Безбашенный – Античная наркомафия-8 (страница 88)

– А союзников у вандалов не было? – спросил мой наследник.

– Остготы. Но их королева, которая была в то время регентшей при малолетнем и больном законном короле, тоже благоволила провизантийской партии у себя, и помощи вандалам остготское королевство вовремя не оказало, зато Велизарий получал провизию с Сицилии. Это стоило саботажнице власти, но вандальское королевство пало, и его земли вошли в состав Византии, а лишение власти остготской королевы дало Юстиниану повод и для войны с Италией, у которой больше не было африканского союзника. В Иллирию вторглась армия Мунда, ещё одного византийского военачальника, а Велизарий, который успел справить в Константинополе триумф и вернуться с ещё одним войском в Африку, вторгся оттуда на Сицилию, с лёгкостью захватил её и переправился в саму Италию. Эта война шла поначалу для имперцев так же легко, как и африканская…

– А потом вмешались вестготы? – предположил Миликон-младший.

– Вестготы помогли бы, если бы не собственные проблемы. У них незадолго до этих событий как раз сменилась королевская династия, и новый король сам был остготом по происхождению. И авторитет имел ещё при прежнем короле, и в войне с франками он сумел отличиться – вестготская знать его приняла и вполне поддерживала, так что помог бы он прежней родине охотно, если бы мог. Но в том-то и дело, что не мог. У вестготов исходно были немалые владения в Галлии, и ими они дорожили больше, чем Испанией. Столица – и та в Нарбонне была. Аквитанию франки у них отвоевали, и грызня шла уже за Нарбоннскую Галлию. Бетикой владели чисто номинально, и только у этого короля после заключения мира с франками дошли руки до установления в Бетике реальной власти – как раз в год вторжения Велизария в Африку. Он и вандалам помог бы, если бы мог, но тут уж не успевал никак. Успел только на африканском берегу пролива порт Сеуту занять, чтобы Испанию от возможного византийского вторжения обезопасить, но византийцы и оттуда вестготов выбили. А в Бетике ведь реально всем заправляли римские латифундисты, и тут их мятежом пахнет, если с Византией всерьёз схлестнёшься. Сказалось, вполне возможно, и то, что сам был женат на римской латифундистке. Позже, лет через восемь, он был готов вмешаться в италийскую войну, но помешала новая война с франками, вторгшимися уже в саму Испанию – думаю, что и тут без византийского подстрекательства не обошлось.

– Даже через восемь лет? – переспросил Волний, – Остготы в Италии оказались, получается, покрепче на удар, чем вандалы в Африке?

– Ну, не настолько. Проблемы ведь у них в Италии были точно такие же, как и у вандалов, и первое время дела у Велизария шли так же хорошо, как и в Африке. Равенна на севере страны, и армия Мунда в Иллирии создавала угрозу ей, так что остготам ещё и на два фронта приходилось распыляться. Король остготов почти сразу же после высадки Велизармя на юге "сапога" повёл переговоры о приемлемых условиях сдачи, так что это ещё вопрос, кто был крепче на удар. Вандалов Велизарий сломил в двух весьма серьёзных сражениях, а тут не было ещё ни одного. Потом – да, поражение и гибель Мунда и мятеж в Африке сподвигли остготов на продолжение борьбы. Но когда после подавления мятежа Велизарий вернулся в Италию, последовало взятие Неаполя и поход на Рим. Остготам не помог и военный переворот с приходом к власти короля порешительнее. Население-то в стране в основном романское, имперцев встречало как своих, Рим сдали. Там Велизарию пришлось, правда, сесть в осаду, но он её выдержал и дождался подкреплений, последовал поход на север, к Равенне. Причина была в другом. Византия – это же тоже Рим. Помните, ребята и девчата, про "год четырёх императоров"? Вот и Юстиниан о нём тоже помнил. В Римской империи прославленный и популярный военачальник опаснее любого врага!

– У него были резоны бояться мятежа Велизария? – спросил Миликон-младший.

– Конкретных – не было. Велизарий всегда был ему предан. Но естественно, при дворе было кому и сплетни нашептать, и об исторических прецедентах напомнить. Да и сам римский имперский менталитет каков? Кто взял власть и удержал её, тот и есть, стало быть, законный правитель государства. По воле богов при прежней религии или по воле Создателя при господстве культа Распятого. А тут ведь разве кто попало? Тут – аж целый Велизарий, в воинской славе давно уже самого Юстиниана превзошедший! Юстиниан-то и сам разок по молодости тоже отличился, было дело, но это было один раз и давно, так что успело уже и стать неправдой, – юнкера рассмеялись, – А этот и на персидской войне отличился, и восстание в столице вместе с Мундом подавил, когда сам Юстиниан уже и к бегству готовился – уже срамота какая для самодержавного венценосца! А Велизарий ещё и Вандальскую войну провёл с ошеломляющим успехом, а теперь вот и Готскую до кучи, того и гляди, с ещё большей славой завершит. Да собственно, и без того один только Рим чего стоит! Это же Рим! Хоть и начинают уже византийцы по-гречески говорить, но сами ведь себя ромеями называют, то бишь римлянами, Константинополь официально Новым Римом именовать положено, а тут – Старый Рим, колыбель их имперской цивилизации, освобождён от варваров и возвращён Империи! Представляете, какая эйфория в столице? Да вякни кто на улице хоть слово нехорошее в адрес Велизария, толпа же мигом в клочья разорвёт и разбираться не будет! А в Риме – да стоит ему только намекнуть, что неплохо бы, и армия его на щитах поднимет и императором провозгласит, и весь Рим поддержит с энтузиазмом, и едва ли в Константинополе подавляющее большинство что-то возразит.

