Безбашенный – Друзья и союзники Рима (страница 5)
2. Орднунг юбер аллес
– Мы уже пять дней гнали этих лузеров взашей, – рассказывал Володя, – Только они зацепятся за какой-нибудь рубеж – мы, ясный хрен, останавливаемся, ждём пехоту. Она подходит, лузеры выдвигают лучников, наши – своих, и начинается перестрелка. А эти ж не привыкли, чтобы у кого-то были лучники получше ихних – даже жаль иной раз было наблюдать, как наши их издали укладывали…
– У всех наши роговые луки? – поинтересовался я.
– Хрен там, у половины примерно, у остальных лузерские. Но этого хватило за глаза – у лузеров же вообще ни одного рогового, одни деревяшки. Им далеко, они навесом только хреначат, куда придётся, а наши их прицельно выщёлкивают. Положат наши ихних – пехота поближе подтягивается, и пращники начинают их долбить. А у них – хрен ли это за пращники? Выносят наши их на хрен, пехота снова вперёд – так чаще всего вообще до рукопашки не доходило. Метнут наши дротики – лузеры перебздят и наутёк, кто ещё цел. Ну, это ненадолго – мы же с конницей только этого и ждём…
Лузерами, если кто не въехал, Володя лузитан окрестил. Для спецназеров – дело обычное и естественное. Когда в Чечне заваруха была, так чеченов они "чехами" или "чичами" меж собой называли, а лузитаны для Володи теперь – по тому же принципу – лузеры. И ведь прав, хрен тут чего возразишь. Не то, чтобы я их так уж презирал, но кто они в натуре, раз так воюют? Самые натуральные лузеры и есть! Это ж каким отсеком спинного мозга надо думать, чтоб с голой пяткой переть на шашку? В смысле – толпой на правильно построенные когорты. Отдельный римский манипул так ещё можно смять, если это мальчишки гастаты, но не когорту же! В долине Анаса ещё можно было бы списать их тупизм на нашу внезапность – там Первый Турдетанский обрушился на них как снег на голову, но дальше-то! И время опомниться у них было, и беглецы кое-какие из-под Илипы просочиться успели, да и нагнетавший панику Ликут, хоть и сгущал краски, но говорил им "правду, только правду и ничего кроме правды". Да только не в коня оказался корм.
Наш второй эшелон вторжения как раз подошёл к осаждённой Миликоном Оссонобе, когда лузитаны, осознав наконец, что это уже не набег, а оккупация, собрались с силами и вывели их в чистое поле за родную Лузитанщину. Выглядело это, конечно, красиво, но где были их мозги? Видимо – там же, где и разведка. Иначе въехали бы в крайне неблагоприятный для них расклад и сообразили бы, что ни конии, не говоря уж о местных турдетанах, ни финикийцы оссонобские, впрягаться за них не станут, а будут ждать, чем дело кончится. Даже не зная о нашей с ними договорённости, можно было бы и просечь, что умирать за "свободу и самобытность" вчерашних обидчиков никто из них не жаждет, а без них лузитан с кельтиками даже численно меньше, чем миликоновских турдетан. Против легковооружённого ополчения у них ещё были бы какие-то шансы, но не против легионных же когорт и, тем более, не против матёрых тарквиниевских наёмников. Или они всерьёз рассчитывали, что те останутся на осадных позициях вокруг города? Там – чисто символически, дабы финикийцам Оссонобы было чем объяснить своё бездействие – хватило и лёгких вспомогательных отрядов, а весь Первый Турдетанский с конницей и наёмниками развернулся против толпы лузитан. Но – не сдрейфили они при виде строя тяжёлой пехоты, надо отдать им должное. Сдрейфили и обдристались позже, когда расшиблись в тупой лобовой атаке, а затем схлопотали – ага, неожиданно – фланговые удары конницей. О Каннах кое-кто из их вождей, надо полагать, был наслышан, так что намёк они наконец-то поняли и ломанулись с поля на хрен. Ну, лучше поздно, чем никогда, сказал еврей, опоздав на поезд. А уж нам-то их твердолобость как облегчила жизнь, избавив нас разом от добрых двух третей потенциально опасных, но так и не состоявшихся горно-лесных партизан! Было бы куда хлопотнее, сообрази они сразу и всеми силами рассредоточиться по пещерам и лесным схронам. Но, как говаривал мой дед, нет мозгов – считай, калека. Или, если политкорректнее – инвалид умственного труда, гы-гы!
