Безбашенный – Арбалетчики князя Всеслава (страница 63)
Это Ремд выяснил уже днём. Оказалось – не дурак, а очень даже известный и уважаемый в Кордубе человек, член городского совета и достаточно богатый, чтобы установленная сумма не разорила его. Разве бывают такие дураками? А что дал столько серебра взаймы "первому встречному" – так ведь не у всякого из "первых встречных" найдётся при себе печать одного из богатейших купеческих семейств Гадеса – такая, с которой соответствующее заёмное письмо будет немедленно и безо всяких дурацких вопросов этим семейством обналичено. Что это за семейство такое – этого ни широкой городской общественности, ни нам, наёмной солдатне, знать не полагалось, но по то разгневанному, то злорадному лицу "досточтимого" несложно было сообразить, что уж ему-то сия великая тайна хорошо известна…
18. Программа перевооружения
– Привет, рабовладелец! – шутливо окликнул меня утром Володя.
– От рабовладельца слышу! – так же шутливо отбрил я его.
Слуг мы себе перед отправкой обратно на рудник приобрели все, так что все теперь в этом смысле друг друга стоили. Да, простые турдетанские рабовладельцы – кто ж мы ещё-то?
– А за рабами, значит, опять нам следить?! – грозно вопрошают своих половин Юлька с Наташкой, картинно уперев руки в боки.
– Макс с Васькиным своих вообще без присмотра оставить как-то не боятся! – отвечают те, пожимая плечами.
С утра у нас стрельбы. Новые арбалеты к нашему возвращению уже ждали нас готовые, и теперь мы тренируемся в стрельбе из них – по одному, залпом и парами, периодически перетасовываемыми, дабы каждый умел взаимодействовать с каждым.
– Чтобы вступить в рукопашный бой, разведчик должен прогребать где-то автомат, пистолет и стреляющий нож, после чего найти ровную площадку и встретить на ней такого же раздолбая! – хохмит Володя, – Поэтому мы, господа арбалетчики, будем изучать не рукопашный бой, а тактику действия малых подразделений!
Но это, конечно, шутки. Отстрелявшись, мы вступаем и в рукопашную схватку – парами и двое на двое, тоже периодически меняясь. Если в бою "двое на двое" в паре с тобой Серёга – проигрыш гарантирован, но зато это неплохая тренировка в бою одного против двоих. Лишнюю минуту при таком раскладе продержаться – тоже немало, а в реальном бою зачастую и спасительно. Иберийские камрады поначалу посмеивались при виде наших деревянных мечей, но посмотрев на наши бои в полный контакт, смеяться перестали. Настоящим оружием мы давно бы уже перебили друг друга на хрен.
После завтрака у нас верховая езда. Попытки галопировать на флегматичном муле – зрелище прекомичнейшее, но на горячих иберийских лошадей нам садиться ещё рано. Если кто не в курсе – ни нормальных конских сёдел, ни стремян античный мир не знает. Даже "рогатое" римское седло ещё не изобретено, а чепрак лишь защищает ноги от едкого конского пота, но никак не облегчает удержание драгоценной задницы седока на спине его скакуна. Поэтому мулов нам для первоначального обучения выделили самых смирных, и эта предосторожность вовсе не оказалась лишней. Уже с первого же занятия по вольтижировке мы вынесли стойкое убеждение, что самое лучшее ездовое животное – это вообще ишак. С него не так больно падать. А Серёгу Юлька теперь, когда не в духе, исключительно "говнюком" кличет. За что? Ну, она-то всегда найдёт за что. А вообще-то – как раз за неудачное падение с мула. Его проклятая животина сбросила с себя не просто на землю, а прямиком в свежеотложенную кучу – ага, вот этого самого, гы-гы!
Она же и ржала тогда с него больше всех, после чего вознамерилась даже типа показать нам тут всем класс, если кто-нибудь соизволит её подсадить – лишь бы только не этот, который весь в говне извазюканный. Из всех нас Юлька и в самом деле была на тот момент самой крутой наездницей, имеющей немалый практический опыт – ага, целых три раза на ведомой хозяином за поводья кляче в городском парке! А Серёгу мы тогда едва уговорили сменить гнев на милость и не расстреливать шкодливое животное из арбалета. Для этого Васкесу, у которого получалось лучше всех – кабальеро всё-таки – пришлось махнуться с ним "скакунами". Сейчас-то мы уже более-менее освоились, но прямо вот так вот сразу пересаживаться со смирных мулов на горячих испанский лошадей – нет, пока что-то не хочется. Серёга-то – ладно, судьба у него такая, но нас-то за что в говне валять?
– Что, Макс, опять по малолетке своей скучаешь? – почти с самого момента нашего возвращения из Кордубы не проходит и дня, чтоб Юлька не завела эту пластинку.
– Оставь меня, старушка, я в печали! – пытаюсь я отшутиться, но где уж там! "Ивана Васильевича" она, конечно, смотрела и на "старушку" не обижается – и на том, как говорится, спасибо. Но в остальном…
– Ну ты сам подумай, ты же ей в отцы годишься! – это она, конечно, здорово преувеличивает, да и совсем не этот фактор ополчает против моей кандидатуры в зятья "почтенную" Криулу, но эта стерва, конечно, доберётся сейчас и до "тех" факторов…
– И вообще, она аристократка избалованная, и ей в мужья такой же аристократ требуется! Ну скажи сам – похож ты на прынца в белом паланкине? – в античном социуме "прынцы" в самом деле чаще в паланкинах путешествуют, чем верхом, так что это даже не прикол ейный, а констатация исторического факта.
