Безбашенный – Античная наркомафия-7 (страница 69)

– Так оно и есть, и дальше будет как раз об этом, – подтвердил я, – "… а старики припомнили случай времён их прадедов, когда суровые зимы, подобные нынешней, были не столь редки. Не стану утомлять тебя именами тогдашних консулов, самого трибуна и его невольного обидчика, которые тебе едва ли интересны, суть же там была в том, что в такую же зиму на такой же обледеневшей мостовой шедший впереди плебейского трибуна человек поскользнулся и упал трибуну под ноги, отчего тот тоже упал и не только разбил себе в кровь лоб и нос, но и угодил лицом то ли в бычью лепёшку, то ли в ослиную кучу, а виновник случившегося оказался вдобавок то ли другом, то ли клиентом одного из его политических противников и недоброжелателей." – тут Юлька сложилась от хохота пополам, но на сей раз и вся остальная наша компания от неё не отстала, так что и мне пришлось прерваться и подождать, пока они отсмеются, – "…Разъярённый как болью, так и унижением трибун усмотрел в этом умысел врага и приказал сопровождавшим его сбросить виновника с Тарпейской скалы. Спасло же бедолагу лишь то, что и сама скала обледенела не меньше, чем та злосчастная мостовая, и пытавшиеся подвести казнимого к краю скалы поскользнулись и едва не рухнули в пропасть сами. В этом было усмотрено божественное вмешательство, и трибун отменил свой приказ о бессудной казни, заменив его судебным иском, а суд оправдал обвиняемого за недоказанностью злого умысла. Обо всём этом в сенате говорилось, конечно, больше в шутку, чем всерьёз, но трибуны, когда посмеялись вместе с нами, пообещали от самоуправства, если вдруг случится подобное, воздержаться и решать дело обычным судом."

– Чего только ни придумают эти законники, млять, лишь бы не посыпать улицы песком, – заметил Володя, – Религия, что ли, не позволяет?

– Ну, и религия тоже, – хмыкнул я, – Патрон же пишет, что и на обколачивание сосулек с храмов и статуй не хватает рабских рук – кому там ещё и улицы песком сыпать?

– Чего?! Это в Риме-то, и вдруг рабов не хватает? – опешил спецназер.

– Государственных и храмовых, – уточнила историчка, – Частных, конечно, во много раз больше, но они – частная собственность, на которую государство не посягает, если не объявлено чрезвычайное положение. Городские магистраты и жрецы задействуют в служебных целях и своих частных рабов и могут привлечь своих клиентов – думаю, что они это уже сделали, и проблема с храмами и статуями, как и с общественными зданиями, наверняка уже решена. Гней Марций Не Макс пишет, что частные домусы приводятся в порядок домашними рабами их владельцев, но у владельцев инсул рабов не так много, и рук не хватает, а субботники свободных граждан как-то не в обычае. Может, они и были когда-то давно, даже почти наверняка, когда климат был холоднее, и подобное творилось почти каждую зиму, но за время тёплого климата они забылись за ненадобностью. Улицы же вообще ничьи, и за них отвечают только курульные и плебейские эдилы, у которых на все улицы рабочей силы не хватит. Как-то, наверное, решат они эту проблему, если такие зимы участятся, но пока-что аномальная зима застала их врасплох.

– А в Риме разве холоднее, чем у нас? – озадаченно спросила траевская Турия, недавно вернувшаяся из Кордубы с зимних каникул.

– Там холодные горы ближе, – подсказал ей мой наследник.

– Побережье Средней Италии находится в одной климатической зоне с нами, но – да, сказывается влияние близких Апеннин, а особенно – хоть и не настолько близких, но гораздо более холодных Альп, – подтвердил Серёга, – Кроме того, Внутреннее море хоть и смягчает климат, но не так хорошо, как многократно большее Море Мрака. Если в тёплые периоды разница невелика и незаметна, то в холодные она становится гораздо ощутимее. Хвала Нетону, оберегающему наш юго-запад Испании от чрезмерно суровых зим.

– Хвала Нетону! – хором повторила детвора.

– Кстати, Макс, я правильно поняла, что твой патрон ЗНАЕТ имена консулов и участников тех событий, а главное – их подробности? – спохватилась Юлька, когда дети, наевшись, отпросились во двор поиграть в снежки, пока снег не стаял – Просто он считает, что тебе это не интересно, и не напрягает тебя ими?

– Ну, из контекста, вроде, получается так. Хотя, подозреваю, что он и сам тоже прикололся по поводу сути, которой со мной и поделился, а запоминать несущественные мелочи – не думаю, чтобы он задавался такой целью.

– Но уточнить ведь ему там есть у кого? Есть же, наверное, прямые потомки тех людей, для которых это их семейные предания?

– Наверняка, просто ему это никчему. А тебе зачем?

