Безбашенный – Арбалетчики князя Всеслава (страница 14)

– А ты не хотел бы, чтобы мы с тобой были вместе постоянно? – огорошила она меня, когда мы закончили свои дела и отдыхали. Ну вот, млять, начинается! Как и все пединститутские, Юлька озабочена не только сексуально, но и матримониально. А оно мне надо?

– Прямо так сразу? – лучше всего в таких случаях обернуть дело в шутку.

– Можно и не сразу, но какой смысл ждать у моря погоды?

– А чем тебя Серёга не устраивает?

– При чём тут он? Я же говорю о нас с тобой. Разве тебе не нужна женщина?

– Ага, нужна позарез, и минимум пару раз в неделю.

– Макс, ну я ж серьёзно! Раз уж мы тут застряли, так надо же жизнь налаживать.

– Ну так и налаживай её с Серёгой. Чем он тебе плох?

– Ты что, издеваешься? Он же рохля и бестолочь! На фиг он мне такой сдался?

– Кажется, в прежней жизни ты это недостатками не считала.

– Ну ты сравнил! В прежней жизни у него крутые и влиятельные родоки, всё есть, работает в офисе, платят шикарно, не перетруждается. Ты только представь себе, заканчиваются лекции, звоню ему по сотовому, выхожу, а он уже ждёт – весь из себя упакованный и на шикарной тачке, у подруг глаза от зависти лопаются. И по фиг, что время ещё рабочее – у него такой блат, что его всегда отпускают без проблем. Ну, не каждый день, конечно, но пару-тройку раз в неделю – запросто. Едем с ним в ресторан, оттуда на дискотеку, с неё – к нему. По выходным в ночном клубе тусуемся, летом – по забугорным курортам. Как праздник какой, так у них шикарный корпоратив. И отказа мне ни в чём не было. Захотелось какую тряпку или побрякушку – без проблем, телефон поновее и попрестижнее – тоже запросто. Разве на студенческую стипуху так поживёшь? И работа после института, опять же – на нормальную устроиться блат нужен. Так если за такого замуж выскочить – и жизнь будет нормальная, и работа приличная, в том же офисе и с таким же блатом, а не школьной училкой с этими олигофренами, которых спросишь на уроке, кто взял Измаил, а они отвечают, что они не брали, хи-хи! Но где она теперь, та прежняя жизнь, а где мы? И на фиг он мне такой здесь, когда весь его блат остался там? А с нуля и без блата у тебя шансов нормально устроиться во много раз больше.

– Так ты может тогда обождала бы, пока устроимся, а то вдруг ошибёшься?

– Да что тут ждать? Ясно же всё и так! Не судьба – так не судьба, я же не совсем дура и понимаю, что может и не повезти, но говорю же, с тобой шансов на удачу больше.

– Юля, не пори горячку, – высказывать ей открытым текстом всё, что я знаю и думаю о подобных ей приспособленках, означало бы неизбежную и крупную ссору, чего тоже не хотелось, – По-твоему это ко времени?

– Ну, я же не тяну тебя прямо сейчас в ЗАГС расписываться. Я говорю просто о стабильных отношениях. Так как?

– Ага, стабильные! А между нами, мужиками? Ты понимаешь, что предлагаешь мне отбить тебя у Серёги?

– А ты разве не справишься с ним?

– А надо? Нас четверо – я имею в виду мужиков, вооружённых и способных хоть как-то этим оружием воспользоваться. А туземцев вокруг сотни и тысячи. И ты хочешь, чтобы при таком раскладе мы ещё и вдрызг рассорились меж собой? Извини, но такого подарка местным отморозкам я делать уж точно не собираюсь!

На это ей возразить было нечего, но губки она обиженно надула. Ничего, переживём! Тем более, что есть вопросы и поважнее…

– Раз уж ты у нас историчка, да ещё и самая лучшая среди нас – ага, на нашем безрыбье, так скажи-ка ты мне лучше вот что. Что тут за хрень вокруг нас творится?

– Ты имеешь в виду историческую обстановку? – кажется, профессионализм таки одержал верх над обезьяньей обидой, – Ну, если ты уверен, что мы в третьем веке до нашей эры… А ты точно уверен, кстати?

– Ну, не на все сто, конечно – я ж так и сказал, что "где-то в районе". Может быть и четвёртый, но уж точно не пятый – тогда эти иберийские фалькаты были точной копией этрусских кописов и греческих махайр, а на наших уже явно вполне сложившийся местный стиль виден. А может быть и второй, но уж точно не первый – там уже была бы, по идее, хорошо заметная романизация, да и порядка, надо думать, побольше было бы…

– Логично, – согласилась Юлька, – Я, конечно, больше классической греко-римской культурой увлекалась, и по ней точно бы тебе век определила, но чего нет, того нет, а по этим варварским саблям – ну, за неимением лучшего ориентира принимаем третий век до нашей эры плюс-минус лапоть неизвестного нам размера. Итак, третий век, – она наморщила лоб, – Раз эти уроды собирались продать нас в Малакке, значит, она где-то не очень далеко. Тогда это, скорее всего, Бетика, юго-запад Испании…

– Причём, атлантическое побережье, – добавил я, – Прибой такой же, как и там, – я указал пальцем вверх, но она кивнула, въехав без пояснений, что я имею в виду.

