Безбашенный – Арбалетчики князя Всеслава (страница 12)
Юлька есть Юлька – плескаясь, устроила целое эротическое шоу, оказавшееся для нас с Хренио нешуточным испытанием. Но и Наташка выступила в том же духе – то ли Юлька её настропалила, то ли она и сама оторва ещё та…
Поскольку блондинки не в моём вкусе, мне её выдержать было легче, а вот испанский мент едва не пропал. Заметили они это или просто рассудили, что в южных странах светлые блондинки в дефиците, но после представления – кроме спинок они друг дружке ещё и прочие части тела помыли, отчего Васкес аж застонал – сориентировались они грамотно. Выйдя, отряхнувшись и изобразив красочное смущение оттого, что мы наблюдаем их в стиле "ню", обе стервы подхватили свои тряпки и направились стирать их – правильно, в разные стороны, за кустики. При этом Наташка, нарочито покачивая бёдрами, как бы невзначай задела плечом испанца, а Юлька таким же манером – меня. То, что для этого обеим пришлось сделать крюк, поменявшись местами, их нисколько не затруднило. Задев нас, обе снова изобразили смущение, но ожгли нас жаркими взглядами и закачали бёдрами ещё энергичнее. Естественно, Хренио купился и покорно поплёлся за Наташкой, не оставив мне ничего иного, как последовать за Юлькой…
Что нас собираются развести как лохов и продинамить, я сообразил сходу, так что дара речи от юлькиного фортеля не потерял.
– Макс, тут ведь нет ни стиральной машины, ни порошка!
– Вижу. Электрической розетки тут тоже нет. И что с того?
– Ну, я же вот так, без ничего, не умею! Помог бы, а?
– А я, значит, умею?
– Ну, ты же мужчина!
– А почему бы тебе не попросить об этом Серёгу? Тебе не кажется, что это было бы логичнее?
– Да толку от него! Он же мальчик домашний, от армии отмазавшийся, а ты служил.
– И чего?
– Ну, тебя в армии всему научили, ты всё знаешь и умеешь и вообще можешь выкрутиться из любого безвыходного положения…
– Хорошо, я тебе покажу, как это делается, – мне тоже следовало постираться, так что кое-какой резон в ейных доводах был, – А ты пока бери-ка арбалет и покарауль!
Чтобы добраться до донного песка, мне пришлось отгрести в сторону покрывавший его ил, после чего подождать, пока осядет муть, но при отсутствии мыла иной альтернативы не было. На вид после стирки с песком мои шмотки, когда высохнут едва ли будут выглядеть намного чище, чем выглядели до того, но хоть не будут так засалены, а это важнее с точки зрения практичности. Закончив, я отжал свои тряпки от воды и развесил их на ветках кустов, после чего, "не поняв" намёка в виде красноречиво протянутых мне юлькиных тряпок, бултыхнулся в воду сам и с удовольствием выкупался. Выйдя и отфыркнувшись, забрал у неё арбалет и с наслаждением уселся на травке.
– А мои?
– Ты видела, как это делается? Приступай. А я буду караулить.
– Сволочь! Эгоист! Самец!
– Ага! Да ещё какой! – и по собственному опыту, и по труду Новосёлова я прекрасно знал, что позволить бабе вить из себя верёвки – самый верный способ быть продинамленным на поощрение. А нахрена тебя, спрашивается, поощрять, когда ты и так под каблуком? Вместо глупости, на которую меня столь настойчиво подбивали, я погрузился в медитацию – зря, что ли, биоэнергетикой в своё время увлёкся? Раздуть собственную эфирку до размеров слона и накачать её энергией под завязку – элементарные азы ДЭИРовской "единички", зато на подсознательном уровне это воспринимается приматами как признак высочайшего ранга в иерархии обезьяньего стада.
– Макс! Ну мне же сил не хватит!
– Отжать – так и быть, помогу. Если ты не будешь тянуть резину до вечера.
– Ну у тебя же быстрее получится!
– Вот как раз и потренируешься, чтоб у тебя тоже быстро получалось.
Её шипение вряд ли сильно отличалось от шипения королевской кобры, но этим меня не проймёшь. Мы, биоэнергетики ДЭИРовского толка – народ толстокожий. Медитируя и накачивая помимо плотной эфирки ещё и частичную невесомость – полная левитация, конечно, так и осталась для меня несбыточной мечтой – я не забывал и лапать занявшуюся ремеслом древней прачки и продолжающую яростно шипеть Юльку за её выпуклости – эфирными руками, конечно. Поняла она, что происходит или нет – хрен её знает, но ощущает что-то эдакое явно – вон как спина напряглась! Понятно, что и её "динамо-машина" включена на полную мощность, и сегодня точно ничего не светит, но урок я ей преподал.
