Безбашенный – Арбалетчики в Карфагене (страница 6)
– Подобное тянется к подобному! – съязвила Юлька, не удержавшись, – Ты, Канатбаев – сам дикарь, вот и нравятся тебе дикарки!
– Дык, с волками жить – сам шерстью обрастёшь, гы-гы! – хохотнул я, обламывая её неуклюжую попытку подколоть меня моей "чернотой". Дело в том, что Канатов-то я не от слова "канат", то бишь "верёвка", а от тюркского имени Канат, и вполне возможно, что фамилия моего прадеда по отцовской линии была исходно длиннее. Было такое время, когда фамилии, оканчивающиеся на "-ханов", "-беков", а иногда даже и "-баев", могли изрядно осложнить жизнь своему обладателю, и многие предпочитали "обрезать" лишнее, дабы избавиться от ненужных проблем. Ну да ладно, то дела давние и в наших нынешних раскладах неактуальные…
Нас выстроили на площадке между воротами стены и входом в особняк, а "досточтимый" Фабриций прошёл в дом – видимо, докладывать о нашем прибытии. Через некоторое время они вышли с отцом, уже знакомым нам "досточтимым" Арунтием, и тут мы слегка прихренели – было отчего:
– Слава Тарквиниям! – гаркнул старший нашего испанского отряда, выбросив руку в весьма характерном приветственном жесте, наводящем на ещё более характерные ассоциации – ага, "зиг хайль", гы-гы! Но то же самое сделали вслед за командиром и остальные иберы, и нам явно не следовало выделяться.
– Хайль Тарквинии! – весело рявкнули и мы с тем же жестом, да ещё и с прищёлкиванием подошвами сапог.
– Факельное шествие будет? – прикололся Серёга.
– Типун тебе на язык! – оборвал я его. Мы ведь и так с немалым трудом сдерживали смех, и расхохотаться в торжественный для остальных момент было бы крайне несвоевременно.
– Скажи спасибо, что церемониальным маршем вокруг дома не погнали! – добавил Володя, – Ты срочную не служил, и тебе эта хрень по приколу, а меня в армии эта грёбаная строевая задолбала по самые гланды!
Наш наниматель в свою очередь поприветствовал испанское подкрепление характерным небрежным жестом полусогутой руки – ага, а-ля фюрер, отчего мы снова едва не прыснули в кулаки. Потом он толкнул речугу на понятном всем иберийском языке, суть которой сводилась к тому, что испанские иберы – самые крутые во всём мире, круче их только вкрутую сваренные яйца, и что с такими крутыми бойцами Тарквинии теперь легко и непринуждённо нагнут в раковую стойку всякого встречного, гы-гы!. Ну, это я, конечно, перевожу именно суть вкратце, дословно-то "досточтимый" Арунтий вещал "высоким штилем" о доблести испанцев, об их великих подвигах в армии Ганнибала, о том, как они гнобили римлян на их собственной земле и о многом другом в том же духе. А раз так – на кого же ещё положиться карфагенским Тарквиниям в тяжёлые и непростые для Карфагена времена? Типа, пусть финикийские купеческие кланы полагаются на кого угодно, а этрусскому клану Тарквиниев не надо никого другого, пока на свете есть храбрые и надёжные испанские воины. В общем, грамотную речугу толкнул, прямо по шёрстке наших иберийских камрадов погладил, после чего не забыл и о щедрой оплате напомнить – естественно, в полновесных карфагенских шекелях. Стоит ли удивляться тому, что по окончании его речи весь отряд снова дружно изобразил "хайль"?
После "торжественной части" предполагалось наше размещение на постой и постановка на довольствие. Если второе, с учётом опыта службы Тарквиниям в Испании, тревог не вызывало, то с первым получались непонятки. Ясно же, что в самом особняке наёмную солдатню никто не разместит, а сам двор ну никак не походил на приспособленный к проживанию отряда военный лагерь. Кто ж позволит загаживать роскошный сад? Но оказалось, что всё гораздо проще. Мы ведь не зря обратили внимание на огромную площадь Мегары по сравнению с остальным городом и связали длину периметра её стен с соответствующими проблемами по их охране. Как мы и предположили, оборонительные сооружения олигархического района Карфагена олигархическими же наёмниками в основном и охраняются. А крепостные стены у Карфагена – это гораздо больше, чем просто крепостные стены.
В пристройках к ним с внутренней стороны, а то и в самой их толще, размещались и военные склады, и казармы, и конюшни, и слоновники. В лучшие для Республики времена в этих слоновниках содержалось до трёхсот "живых танков", и именно на это количество они были рассчитаны. Протяжённость же мегарской внешней стены, обращённой к материку, превышала таковую Старого города раза примерно в полтора, и это значит, что примерно сто восемьдесят казённых армейских боевых слонов должны были размещаться в военных слоновниках Мегары. Теперь они, вместе со складами слоновой боевой амуниции, естественно, пустовали, как и большая часть казарм с конюшнями, так что разместить в этих помещениях маленькие частные армии карфагенских олигархов ни малейшего труда не составляло.