– Не похож. И на носильщиков того прынца тоже не похож. Но зато – открою тебе страшную тайну – я прямо как две капли воды похож сам на себя. И почему-то – не знаю уж, почему – некоторым девчатам именно это и нравится, – на самом деле, конечно, я прекрасно знаю, почему это так, и она это тоже знает.
– Самодовольный самец! Д'Артаньян недоделанный! Фон-барон! Рабовладелец!
– Ага, он самый, – логику в её доводах выискивать бесполезно и бессмысленно, обезьяны вон лучше пускай вшей друг у друга выискивают, но Юльку бесит то, что меня хрен прошибёшь.
– Ну Макс, ну зачем тебе эта дикарка? Ты же наш современный образованный человек, а она кто? Аборигенка же дремучая, обезьяна туземная, только с дерева слезла!
– Ага, и с большим кольцом в носу, гы-гы! Кстати, отличная идея, надо будет ей подсказать – наверняка прикольно будет смотреться! Особенно, когда она по-гречески что-нибудь будет декламировать, – я дурашливо закатил глазки – типа, от предвкушения.
– Фетишист! А она, между прочим, суеверная религиозная мракобеска! А ещё – закоренелая античная рабовладелица! Ведь подкладывала же она под тебя свою рабыню? Подкладывала, я знаю! Салтычиха она малолетняя, вот она кто! – вообще-то Салтычиха реальная была по совсем другой специализации, если мне склероз не изменяет, но буду я ещё доказывать чего-то этой…
– Зато КАКУЮ рабыню! – я снова дурашливо закатываю глазки. На самом деле Алтея, хоть и недурна, но самой Велии ну никак не затмевает, но Юлька-то ведь её ни разу не видела, – И заметь, правильно девка воспитана! Раз самой мужика ублажить пока нельзя, так молоденькая смазливая служаночка на то есть, какие проблемы?
– Ну конечно, девчонка из знатной и богатой семьи! Приданое, связи, карьера! Завидная невеста!
– Ага! И КАКАЯ! – на самом-то деле в древних языческих социумах за невесту выкуп платить полагается – вроде мусульманского калыма. Так что в смысле приданого тут, как и у мусульман, чаще всего где-то то на то и выходит. Карьера – ну, Велия ведь не вполне законная, и суперкарьеру мужу едва ли обеспечит, но как раз об этом Юльке уж точно знать никчему. Слишком длинный язык…
– И вообще, Макс, ну тебя в задницу! Затрахал ты меня уже! – вот он, зацените, великолепнейший образчик обезьяньей… тьфу, женской логики – оказывается, это я её затрахал, – В Гадесе твоя капризная и расфуфыренная малолетка, а ты тут, в этой дыре!
– Ага, уже в Гадесе, – и я опять предвкушающе закатываю глазки, отчего Юлька возмущённо фыркает и оставляет меня наконец-то в покое. То, что их не взяли в Кордубу, они с Наташкой простили нам лишь тогда, когда услыхали о наших не вполне безопасных приключениях в пути и на месте. А Гадес – он ведь куда круче Кордубы. Это ж всё равно, что у нас Орехово-Зуево какое-нибудь с Москвой сравнивать… ну и не садист ли я после этого, гы-гы?! От этого она в большей степени бесится или оттого, что совсем не о ней я мечтаю, когда о собственном доме в том Гадесе думаю – это уж пущай остаётся её личной тайной, потому как мне она совершенно неинтересна. И без неё мне есть кого поиметь в виду на предмет того, чтоб поиметь уже в реале, а не в виду. Не нравится – её проблемы.
И поделом ей, потому как – нехрен! В смысле – нехрен мне на больную мозоль наступать. Увы, тут Юлька права – я тут, а акселераточка моя в Гадесе. Серьёзный фактор, со счёта хрен сбросишь. Не зря ведь мамаша ейная, упорно тёщей моей становиться не желающая, в последний день жлобствовать не стала и попрощаться нам дала. Даже – и спасибо ей за это огромное – наедине нас тогда ненадолго оставила. Очень ненадолго, дабы внука нежеланного я ей сделать не успел, но уж наобнимались и нацеловались мы с девчонкой всласть. Типа, пусть уж помилуются напоследок. Ну, насчёт "напоследок" – это мы ещё очень даже будем посмотреть! Зря, что ли, все наши иберийские камрады Велию давно уже "моей" кличут, не говоря уж о наших? Но если наша компания полушутя, то "сипаи" – полувсерьёз, а кое-кто и просто всерьёз, без всяких "полу", а ведь им это дело виднее, надо полагать. И зря, что ли, на моём мизинце вот это бронзовое колечко? Это в нашу современную насквозь атеистическую эпоху древний обычай давно выродился в банальную символику, а в этом мире все насквозь "религиозные мракобесы", ежели по Юльке. В этом мире и это колечко, и та монетка на ниточке – вовсе не пустые символы, а своего рода магические амулеты, призванные охранять и оберегать то, на что настроены. Для того они и пролежали вместе целую ночь в храме соответствующей по специльности богини, как бишь её там… Религиозный эгрегор – великая сила.