Безбашенный – Античная наркомафия-8 (страница 15)

– А не могло быть грубого нарушения технологии закалки?

– На двух фрезах из трёх? Сомнительно. Будь они гостовские покупные – могли бы быть из разных партий, но эти были специальные, от наших же инструментальщиков. Делались одной партией и калились вместе в одной печи. Даже при всём её износе – ну какая там в ней может быть разница температур? Хрен, да ни хрена. Но для Р6М5 хватило и этого. Так это, заметь, в нормальной современной печи с нормальным термометром. А у нас с тобой и термометров-то высокотемпературных ни хрена нет, одни только бытовые от нуля градусов до ста, и как я тебе в узкий допуск по закалочной температуре попаду, когда мы её на глазок по цветам каления металла определяем? Тут и для Р18-то надо ещё попасть умудриться, а молибден – ну его на хрен вообще.

– Значит, реально нам подходит только вольфрам?

– Да, только вольфрам.

– И насколько тебе этих тридцати кило хватит?

– Ну, о полном переоснащении, сам понимаешь, говорить не приходится даже с учётом моего единичного и мелкосерийного производства. На эксперименты хватит, для рабочего инструмента что-то останется, но так, опробовать только его в работе. Он тоже расходуется, так что без пополнения запасов никак не обойтись. А у нас с вольфрамом, говоришь, обнажённый Василий?

– Ага, скорее всего, именно голый Вася. В Португалии – ну и на сопредельных испанских территориях, конечно – это север страны в основном. Но зато его реально до хрена – фрицам в войну своего катастрофически не хватало, но импорт из Португалии им полностью их потребности закрывал. А представляешь, сколько им его было нужно?

– До хренища, конечно. Быстрорез – это вольфрам. Твёрдые сплавы для тех же режущих пластинок – это тоже карбид вольфрама. Тут на одну только металлообработку его горы нужны, а ещё же и для самой войны – сердечники для бронебойных снарядов и пуль из чего? Тоже вольфрам.

– А разве не твёрдый сплав?

– Он самый – карбид вольфрама на никелевой связке.

– Так ведь никель-то у нас есть. В полиметаллах я его тебе нарою без проблем. Твёрдые сплавы же производительнее быстрореза?

– Ну, не везде они применимы, но там, где применимы – да, производительнее быстрореза в разы. Только закавыка, Серёга, в том, что ни хрена ты мне с ними никелем не поможешь. На промышленные твёрдые сплавы кобальт нужен.

– С кобальтом труднее. А почему именно он? Чем тебе никель не угодил?

– Да рожа евонная мне не нравится, – пошутил я, – Никелевая связка только удар хорошо держит, но при этом форма плывёт. Для бронебойного сердечника это похрен, он одноразовый, продырявил броню супостату, и спасибо ему за это огромное. А токарный резец должен жало держать при резании, и как он его удержит, если форма под нагрузкой плывёт? Рассказывал нам препод по инструментальным материалам про попытки из тех бронебойных сердечников режущих пластин для твердосплавного инструмента наделать – ага, в рамках демилитаризации и конверсии. Вот тогда как раз на этом и обломились – не держит жала эта никелевая связка ни хрена. На кобальтовой связке сплав хрупче выходит и на удар хреновее работает, ну так по резцам же кувалдометром никто и не хреначит, а форму и углы заточки пластина держит, пока от износа не затупится. Так что никель – это для бронебойных снарядов, которые нам на хрен не нужны, потому как дырявить нам ими абсолютно некого, а на твердосплавный металлорежущий инструмент – только кобальт.

– Труднее с кобальтом, – повторил геолог, – В принципе-то он у нас есть, прямо на нашей территории, но он там только в виде примеси к железноколчеданным рудам на восточном берегу Анаса. Ради железа их разрабатывать смысла не вижу, серой оно будет засрано, а ради одного только кобальта – мизер его в той руде. А так в принципе кобальт обычно бывает в чисто никелевых рудах, примерно десять процентов от содержания в них никеля. На Кубе с ним получше, чем у нас…

– Да не парься с этим тогда – дойдут руки, тогда и займёмся. Быстрорез – уже хорошо, на порядок производительность станочной металлообработки с ним подыму. А твёрдые сплавы – подождут. Куда они на хрен денутся-то?

– Так ты думаешь, они только тебе одному нужны? Я бы тоже не отказался.

– Бурить?

– Естественно! Мы же только поверхностные месторождения дербаним, далеко от античного уровня не ушли, а глубина нам не доступна – там уже бурить надо. Но чём мне бурить? Хреново без твердосплавных насадок.

– Ну, вольфрам-то уже есть – первый шаг, считай, и к твёрдым сплавам сделан. Хреново, что Галисия эта – не ближний свет, да деваться некуда. Далеко, но возить надо. Но это-то хоть морем, а с бериллами – вообще жопа. В глубине суши месторожение, и как ни крути, без сухопутных перевозок хрен обойдёшься. И в Миний для погрузки на судно хрен навозишься – для возов дороги нет, а на вьючных ишаках до хрена ли перевезёшь?

