Безбашенный – Арбалетчики князя Всеслава (страница 88)

– А что у вас за оружие такое странное, из которого вы меня в Кордубе ранили? – спросил вдруг Дагон, отойдя на пару шагов, – Я уж думал, это молния, но потом лекарь вытащил у меня из раны кусочек бронзы. Это ведь не аркобаллиста была? Дым, грохот, вспышка – какая-то смесь египетской соли с чем-то?

– Египетской, говоришь? – наёмник явно тянул время, ожидая чего-то, а скорее – кого-то, но кое-кого ожидал ведь и я, а тема была достаточно интересной, – Нам эту соль привозят из Скифии, а откуда сами скифы её берут, никто не знает. Может, и из Египта. Как выглядит та египетская? – я тоже отошёл и, не теряя его из вида, достал левой рукой пистоль, затем болт из нарукавного кармана, вставил в гнездо толкателя, упёр в камень и резко вдавил до щелчка спускового механизма. Потом убрал заряженную пистоль обратно и тем же макаром перезарядил вторую.

– Белая или серая, как и обычная, на вкус тоже солоноватая, но послабее, – проговорил финикиец, оценив дистанцию и поняв, что внезапным прыжком ему её не преодолеть, – Если её смешать с чем-то горючим, то смесь вспыхивает от малейшей искры. Она?

– Она самая, – подтвердил я, получив от него несопоставимо больше полезной информации, чем он от меня. Ясно, что речь идёт о селитре, скорее всего – индийской, но раз они её называют египетской – значит, в Египет её из Индии точно привозят, – А вы её откуда знаете?

– Наши жрецы используют её в храмах для огненных "божественных чудес" – очень красивые вспышки получаются. Но дорого стоит – во много раз дороже обычной соли, – и снова Дагон невольно подтвердил мою догадку об индийской версии, поскольку египетская для расположенной буквально рядом с Египтом Финикии едва ли была бы очень уж дорогой, – А как вы поджигаете огненную смесь в своём оружии? Я не видел в руках у твоего друга ни факела, ни масляной лампы.

– Это тайна наших жрецов. Мы получаем из храма готовые снаряды, а как они устроены – никто не знает. Даже распиливали их, чтобы узнать секрет, но нашли внутри только эту легкогорючую смесь, которую знаем и без того. Как она загорается в момент выстрела – так и остаётся непонятным, – пользуясь подвернувшейся возможностью, я оттачивал нашу легенду, состряпанную на тот случай, если нас таки спалят с пистолетом Васькина, и кажется, получилась она у нас очень даже недурно.

– Поэтому вы бережёте их и пользуетесь аркобаллистами? Я так и подумал. А почему ваши маленькие аркобаллисты без дуг? Внутри пружина из чёрной бронзы?

– Почти. Похуже вашей, зато дешевле.

– Меньше самоцветов добавляете?

– Да, у нас их мало. А ещё, старина Дагон, у меня мало времени – я устал и хочу спать. Сколько ещё человек ты ждёшь на помощь? – вернул я его к безрадостной для него реальности.

– Какая разница? – тоскливо процедил тот, – Ты ведь не дашь мне их дождаться, верно? Или может, договоримся? Сколько тебе платят Тарквинии?

– Хорошая попытка, Дагон! – осклабился я, – Многих ты так уже перевербовал? Только вот беда – поздновато нам с тобой договариваться.

– Из-за этой юной турдетанки?

– И из-за неё тоже. Но не только из-за неё. Наверное, я тебя сейчас удивлю, но на это мне глубоко наплевать. Не поймёшь – твои проблемы. Вспомни-ка своего бойца – последнего, которому ты сам перерезал горло. И вспомни своих раненых, которых ты сам добил. У нас так не делается. И уже хотя бы поэтому нам с тобой не по пути.

– Не делается? Да что ты знаешь, щенок, о тайной службе?! Да быть такого не может, чтобы в ваших тайных службах не добивали своих, когда они становятся обузой!

– Может быть. Но там, где служил я, так не делается. Ну, теперь ты достаточно отдохнул? Тогда – поднимай фалькату, и закончим наше дельце! Своих ты не дождёшься!

– А что, если я на самом деле хочу тебя перекупить? Или ты думаешь, что мои наниматели беднее Тарквиниев?

– Я же сказал тебе, что нам с тобой не по пути.

– Жаль…

Финикиец сделал отчаянный выпад, стараясь достать фалькатой моё плечо, но я парировал стандартной сабельной защитой, никак не вредящей "средневековой" заточке моего клинка. Он же из-за хромой ноги не успел вернуться в исходную позицию, и остриё моего меча, лишь слегка притупившееся об его кольчугу, располосовало его предплечье.

– Десять шекелей в день! – прохрипел он, зажимая рану, – Без обмана! Клянусь Мелькартом, Астартой и великим Баалом! Нам нужны такие люди!

– А почему не сразу статер? – ехидно поинтересовался я, выбивая фалькату из его ослабевшей руки.

– Статер? Это много. Но пожалуй, можно поговорить с хозяином…

– Обязательно – когда встретишься с ним у богов! Не забудь! – и я проткнул ему горло остриём клинка.