В городе, как выяснилось, имелись и водопровод, в который вода подавалась из акведука, и канализация, а казармы в стенах оказались оснащены и банями, и отхожими местами. В общем, временный постой даже по нашим современным меркам – армейским, конечно – получался очень даже приличным. А по простору – значительно превосходил родную отечественную казарму с её двухъярусными койками в тесном кубрике. Ведь античный воин – ни разу не зачуханный расейский пацан-срочник. Даже наёмный пехотинец-гоплит имел обычно слугу-раба, нёсшего на марше его пожитки и часть снаряжения, кавалерист же редко когда мог обойтись одним слугой, чаще двумя, а то и тремя, и это рядовые бойцы, не командный состав. А многие ведь наёмники были и с семьями, так что в современную советско-российскую казарму античный контингент загнать было бы просто немыслимо. Никто, само собой, таких самоубийственных телодвижений и не предпринимал, и предложенные нам казармы куда больше напоминали современную общагу с её двух- или трёхместными комнатами – правда, с матерчатыми ширмами вместо настоящих дверей. Поскольку времена Магонидов и Гамилькара Барки давно прошли, многочисленных наёмных контингентов Карфаген больше не держал, и свободных помещений хватало. Фактически стена Мегары была распределена участками между олигархическими семействами, и каждое из них расквартировывало своих наёмников в "своих" казармах. Кроме того, как нам сообщили старожилы, никто и не заставляет обитать в казарме постоянно. Когда твоя очередь тащить службу на стене или во дворе нанимателя или, скажем, в случае городских беспорядков, когда всё "войско" должно быть в сборе – тогда да, изволь "стойко переносить тяготы и лишения". А так, если содержимое кошелька позволяет, не возбраняется и съёмным жильём в Старом городе обзавестись – желательно только, чтобы не слишком далеко от Мегары и не слишком уж врассыпную, дабы легче было оповестить через рабов-посыльных о внезапном сборе. Теоретически и купить собственный дом никто не запрещает, просто откуда возьмутся у солдата такие деньжищи? А снимают жильё многие, жалованье позволяет, и вблизи Мегары целые многоэтажки иной раз оказываются заселёнными почти одними только наёмниками мегарских олигархов. В общем, получалось, что жить в Карфагене можно вполне…
Мы облюбовали для себя четыре соседние комнатушки и принялись прикидывать, как разместиться в них поудобнее. Задача это, прямо скажем, нетривиальная. С другой стороны, не я ведь первый её решаю – были ведь тут когда-то обитатели и до меня. Ага, вот оно, искомое – несколько железных крючьев, надёжно закреплённых в стенах. Ну, два у входа – понятно, для дверной занавески. А вот один рядом и один напротив, в противоположной стене…
– Для перегородки, господин, – подсказала Софониба, указывая глазами на широкий топчан и улыбаясь. И верно, разгораживающая комнату занавеска тоже нужна. Хоть и простые нравы в античном мире, трахать наложницу прямо на глазах у Укруфа будет как-то слишком уж по-античному, гы-гы! Стало быть, сюда вешаем означенную занавеску и получаем "отдельные" спальню для меня с Софонибой и прихожую, где будет ночевать Укруф. Вот и определились с общей компоновкой, от которой и будем плясать дальше. Так, крючья над бойницами… гм…
– Занавески от мух, господин, – это уже и Укруф сообразил, – А вот эти крючья на стенах – для масляных светильников. Я только не понял, почему двойные…
– Вторые – для курильниц! – дошло до меня, – Тебе, Укруф, будет задание – нащипать мелких веток можжевельника с хвоей и насушить. Комаров нам тут тоже не надо. А вот тюфяк…
Спать на голых досках, возможно, и принято у спартанцев, но мы-то ведь ни разу не спартанцы. Но спартанский быт – увы, не единственная разновидность мазохизма. Даже роскошные формы моей наложницы как-то не переполнили меня энтузиазмом от перспективы спать на ЭТОМ тюфяке, оставшемся от давних предшественников. То, что в нём за время бесхозности успело вывестись не одно поколение мышей – ещё полбеды. Софониба их не боится, мы с Укруфом – тем более…
– Ииииииии! – раздался из-за стенки справа пронзительный визг Наташки, – Володя, выгони её! Ииииии!
Мы прыснули в кулаки, представив себе эту картину маслом. Но вот клопы – это да, это – проблема. Оттого, что ты их не боишься, они тебя кусать не перестанут.
– Тюфяк – на хрен! – приговорил я доставшееся мне от предшественников "наследство". Для Укруфа переводить "на хрен" не требуется – не первый месяц уже мне служит и давно уж в курсе, что это и в каких случаях означает. А у нас и плащи есть, на них поспим.