– Макс, пошли-ка ко мне, – предложил Серёга, – Мои карты поглядим, юлины, что-то сами сообразим, что-то может и она подскажет. Север же страны, море близко – быть такого не может, чтобы совсем не было удобных гаваней и нормальных проходимых для обозов путей к ним. На крайняк – каравану ишаков по тропам через перевалы на север уж всяко к морю и ближайшей гавани ближе, чем на запад в Миний.

Хвала богам, хоть одна гора с плеч свалилась – детвора на осенних каникулах, и в школе занятий нет. Не надолго, правда – только на пару дней и смогу прошвырнуться в Лакобригу, дабы накопившиеся там вопросы порешать, а для визита посерьёзнее зимних каникул ждать придётся. Но хорошо уже то, что мы можем сейчас спокойно собраться и спокойно посмотреть карты, намечая логистику будущих сырьевых потоков, никуда сломя голову не спеша, дабы пару-тройку минут между делами поважнее выкроить. Вопрос ведь тоже серьёзный, и не второпях с ним разбираться желательно…

– Двоечники вы оба! – вынесла свой вердикт Юлька, когда мы разжевали ей на пальцах суть вопроса и показали точку с месторождением бериллов на карте, – Взгляните оба вот сюда, – она развернула карту дорожной сети Римской империи, – Если вы хотите возить грузы через горы на вьючных ослах как какие-то дикари, то и дикарский флаг вам обоим в руки и барабан на шею. Можете ещё перья в волосы воткнуть, за Чингачгука как раз сойдёте. А если вы всё-же хотите быть цивилизованными людьми, то пора бы уже и выучить, что самый короткий путь – не всегда самый лёгкий. Умный – в гору не пойдёт.

– Хорошо, я понял, что без каменных томагавков на тех перевалах нам делать нечего, – хмыкнул я, – Рассказывай, цивилизованная ты наша, как такие задачи у умных и культурных людей решаются. Только учти, ни железную дорогу, ни римский автобан я для галлеков строить не собираюсь. Сами пущай напрягаются, если хотят, а у нас у самих тут с дорогами пока напряжёнка.

– Вам там вообще делать нечего – вы оба, помнится, и без того знаете, почему фрицы не взяли Москву, а кто не знает, тот и пусть проверяет на тех перевалах на своей собственной шкуре, – съязвила историчка, – А мы с вами люди образованные и умеющие читать карту. Вот этот заливчик на самом углу полуострова видите? Там был в реальной истории римский порт Бригантиум, где-то с первого века нашей эры, а римский маяк – это уже второй век. Пункт важный, упоминался и Страбоном, и Дионом Кассием, но никакой финикийской колонии там не известно.

– Но ведь свято место пусто не бывает? – усомнился я.

– Какое-нибудь вшивое поселение местных дикарей, – фыркнула Юлька, – Если уж и Миний, о котором я упоминания в связи с финикийцами встречала – не колония, а всего лишь торговая фактория, то будущая Ла-Корунья – тем более.

– Там может быть что-то ценное для фиников? – спрашиваю Серёгу.

– Да вроде, ничего такого, что заслуживало бы постоянной фактории. Стоянка для пополнения водой и жратвой, скорее всего.

– Вы не о том заморачиваетесь, – заметила историчка, – Вы на дороги смотрите. Есть современное шоссе от этой вашей Понферрады до Ла-Коруньи, но есть и римская имперская дорога примерно оттуда же в Бригантиум. Она, конечно, петляет побольше, но главное – она есть, а это значит что?

– Где было легче и удобнее, там её римляне и проложили! – въехал геолог.

– Логично, – согласился я, – Без бульдозеров и экскаваторов они выбирали для своей дороги самую лёгкую для её строительства трассу.

– И значит, на этой трассе давно есть хорошо проходимые для обозов туземные тропы, местным прекрасно известные. Вот вам и гавань, и дорога к ней, – закончила она.

– Так, так, – я почесал загривок, – Значит, настропаляем Минура на следующий сезон разведать этот маршрут. Расстояние если и больше, чем до Миния, то не намного, а путь в натуре должен быть гораздо проще и удобнее, и наверняка по нему весьма активно шляются какие-нибудь местные коробейники. Со временем он, возможно, самих дикарей на доставку бериллов к гавани подрядит, а тамошних жителей – на складирование груза в ожидании нашего корабля. И тогда, значит, мы посылаем корабль в Ла-Корунью, там наш человек выкупает у местных накопившиеся на складе бериллы, грузится, а на обратном пути заходит в Миний и выкупает груз вольфрамовой руды…

– Это не те чёрные каменюки в двух корзинах, которые твой вольноотпущенник сгрузил с осла у нас во дворе? – поинтересовалась Юлька.