Безбашенный – Арбалетчики в Карфагене (страница 5)

Вывел нас сын нашего нанимателя грамотно – улицей, выходящей на дальнюю от моря сторону площади, и нашей колонне не пришлось пробиваться через сутолоку громадного, под стать самому городу, рынка. Зато справа от нас оказалась при выходе на площадь колоссальная статуя Решефа перед его храмом, а слева здание Совета Ста Четырёх – помпезное, величественное, в греческом стиле, мимо которого мы и продефилировали. Нам он решил показать местную достопримечательность или её обитателям возросшую отцовскую силу, мы так и не поняли. Хотя, по логике вещей – скорее всего, и то, и другое заодно. А над всем этим возвышалась Бирса – цитадель на холме, окружённая собственным рядом мощных стен – с храмом Эшмуна и его гигантской статуей на самой вершине холма. Зрелище впечатляло…

– Красота-то какая! – восторгалась Юлька, – Я думала, что Карфаген – обычный финикийский город, восточного семитского типа, а тут уже настоящая античная классика! Взгляните только на эти статуи богов! Это же эллинистический стиль!

– Он самый! – хмыкнул я, – Вот только детишек в жертву этим своим "эллинистическим" богам они режут время от времени вполне по-финикийски.

– Разве? Их же, вроде, только Молоху в жертву приносили – безобразный такой медный или бронзовый идол, а я его нигде не вижу.

– И не увидишь, не ломай глаза. Не было никакого Молоха. Слово "мельх" – это просто "кровавая жертва". Любому богу, самому обычному. Я не буду тебе их перечислять – лишние уши вокруг, – хоть мы говорили и по-русски, конкретные имена финикийских богов могли прозвучать для аборигенов узнаваемо, и в мои планы вовсе не входило объяснять им, что это вновь прибывшие чужеземцы говорят об ихних священных небожителях. Восток ведь – дело тонкое, а восточные религии – в особенности. Чем меньше их касаешься, тем меньше проблем с верующими фанатиками.

Как я и начал уже догадываться, нас вели в Мегару. Это элитное предместье Карфагена, застроенное особняками тех, для кого деньги – ни разу не проблема. Да и в самом деле, что ещё охранять наёмникам простого карфагенского олигарха кроме жилья и имущества означенного олигарха? Но при подходе к цели нас ожидал сюрприз. Я-то после прочтения в школьные годы флоберовской "Саламбо" полагал, что предместье – оно и в Африке предместье, эдакий "дачный шанхай", хоть и роскошный в случае с карфагенской Мегарой. Может быть, так оно и было во времена, описанные Флобером, но с тех пор много воды утекло. Теперь Мегара тоже была обнесена полноценной крепостной стеной, длину периметра которой я даже представить себе побоялся – ведь площадь этого элитного района в несколько раз больше, чем зоны основной многоэтажной застройки. Не любят олигархи жить в тесноте, душа простору просит. А просторный периметр оборонять труднее – оттого-то и нужны им на всякий случай маленькие частные армии.

А за стеной раскинулся город-сад, от вида которого захватило дух. Нет, в принципе-то, после элитного квартала в Гадесе, мы ожидали увидеть нечто подобное и тут, но… гм… гадесские олигархи нервно курят в сторонке. Помимо частных садов во дворах жилищ здесь были и общественные – с каналами, с фонтанами, с прудами и беседками среди них – ага, засушливая Северная Африка, северный край Сахары, воду в цистернах запасают… гм… те, кому не по карману жить в Мегаре. Один канал оказался таким, что по нему даже прогулочные лодки плавали, причём как-то обходясь без заторов.

Под стать общественному парку были и частные особняки в самых разнообразных стилях. В основном преобладал новомодный греческий, но встречалось и что-то напоминающее Египет, и что-то ассирийско-вавилонское, а то и что-то вовсе непонятное, со стилистической принадлежностью которого затруднялась определиться даже Юлька. Похоже было на то, что каждый тутошний олигарх выпендривался в меру своей фантазии, ограниченной лишь его финансовыми возможностями, а уж их-то финансы явно не были склонны петь романсы. Фантазия же у большинства деловых людей карфагенского разлива оказалась вполне стереотипной – классический греческий портик у входа, обозначающий притязания на античный дворец. Ну, нравится некоторым жить во дворцах. Оригиналы же отличались от конформистов главным образом стилем того же портика – например, египетский вместо греческого.

Как и наши "новые русские", многие обитатели Мегары обожали жить напоказ. Часто ограда их садов оказывалась "живой изгородью" из какого-нибудь подстриженного кустарника, не столько скрывавшего, сколько подчёркивавшего содержимое огороженного двора.

Кое-где в садах разгуливали павлины, а в одном даже парочка павианов. Представляю, каково приходится домашним рабам этого извращенца! Им ведь наверняка строжайше запрещено трогать хозяйских любимцев, а те – дай им только почувствовать безнаказанность! Обезьяна – она ж и есть обезьяна. Прессовать всех, кто не прессует её, у неё в инстинктах прописано, а хозяину – такой же обезьяне, только двуногой – небось прикольно наблюдать, как его павианы терроризируют затюканных слуг. Урод, конечно, но по античным понятиям этот урод в своём праве, а в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Практически везде были конюшни, а в некоторых дворах – и слоновники, судя по размерам. Учитывая инкриминированную Флобером страсть карфагенской олигархии к разъезжанию на слонах, нас это как-то не удивило, но вот самих слонов что-то не наблюдалось.