Над береговым склоном показалась башка очухавшегося наконец финикийского новобранца, и я двинулся ему навстречу, но не понадобилось – тот, охнув, рухнул вперёд, показав торчащее из спины оперение арбалетного болта.

– Вы чего, млять, порыбачить по пути решили? – спросил я наших, когда они высадились и подошли, – Много рыбы поймали?

– Ну, почти – Серёгу вот вылавливали. Вздумал, млять, на полпути искупаться в заливе! – объяснил Володя, – Ещё и чуть арбалет не утопил, долбаный растяпа!

– Я ж разве нарочно? – обиженно возразил тот, хлюпая по камням мокрыми сапогами, – Днище у лодки, млять, скользкое! Вот, фингал даже набил об сидение! Чего вы ржёте? Больно, млять! И вода, млять, холоднющая!

– Ладно, проехали! Я тут немножко намусорил – помогите-ка мне прибраться!

Когда мы обшарили трупы финикийцев на предмет полезных для нас трофеев и притопили их в заливе с помощью увесистых булыжников, наложенных в капюшоны их плащей, собрали боеприпасы, проверили на всякий пожарный, не забыли ли вдруг чего, погрузились в лодку и отчалили – уже светало. Не знаю уж, как ребятам – ну, не считая искупавшегося в заливе и теперь стучащего зубами Серёгу – а лично мне спать хотелось страшно. Но с этим следовало несколько повременить. Я спустил на храм Астарты немало денег нашего нанимателя, и за них полагалось наконец-то отчитаться. Благо – было чем.

– Это он! – опознал Фуфлунс, когда я вытряхнул из свёрнутого мешком плаща Дагона на траву во дворе "конторы" голову неуловимого до сей поры финикийца, – Вы всё-таки сделали это!

Но главным было, конечно, не его опознание. Главным было то, что наш босс тут же послал гонца на Остров, с которого вскоре прибыла лодка с самим Волнием и с Велтуром. И когда уже и мальчишка подтвердил, что это голова именно того человека, что возглавлял их похитителей – вот тогда только я наконец расслабился с сознанием выполненного долга. "Досточтимый", многозначительно взглянув на меня, сообщил, что теперь у него есть достаточный повод для открытой войны с Митонидами и что человек, давший ему наконец эти веские доказательства, заслуживает ОЧЕНЬ хорошей награды. Фуфлунс восторженно тряс мне руку, поздравлял меня с редкостной удачей, намекал на радужные перспективы. А я хлопал глазами и, если честно, то не думал в этот момент ни о деньгах, ни о карьере, ни даже о Велии. Вместо этого я искренне недоумевал, зачем ради пустых словес надо было меня будить. Ведь покуда мы ждали с Острова лодку с главой клана и его внуком, я успел уже так сладко закемарить! Ну неужели без меня не могли опознать эту дохлую башку и разобраться со всеми вытекающими? Я службу исполнил? Ну так дайте же в конце концов элементарно выспаться, уроды!

25. Назревающие перемены

– Ну, наливай! – десятник городской стражи уже и так хорош, но ему хочется ещё, как и его бойцам. А почему бы и не расслабиться служивым, если всё начальство занято, и застукать их за пьянкой на посту банально некому?

По моему знаку Володя разливает по чашам вино из небольшой амфоры – хорошее вино, карфагенское, простым городским стражникам не по карману, отчего и пьют они его с особенным удовольствием.

– А вы… Ик… Ч-чего так м-мало п-пьёте? – подозрительно интересуется один из бойцов.

– А я уж-же в тав… в тав-верне н-нак… наклю-кался! – мычу я ему в ответ, выразительно подтверждая свою правоту воздетым к небу пальцем и покачиваясь. Мне ли, годами наблюдавшему пьяных в дупель "дражайших соотечественников", не суметь изобразить капитально назюзюкавшегося самому? А в сочетании с моим весьма корявым финикийским эта клоунада выглядит ещё убедительнее.

– Ааааа… Гы-гы-гы-гы-гы! – ржёт воин, которому уже всё страшно смешно – конопля была забористой и на веселье употребивших её раскручивает добротно. А я снова раскочегариваю трубку и пускаю её по кругу. Трубка новая, большая, совсем недавно изготовленная в одной из мастерских нашего нанимателя одним из его доверенных рабов. Сделана она на совесть, и её "секрет" срабатывает безукоризненно. Перегородка в ней малозаметная с малозаметным рычажком. В одном отделении ивовые листья с крапивой, которые курим мы, а вот в другом – конопля, которой мы потчуем служивых. Вообще-то конопля с алкоголем действие друг друга ослабляют, но в данном случае нам требовалось, чтобы стражники развеселились достаточно для полного забития хрена на службу. А что вина в результате больше уйдёт, так его нам ни разу не жалко – оно кланом Тарквиниев щедро профинансировано.

Осушив наконец маленькими глоточками – типа, уже через силу – свою чашу, я раскачиваюсь, мычу что-то нечленораздельное и плавно заваливаюсь набок. Ну, пару раз героически пытаюсь приподняться, но без особого успеха, после чего покорно смиряюсь с неизбежным и изображаю окончательно побеждённого Бахусом.