Безбашенный – Античная наркомафия-8 (страница 53)

– Ты имеешь в виду запрет всем кроме самого императора иметь в одежде хоть одну нить жёлтого цвета? – сообразила она, – Этого там ещё нет. Династия Хань пока ещё только утвердилась, а традиция жёлтых императорских одеяний пошла как раз с неё. Цвет в почёте, но запрет на него для всех кроме Сына Неба появится только при династии Мин после изгнания монголов.

– Ты точно уверена?

– Восстание Жёлтых повязок, которое свергнет Младшую Хань, будет только через три с половиной столетия. Сам посуди, где бы они взяли свои жёлтые повязки для двух миллионов участников, если бы жёлтая ткань была в Китае под запретом?

– Логично, – признал я, – А как насчёт оружия у китайских крестьян?

– Есть военнообязанные, которых мобилизуют в пехоту. Поэтому вряд ли оно и вне службы им сейчас запрещено.

– Тогда пример Китая, конечно, отпадает. Значит, остаётся критиковать Индию за её кастовый строй и связанные с ним заморочки? – я снова перешёл на турдетанский.

– Это очень далеко от нас, – заметил венценосец, – Мне бы поближе чего-нибудь – и по расстоянию, и по теме вопроса.

– Есть такое! – вспомнила историчка, – У римлян, и тоже связано с животными. Вот представь себе, великий, что один из твоих котов пробрался на двор к твоему соседу и задрал у него курицу. Разве не обязан ты в этом случае как хозяин кота возместить ущерб?

– Конечно, обязан – кот ведь мой, и я как хозяин полностью за него отвечаю. А что, у римлян это разве не так?

– И у них так же, конечно, но есть одна тонкость. Представь себе, что ты сразу же после происшествия продал или подарил этого кота – ну, допустим, Максу, и сделал это до того, как к тебе пришёл сосед с претензией за свою задранную курицу. Кто в этом случае должен заплатить потерпевшему за неё? Хозяин-то ведь – уже Макс, а не ты.

– Ну, очевидно же, что всё равно я – кот же в тот момент был всё ещё мой, а не Максима. Как он может отвечать за проделки чужого кота?

– А вот для римлян по букве их закона это не очевидно. Платит – хозяин, и если на момент предъявления претензий хозяин нашкодившего кота – уже Макс, то тогда уже к нему и все претензии. И тогда по букве закона не тебя, а его римский суд обяжет платить за эту задранную бывшим твоим котом курицу.

– Ну, это уже глупость какая-то получается. Должен же быть и здравый смысл.

– Dura lex sed lex – закон суров, но это закон, – процитироваля Юлька и перевела на турдетанский, – Могут, конечно, и договориться по здравому смыслу, если все хорошо знают друг друга и дорожат нормальными отношениями, но по букве закона за животное отвечает и должен платить за причинённый им ущерб его текущий хозяин. Поэтому при купле-продаже животных между незнакомыми людьми покупатель спрашивает продавца, нет ли на этом животном каких-нибудь штрафов, и продавец обязан ответить честно. Если штрафов нет – он должен в этом поклясться. Но если покупатель не спросил, то продавец не обязан говорить об этом сам, и тогда у покупателя нет законного способа восстановить справедливость. Формально-то ведь обмана не было, так что сделка признаётся законной со всеми вытекающими из неё последствиями для нового владельца животного.

– Цивилизаторы, млять, называются! – я тоже этой тонкости в римских законах не знал и прихренел с неё капитально, – То бишь при покупке быка, ишака или раба я ещё должен выяснять, не нашкодили ли они кому-то недавно?

– Да, иначе можешь оказаться крайним, – подтвердила историчка, – И никого не будет волновать, что нашкодили они вчера вечером, а купил ты их только сегодня утром.

Мы бы ещё пообсуждали римскую правоприменительную практику, но звонок на урок закончил нашу дискуссию. Хвала богам, Миликону не нужно разжёвывать, что не в малочисленных у римлян кошках тут дело, которых Юлька ему привела в пример просто для пущей злободневности, а прежде всего в самом обычном домашнем скоте, способном запросто потравить чужие насаждения, но юридический принцип ко всей живности один и тот же – ты хозяин на момент предъявления претензий, тебе и отвечать по ним. И клятвы эти дурацкие придумывают вместо того, чтобы заткнуть дыру в самих законах, оговорив в них права владения на момент инцидента. Конечно, это уже немного не из той оперы, из которой наше чисто сословное ограничение по кошакам, но пример маразма вполне себе цивилизованного народа вполне наглядный. Идя с историчкой со двора в здание школы, я успел спросить её, откуда дровишки, так она сослалась на примечания к трактату Варрона "О сельском хозяйстве", который будет написан только в начале нашей эры. Два столетия ещё римляне и не подумают наводить в этом вопросе порядок, а будут продолжать всякий раз при каждой сделке по купле-продаже живности выяснять, не приобретают ли вместе с ней и штрафные санкции. И не факт, что позже эту прореху залатают – тут и Юлька уже не в курсе. На этом фоне наше устранение маразма с кошаками уже на второе десятилетие реставрации вменяемого турдетанского государства выглядит вполне достойно. Раньше не до того было, поважнее проблем хватало, но теперь вот дошли руки, и мы решаем вопрос, не дожидаясь многочисленных просьб трудящихся. Хреново, конечно, что ещё Тартесс на это не сподобился, но за его маразм мы не в ответе, а свой – устраняем. Лучше же поздно, чем никогда, сказал еврей, опоздав на поезд…