Предоставив ей шипеть и кипеть самостоятельно, я вернулся на прежнее место и застал там уже вернувшихся раньше меня Васкеса и Наташку – нестиранных и сверлящих друг друга яростными взглядами. Этого я тоже ожидал – не владеющий моими знаниями по этологии мент был оскорблён в лучших чувствах, но и стервозная блондинка недооценила горячего южного мачо, не позволившего использовать себя в качестве прачки. Зато, судя по следу пятерни на щеке, он явно попытался позволить кое-что себе…
Я указал ему на воду, дав понять, что сам уже искупался, и испанец с удовольствием последовал моему примеру, а Наташка, поняв, что ей грозит так и остаться нестиранной, направилась к Юльке. Вот и прекрасно – как раз и выкрутить тряпки друг дружке помогут. Когда Васькин выкупался, я подсказал ему идею насчёт песка под донным илом, и он тоже кое-как привёл в относительный порядок своё полицейское обмундирование, после чего сменил меня на карауле. Я как раз придумал к этому времени, как сделать курительную трубку, чем привёл его в восторг, поскольку он тоже был заядлым курильщиком, а курево у нас катастрофически заканчивалось. В свою очередь испанец подсказал мне лучшую замену табаку, чем рябиновые листья, указав мне на прибрежные ивы. В самом деле, североамериканские индейцы курили ведь ивовые листья – я вспомнил читанных в детстве "Сыновей Большой Медведицы". Придя в благодушное настроение, я даже позволил Хренио помучить меня очередным уроком баскского языка, на котором мы и пообсуждали "этих стерв", резонно рассудив, что они сейчас заняты абсолютно тем же самым на трёхэтажном русском.
После того, как бабы закончили свои постирушки, мы подверглись их изощрённой мести. Обе снова устроили прямо у нас на глазах эротическое купание, а затем разместились нагишом на берегу – ага, с понтом обсыхать. Но к этому мы были уже морально готовы, и ожидаемого эффекта им добиться не удалось, что их изрядно обескуражило. Зато я снова дал волю эфирным конечностям, энергетически полапав обеих без всяких куртуазных церемоний. Кажется, обе чего-то почувствовали, поскольку зыркнули недовольно, затем переглянулись и стали принимать позы ещё эротичнее. А когда и это не помогло, они с яростным раскачиванием бёдрами и колыханием верхних выпуклостей вышли к самой кромке берега, где трава доходила до самой воды и уселись там рядышком, изображая страстно увлечённых друг дружкой. И пожалуй, довольно убедительно – не знай мы, что они нормальные, так могли бы на это и купиться.
Ничего не подозревавшие о кипевших на озерце шекспировских страстях Володя с Серёгой как раз к нашему возвращению закончили шашлык, так что за ужином мы могли пожалеть разве что об отсутствии соли с перцем, да бутылочки хорошего красного вина – увы, не бывает в реальной жизни полного идеала. Впрочем, недовольны этим оказались только всё те же, что и раньше, а нам, мужикам, и так шашлык пошёл за милую душу.
4. Легализация поневоле
Следующие пять дней прошли для нас спокойнее и размереннее, поскольку в три арбалета мы таки рискнули добыть и небольшого кабанчика, которого тоже до кучи прикоптили над костром, так что сиюминутные заботы о желудке от нас временно приотстали. Мы тренировались в стрельбе из арбалетов и в фехтовании на деревянных подобиях мечей – кое-какие уроки нам преподал и Васкес, обученный обращению с полицейским "демократизатором", а Володя как бывший спецназер натаскивал нас по ножевому бою. Не то, чтобы нас так уж прямо тянуло меряться воинским мастерством с аборигенами, но жизнь ведь не всегда спрашивает наши желания, да и положение обязывает. Мы посланцы нашего князя или где? А раз так, то и люди мы в нашем племени не совсем простые – кто ж каким-то мужланам-лапотникам серьёзную миссию доверит? Учитывая славянские реалии, которые вряд ли были так уж сильно другими и у их предков, получить соответствуюшее нашей легенде задание мы могли только в том случае, если мы – княжеские дружинники, да ещё и не из последних. А дружинник – человек военный по определению, так что хоть какие-то боевые навыки мы иметь просто обязаны.
И не только одиночного боя, но и группового, в том числе и в строю. Вот тут-то, когда Хренио вздумал дрочить нас боем двое на двое, да ещё и рядышком, изображая строй, я и въехал наконец-то в рациональный смысл армейской строевой подготовки! Точнее, умом-то я в это въехал гораздо раньше, ещё в армии, и наш взводный прапор на очередном занятии по строевой на говно изошёл от моих вопросов самым безобидным тоном, когда ж нам наконец раздадут пики и щиты, и какова роль пикинёров в тактике современного боя. Так то было въезжание умом, а вот сейчас, в эти дни, я уже не просто въехал, а осознал и прочувствовал – ага, в самом буквальном смысле. Когда тебе заезжают в полный контакт изображающим меч деревянным охреначником по изображающей щит плетёнке из ивовых прутьев, которую ты держишь за плетёную же рукоять кулачным хватом, и ты не имеешь права увернуться, а обязан принять удар на этот горе-щит – не прочувствовать этого невозможно…