– А остготы? – спросил мой наследник.

– А им-то что? Они уже проиграли, им хоть на севере страны своё королевство сохранить, пускай даже и на правах федератов, как был уже согласен их прежний король, и то счастье. Давай-ка, Велизарий, проводи границу, забирай свой Рим, коронуйся в нём императором и топай-ка в свой Константинополь на трон усаживаться, а мы ещё и войска вспомогательные, и денег на такое доброе дело тебе дадим. И если бы у Юстиниана были реальные причины подозревать Велизария в измене, так и долго ли неугодному человеку хотя бы съесть чего-нибудь не то или выпить? Но вот нервничать у венценосца причины, конечно, были. Случалось в римской истории, что солдаты и против его воли заставляли своего полководца императором себя провозгласить и на столицу их вести. Ну, Велизария – едва ли, но и без того ведь всё равно обидно! Он для чего все эти войны затевал? Чтобы в историю войти восстановителем единой Империи. А получается что? Да тут и в столице каждая собака знает, как зовут настоящего освободителя Рима, а ему, императору, только и остаётся, что щёки надувать – типа, а кто Велизария послал, а кто ему повелел? – весь курс рассмеялся, – Да и мало ли у него таких недоброжелателей, которые сами на трон не метят, но не скормили ему до сих пор чего-нибудь не то или не споили только потому, что замены ему подходящей ещё не подыскали? А тут – такая шикарная замена! У него же и наследника-то законного нет – Феодора евонная бесплодна. Злые языки судачат о ейном весьма нереспектабельном прошлом, после которого бесплодие – не редкость.

– Она была гетерой? – спросила Каллироя.

– Ну, не в нашем с вами понимании. Храмы богов-олимпийцев, как и все прочие кроме храмов Распятого, закрыл ещё Феодосий, а при закрытии храмов Афродиты не мог сохраниться и её храм в Антиохии с его школой гетер. Просто потаскухи, конечно, никуда при этом не исчезли, есть спрос – будет и предложение, и гетерами они себя называли по старой памяти наверняка ещё долго. Ну так и порны же обыкновенные тоже гетерами себя назвать норовят, да только кто же порну с настоящей гетерой спутает? Были, естественно, и элитные высококлассные содержанки, на розничную торговлю своими достоинствами не разменивавшиеся, но им приходилось маскироваться, да и ни о какой выучке хотя бы уж уровня былой Антиохийской школы, не говоря уже о Коринфской, уже не могло быть и речи. Были и талантливые в своём ремесле, но всё равно профессионалками они были по ремеслу, а не по квалификации. Тупые запреты – они ведь всегда только уродуют явление, если оно востребовано и не может быть искоренено полностью.

– Она была из таких?

– Ну, если и была, то не сразу. Была ли Феодора порной, достоверных сведений нет. Порнаем в Константинополе назывался не бордель, которых официально как бы и не было вовсе, а театр при цирке, в котором давались довольно откровенные представления, и вот такая работа за ней водилась, а шли в эту профессию обычно те, кто не возражал и на ложе подработать. Для женитьбы на ней Юстиниану пришлось добиться отмены закона о запрете сенаторам жениться на бывших блудницах, и детей в их браке не было – таковы факты. Сделаться святой ей это, правда, не помешало, а сплетни о царствующих особах – дело опасное, так что языки народ прикусил. Но наследника родить не помогла и святость.

– И что Юстиниан сделал? – спросил Миликон-младший.

– Ну, не смог он с ней расстаться, а те злые языки, которые уверяли, будто она его околдовала, быстро укоротили. Кто же позволит так гнусно клеветать на августейшую особу? – весь курс грохнул от хохота, потому как ясно же, что царёныш имел в виду вовсе не императрицу с подмоченной по молодости репутацией, – К счастью для Велизария, на неавгустейших особ Юстиниан тоже не всякой клевете верил. Всё-таки дураком-то он не был. Поэтому и обвинения Велизарий никакого не схлопотал, и внутрь употреблял только полезные для здоровья продукты. Но в помощь ему Юстиниан направил армию во главе с Нарзесом, которого как бы по рассеянности забыл подчинить Велизарию. Нарзес – тоже не случайный человек, а надёжный и компетентный, да ещё и евнух. На евнухов при дворе ещё поздняя единая Империя подсела, ну и Византия от неё эту привычку унаследовала. А евнух императором быть не может – ну какой же, спрашивается, отец народа из кастрата? – юнкера рассмеялись, – Так что ему и самому хулиганить смысла нет, и другим позволять то, чего не может сам, жаба задавит. Таким манером Юстиниан и подстраховался на хоть и маловероятный, но всё-таки возможный "всякий случай", и кликуш своих придворных угомонил, и собственную жабу унял – теперь Велизарию всю дальнейшую славу делить с Нарзесом придётся. Слава-то – ладно, но ведь и командование же разделилось.