– В мирном договоре с Римом Карфаген обязывался выдать всех своих слонов и впредь не приручать новых, – припомнила Юлька.

– Так речь же о казённых боевых шла, а не о частных ездовых, – возразил я, – Тут сами боги велят сделать всё для обхода запретов при их формальном соблюдении.

– Ага, типа как немецкие "карманные линкоры", которые вписывались в версальские ограничения! – тут же ухватил суть Володя.

– Да и мы сами, если разобраться, – добавил Васькин.

– А при чём тут мы сами? – не въехал Серёга.

– Государственной армии Карфагена теперь много чего нельзя, – пояснил наш испанский мент, – А отряды вроде нашего – это не армия, а частная охрана.

– А слоны тут при чём? – поинтересовалась Наташка.

– Договор с Римом формально не запрещает частникам держать собственных слонов, – разжевал я ей, – А как и чему хозяин-частник обучает СВОИХ слонов – его личное дело. Может и боевым приёмам их учить – ради потешных баталий, допустим. Кто-то любит своих рабов павианами задрачивать, а кто-то – и в живых солдатиков играть. Почему бы и нет? Люди – его, слоны – тоже его, имеет полное право.

– А слоны не получатся при такой дрессировке тоже "потешными"? – съязвил Серёга, – И на кой хрен они тогда такие нужны?

– Качество обучения, конечно, пострадает, – согласился я с очевидным, – Но главное ведь – не сами слоны как вид войск, а обкатка ими конницы. Лошади боятся слонов, если не приучены к их виду и запаху, а у нумидийцев слоны есть. Их хвалёная конница сама по себе в кавалерийской рубке слабовата и правильного боя с настоящей линейной кавалерией не выдержит, но они ведь её слонами могут подкрепить, и тогда…

– Да, тогда – звиздец…

– Получается, слоны Карфагену позарез нужны, пускай даже и потешные, – резюмировал Володя, – Какого ж хрена мы их не видим?

– У Флобера частных слонов тоже забрали в армию, когда не хватило казённых, – вспомнила Юлька, тоже читавшая "Саламбо", – Может, и перед Замой сделали то же самое?

– Скорее всего, так оно и было, – лично я в этом ни разу и не сомневался, – И естественно, мобилизованные в армию слоны частников были конфискованы Римом на общих основаниях, вместе с казёнными. Но с тех пор прошло уже пять лет, и частники вполне могли бы начать обзаводиться новыми. Это государству нельзя, а им-то кто запрещает?

Вопрос получался интересным, но для самостоятельных вычислений мы недостаточно владели обстановкой, а приставать с расспросами к нанимателю, которому и служить-то ещё толком не начали, было бы явной дерзостью, едва ли поощряемой. Оно нам надо? Послужим, присмотримся – разберёмся и в этом, и во многом другом…

А потом нам стало и не до дедуктивных вычислений а-ля Шерлок Холмс, поскольку мы пришли. Двор нашего нынешнего нанимателя оказался обнесённым внушительной стеной, хотя и без крепостных зубцов. Створки ворот, правда, по сравнению с ней выглядели несерьёзно, но неширокий проём в случае чего не составит особого труда забаррикадировать, так что в целом я ограду одобрил. А вот видневшийся в глубине сада сам особняк нагнал на меня тоску своим помпезным греческим портиком при входе, поскольку сразу же напомнил о наших приключениях в Кордубе. Такой же помпезный портик был у нашего тамошнего начальства, "досточтимого" Ремда, и когда на его дом напали наёмники враждующего с Тарквиниями клана Митонидов, нам оказалось весьма нелегко оборонять три проёма между колоннами. После того случая я даже дал себе зарок – когда разбогатею сам, ни в коем разе не льститься на эту показуху в ущерб обороноспособности.

– После Кордубы ты стал параноиком! – подколол меня Хренио, разгадав смысл моей гримасы.

– Станешь тут! Или ты забыл, как нас там едва не грохнули? Если бы не бабы…

Васкес хмыкнул, поскольку имел на сей счёт своё особое мнение. Не могу сказать, что необоснованное – как-никак, у него и сейчас ещё остаётся двадцать четыре патрона к его табельному "STAR 28 PK", а на тот момент были все двадцать семь, и при наличии такого козырного туза в рукаве многое видится в куда более оптимистичном свете. Бабы же фыркнули, и совсем по другой причине – я имел в виду вовсе не их. Алиби было тогда у наших баб, в рудничном посёлке они оставались, а выручили нас тогда совсем другие бабы, местные – "почтенная" Криула и её юная дочурка Велия, добравшиеся за нашими спинами до наших арбалетов и здорово помогшие нам проредить супостатов в самый критический момент.