– Значит, мы к северу от Кадиса, и сейчас это финикийский Гадес. Фигово, что мы не знаем точного времени. До конца Первой Пунической, а это двести сорок первый год, Бетикой владеет Карфаген. И уже давно, так что если это на самом деле и четвёртый век, то всё равно Карфаген. С конца войны он её теряет и сохраняет только Гадес. Но это ненадолго – в двести тридцать седьмом, кажется, в Гадесе высаживается Гамилькар Барка с армией и за несколько лет восстанавливает власть Карфагена над всей Бетикой. Она сохраняется и большую часть Второй Пунической – до двести восьмого года, когда сюда начинает вторжение Сципион, и в двести шестом овладевает страной. Но это всё чисто номинально, а на самом деле страна так и остаётся всё это время варварской. Рим только в сто девяносто седьмом провинциальную систему здесь учредит, а настоящая романизация – это да, уже в основном первый век…

– В общем, дело ясное, что дело тёмное, – резюмировал я.

– И вляпаться как кур во щи можно запросто, – добавила Юлька, – Слинять бы нам отсюда надо, если по уму, но вот куда?

– Ты думаешь, где-то лучше?

– Не знаю. Обстановку я тебе обрисовала? Ты- мужик, ты и думай. И над этим, и над тем, о чём мы говорили раньше…

– Ага, уже скриплю извилинами, – млять, ну в чистом виде протопоповский "принцип незаменимости самки", и даже мысли у неё не возникает, что античный мир, в который нас забросило, полон баб, и на ней свет клином уж точно не сошёлся, гы-гы! А она ещё и снова прильнула, да выпуклостями своими верхними щекочет.

– Ты бы оделась уж, что ли? А то пора бы уж и возвращаться, да и жрать охота.

– Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда? – съязвила эта оторва, но одеваться всё-же начала. Насобирав быстренько ещё яблок с ягодами и орехами, дабы не вызывать ненужных подозрений, мы вернулись к нашему лагерю.

Моё предвкушение сытного обеда было обмануто самым бесцеремонным образом. Я едва успел выкурить трубочку, когда на поляну внеслись как угорелые Хренио с Серёгой.

– Мы видели в море парус! У самого горизонта, но он направляется к берегу!

Легализовываться прямо сейчас мы не собирались – явно ведь ещё не готовы, но понаблюдать за местными в разведывательно-познавательных целях смысл имелся. Похватав на всякий случай свои манатки, мы устремились к берегу моря. И успели вовремя.

Прямо к тому месту, где мы притаились в зарослях, приближался довольно приличных размеров корабль – судя по пузатости и отсутствию тарана на носу это был "купец", то есть грузовой транспортник. Но он был не один – его преследовали две небольшие ладьи. Примитивного по сравнению с ним вида, но гораздо быстроходнее за счёт узкого обтекаемого корпуса и большего числа вёсел. Несмотря на меньшие размеры, людей там явно хватало, и их намерения сомнений не вызывали. Но и на "купце" моряки не даром ели свой хлеб – прямо у нас на глазах с него выстрелили тяжёлым дротиком из какого-то стационарного механизма и, похоже, попали – на идущей ему наперерез ладье раздался вопль, и с неё полетели в ответ стрелы и камни. Рано, ещё не сблизились достаточно, так что всё ушло в недолёт, а торгаши уже снова взвели свой агрегат и заряжали в него новый дротик…

Пиратам это явно не понравилось, и первая ладья резко ускорила сближение, а вторая устремилась к корме. Но на "купце" тоже нашлось несколько луков и пращей, а его более высокие борта обеспечивали экипажу немалое преимущество при перестрелке. Тяжёлый стреломёт торгаши развернули против второй ладьи и долбанули по ней горящим дротиком, да так удачно, что на ней загорелся парус. Её команда была вынуждена отвлечься на тушение пожара, что на мачте, да ещё и в условиях качки на волнах, оказалось задачей нетривиальной. Кто-то там, как мне показалось, даже за борт свалился, и им пришлось озаботиться ещё и спасением утопающего…

Первая ладья тем временем зашла таки наперерез "купцу" и начала пристраиваться к нему борт о борт – трое уже приготовили крючья на верёвках для сцепления на абордаж. Хотя пираты и понесли потери при обмене метательными снарядами, у них ещё сохранялось численное преимущество, да и вторую ладью рановато ещё было сбрасывать со счетов. В тот самый момент, когда ладья настигших добычу разбойников вильнула к носу атакуемого судна, а двое – третьего свалила меткая стрела – закинули на его борт свои крючья, кормчий "купца" вдруг, не сбавляя хода, резко вильнул навстречу противнику, и высокий нос тяжёлого судна врезался в низкий борт ладьи. Раздался треск дерева и вопли людей, ладья сильно накренилась, несколько человек с неё полетело в воду, а тяжёлый "купец" по инерции продолжил движение, пока вообще не перевернул её. Это сразу же изменило соотношение сил в пользу обороняющихся, которые не замедлили воспользоваться подарком судьбы, безнаказанно расстреливая барахтающихся в воде пиратов. Одного, кажется, даже трезубцем загарпунили.