Я провёл урок биоэнергетики у шестого класса, в котором учатся Икер, Турия и юлькина Ирка. Проработка кармы по ДЭИРовской "двойке" – примитивная заплатка на то время, пока не будет изучена уже полноценная методика по "пятёрке", но на уровне азов и то хлеб. И жизнь себе на ближайший год малость облегчат, и на старших ступенях этот навык пригодится. На перемене царь, преподававший историю Тартесса семиклассникам, засыпал меня вопросами о гребипетских мурках. Хоть и не спросили его ещё на этот раз о наших кошаках, он явно готовился отражать натиск на репутацию уже несуществующего государства. Я растолковал ему о запрете на вывоз кошек из Гребипта, мотивируемом их священностью, затем о своих подозрениях по поводу реальных причин. Что Птолемеям та гребипетская религия, когда они греческую насаждать пытаются? Но вот хлебный экспорт – это для них святое. Это же не только доходы казны, но и влияние в балканской Греции, которая и в лучшие времена без ввоза зерна не обходилась, и чем сильнее её зависимость от поставок пшеницы из Александрии, тем почтительнее вся греческая общественность к кормящему её Птолемею Очередному. А выпусти за пределы Гребипта массовую кошку, сделай её недорогой ширпотребовской домашней живностью, так она же потери местного урожая от грызунов в странах-потребителях снизит, а значит, и их зависимость от ввоза из Гребипта уменьшит. А оно надо Птолемею Очередному, чтобы его греки меньше уважать начали? Деспоты эллинистические – они к этому делу чувствительны. Плевать на мнение варваров, счастья своего жить под властью эллинистического монарха не понимающих, но просвещённые эллины – должны ценить и уважать царственных соплеменников. До кучи я напомнил Миликону и о совхозах гребипетских, в которых положение феллаха – где-то среднее между классическим греческим рабом и спартанским илотом. Когда начнут царя вопросами о реальном положении народа в Тартессе донимать, ему хоть будет кого "ещё более задроченными" выставить в доказательство относительного благополучия народа в восхваляемом официозным мифом Тартессе.

Беспокоился же наш венценосец не зря – хотели его таки семиклассники насчёт кошаков спросить, просто постеснялись из почтения к его монаршему достоинству. Мне корона не по чину, поэтому меня – спросили. Ну, поскольку класс – выпускной, и впереди у них кадетский корпус, где много чего нового узнают, я им уже объяснил так, как сам это дело понимаю. Что безобразие это, конечно, ну никак Тартесс не красящее, поэтому мы и решили его изжить. Раньше и сами об этом не думали, и народ не жаловался, потому как за века привык, но теперь, когда понятно уже, что климат не в лучшую сторону меняется, и неурожайные годы будут явлением частым, важным становится всё, что сбережению не столь великого урожая способствует, в том числе и массовый тартесский кошак в каждом крестьянском доме. Особенно порадовало то, что не только дети из простых семей, а из не самых простых не одни только васькинский Артар и володина Ленка, но и учащиеся в их классе детки "блистательных" воспринимают этот кошачий вопрос абсолютно нормально. Вопросы о неизбежной в будущем потере и охотничьей привилегии тоже задали, кстати, но без особых по этому поводу эмоций. Типа, правы ли их отцы в своих опасениях, и если правы, то чем это им грозит. А чем оно может грозить? Кролики, что ли, вдруг кончатся? Весь класс смеялся при разборе этого варианта. Но всё это так, вкратце, поскольку и урока никто не отменял. Воздействие на вероятностные события через медленные мысли или с помощью чувства веры – тема уж точно не из простых.

А за обедом Икер и Турия с расспросами пристали – им Артар на перемене всё пересказал, и им тоже объяснять пришлось то, чего они недопоняли – что амфорами всех крестьян в считанные годы для их домашних кладовых и амбаров не обеспечить, да и не решают они проблему сохранности урожая на полях, огородах и в садах, так что кошаки у них работой будут загружены плотно. Ремду, который тоже заинтересовался, пришлось и азы объяснять – что корзину крестьянин и сам из ивовых прутьев сплетёт, мешок осилит и его жена из травы эспарто, но их любая мышь прогрызёт, не говоря уже о крысе, а амфора стоит денег, которых у крестьянина негусто. Горшки разбитые – и те склеить стараются, дабы на новый не тратиться, так что кошак в доме – не роскошь, а необходимость.