В общем, погнали наши городских. Ну, если быть точным, так те – ещё большая деревенщина, чем наши, так что деревенщина поприличнее и поорганизованнее погнала бестолковую – ага, лузерскую. Мы уже настраивались гнать и рубить их до самого Тага, если раньше не кончатся, да тут Фабриций нам закругляться велел, найдя для нас дела поважнее, а преследовать и добивать лузитан продолжили передовые отряды, с которыми были и володины разведчики. Не одни, конечно – стоило только обозначиться нашей явной победе, как местные турдетаны и конии уже открыто перешли на нашу сторону и приняли в наведении порядка самое активное участие. Таким образом, беспокоиться было особо не о чем – если не считать того, что встретиться и пообщаться с Володей у нас так и не вышло. Пока он скакал и размахивал мечом где-то там, уже за холмами, здесь открыла ворота и объявила о своей сдаче Оссоноба. Неожиданно? Ну, для кого как. Для некоторых и зима наступает неожиданно, а для нас и наших – как договаривались заранее, так всё и сделалось в лучшем виде. Договорная война, если кто не въехал – просим любить и жаловать.
Потом, наверное, турдетанские историки назовут имевшую здесь место стычку с не охваченными договором и не посвящёнными в него лузитанскими орясинами "великой битвой при Оссонобе" – уж великих и эпических подробностей, надо думать, высосут из пальца предостаточно. И решающим ударом, надо полагать, атаку нашей кавалерии постановят числить. А я в этой атаке, если честно, так и не взмахнул мечом ни разу – ну, если не считать за взмахи его извлечение из ножен и традиционный жест "за мной". Какое там в звизду "за мной"! От силы пару десятков метров моя охрана дала мне – ага, для приличия – проскакать впереди, а потом резко обогнала и расчистила дорогу так, что хрен кого мне оставила. Под самый конец только, когда гонец от Фабриция доставил приказ поворачивать обратно, Бенат, спохватившись и виновато разведя руками, специально для меня поймал одного из улепётывавших, да мне навстречу погнал, но рубить этого и без того насмерть перешуганного горе-вояку было как-то совестно, и я просто наподдал ему по мягкому месту плашмя. В общем, отметился для порядка.
Затем мы принимали капитуляцию Оссонобы и торжественно вступали в её ворота. Чистейший фарс, если разобраться. Селиться на территории тесно застроенного захолустного финикийского городишки Миликон не собирался, да и не договаривались о таком, но по сравнению с его стенами укрепления городища кониев на холме выглядели уж слишком непрезентабельно, да и некуда там было вступить целому легиону, а турдетанское предместье и вовсе таковых не имело и котироваться не могло. Куда можно было вступить – туда и вступили. Кое-кто из пехотинцев, впрочем, ещё и в конское говно вступил, поскольку первой в город вступала, конечно, конница.
После всех этих довольно таки дурацких, но важных для простых маленьких человечков церемоний оказалось, что нас и в самом деле ожидает немало куда более серьёзных дел. Оккупация – это ж разве увеселительная прогулка? Хренову тучу вопросов следовало разрулить сразу же, едва они только возникли, не дожидаясь, пока они вызреют в реальные проблемы. Некоторые требовали нешуточного мозгового штурма, и он поглощал наше время день за днём, и пока мы этим занимались, передний край откатывался всё дальше – сперва на запад, а затем уже и на север вдоль побережья современной Португалии. Гонцы оттуда прибывали ежедневно, но их донесения были скупы, только о самом важном, и о подробностях можно было только гадать. Лишь теперь нам рассказывал о тех событиях подробно и обстоятельно вернувшийся наконец Володя:
– Лузеры, ясный хрен, пытались зацепиться за любую гряду холмов или речушку. Раздолбаи! Нет бы задержать нас на какое-то время у пары-тройки говённых рубежей, которые не жалко нам потом слить, а часть сил выслать дальше на хороший, да толковую оборону на нём подготовить, пока мы с этих их выбиваем – да мы бы лбы там расшибли и встали бы намертво, пришлось бы слать гонца за легионными когортами и артиллерией! Но эти угрёбки хрен допетрили – как хоть какое-то плёвое препятствие, так они и остановить нас на нём норовят – герои-панфиловцы, млять! Преимуществ почти никаких, только лучших бойцов зря кладут, а у них их и так уже с гулькин хрен, один только никчемный сброд и остаётся. Мы их выбиваем, они дальше бегут, на новый рубеж, а там опять хрен кто чего для нашей встречи подготовил. Мы такие рубежи на плечах у них сходу захватывали, что я с них молча охреневал – мне бы четверть их сил, да хотя бы пару-тройку часов времени, и я б ТАКУЮ встречу организовал!
– С кем? – хмыкнул Васькин, – С этими бандитами?
– Да не надо тут никакой супер-пупер-выучки – элементарно всё! – пояснил спецназер, – Даже работы не так уж и много…
– Вот именно – работы, – заметил я, – А где ты видел, чтобы ЭТИ – работали?
– Только в цепях и под бичами надсмотрщиков! – добавил Велтур, – А чтоб по своей воле…
– Так для себя же, не для чужого дяди! Мы ж – оккупанты, нарисовались – хрен сотрёшь, понимать же надо! Ради такого дела…