– Ну Макс, ну это же живая история! Я, между прочим, ни об этом случае, ни о похожих, даже упоминаний ни у кого из античных авторов не встречала, и из историков никто ни на что подобное не ссылается – источников ведь сохранившихся кот наплакал, и тут вдруг такое свидетельство! Пока живы те, кто ещё помнит – надо же записывать и не мешкая! Я понимаю, что тебе неловко напрягать патрона "такими пустяками", но может, как-нибудь при случае? И это, кстати, как и все такие подробности, очень наглядно тем же детям показывает характер и особенности римского общества. Это о Греции я могу наших "коринфянок" порасспрашивать, уж они со своим коринфским образованием много чего знают, а кого я спрошу о Риме? Так что зря ты, Велия, смеёшься…

– Не зря, – вступился я за супружницу, сам едва сдерживаясь от смеха, – Всё с тобой ясно – готовь свои вопросы.

– Ты придумал подходящий повод?

– Нет, но я обойдусь и без повода. Я же только на бумаге римлянин, а на деле – грубый и бестактный испанский варвар, так что мне простительно, гы-гы!

– Это как?

– Тебе повезло. Слухай сюды: "… я не в тех годах и не в том положении, чтобы помышлять о собственном cursus honorum, но подрастает сын, для которого я хотел бы лучшего будущего. Его шансы были бы получше, будь наша семья известнее. Я думаю, что если бы мне удалось избраться на будущий год плебейским трибуном, это помогло бы. Но ведь это немалые хлопоты и немалые расходы, а дела мои далеко не блестящи, и я даже не знаю, стоит ли мне в это ввязываться…"

– Да, тут и на предвыборную кампанию потратиться придётся, и уже при самом отправлении должности тех же помощников оплачивать, и всё из своего кармана…

– Вот именно. В общем, если я хоть что-то понимаю в колбасных обрезках, это он делает мне тонкий аглицкий намёк на то, что хотя ему страшно неловко просить меня о субсидии открытым текстом, было бы очень неплохо, если бы я сам догадался прочитать об этом между строк. Для него тысчонка денариев – серьёзная сумма, а меня она не только не разорит, но и не напряжёт. И без твоей "живой истории" его сведения хотя бы по тому же оретанскому вопросу стоят куда большего. Ты мне лучше вот что скажи – каков риск в случае, если Септим изберётся трибуном, а значит, не изберётся кто-то, кому "положено"?

– Гм… Хороший вопрос! Умеешь ты, Макс, озадачить. Ну, выборы плебейских трибунов проходят в Риме в декабре, но он у них, как и весь их календарь, сдвинут вперёд и реально приходится на наши август – сентябрь. Времени, кстати, остаётся не так уж и много, и твоему патрону в самом деле пора планировать предвыборную кампанию. А так – надо, конечно, уточнить, но на память ни в этом году, ни в следующем трибуны ничего примечательного не сделают, и даже сами имена ни одного из них – из двух десятков – по сохранившимся источникам, кажется, неизвестны. Но это, повторюсь, надо ещё уточнить – проверю по Ливию и Полибию.

– Хорошо, уточняй, и если всё нормально, то и полторы тысячи денариев меня тоже особо не напрягут, а его я этим ещё круче обяжу, если в натуре изберётся. Готовь до кучи и свои вопросы, короче…

Плебейских трибунов в Риме каждый год избирается аж десять штук, так что это не столь трудно, как консулом или даже претором – и мест больше, не два и не шесть, а целых десять, и конкуренция меньше, поскольку патриции в пролёте. В общем, шансы у моего патрона избраться, если я ему это дело своевременно и достаточно профинансирую, вполне реальные. Самым крутым он в этой десятке, конечно же, не будет, потому как не брезгуют этой ступенькой в карьере и плебейские нобили, будущие преторы и консулы. Тот же Тиберий Семпроний Гракх – не Тот Самый, а отец Того Самого – претором только на будущий год изберётся, дабы завершить наконец Первую Кельтиберскую войну своим знаменитым Гракховым миром. Но в год судилища над Луцием Сципионом Азиатским он был плебейским трибуном, и хотя гракховщины никакой в тот год не отчебучил, но своё трибунское вето на арест Луция наложил, чем немало прославился. Чаще же плебейские трибуны зарабатывают популярность в массах избирателей не такими громкими делами, а рутинным отстаиванием интересов всего плебса в целом и отдельных плебеев в частности – вчера вон тому помог, сегодня вот этому, вроде бы всё и по мелочи, но за год-то таких мелочей скапливается немало, и к концу года, глядишь, и весь город уже тебя знает, и у большинства ты на хорошем счету – если самому на свой cursus honorum и не хватит, так сыну потом отцовская популярность у сограждан-избирателей уж всяко зачтётся. Но для этого надо избраться трибуном сейчас, той будущей популярности ещё не имея, а значит, надо раскрутиться в предвыборной кампании. Тут и ритор хороший нужен, дабы подучил толкать предвыборные речи, тут и помощники нужны, дабы пиарить тебя там, где ты сам не поспеешь, и неплохо бы, чтобы и их тот ритор тоже наблатыкал, но забесплатно, чисто за престиж и авторитет, в Риме только выборные должностные лица работают, которые люди не бедные, а ритор и помощники со своей работы кормятся, и им надо башлять.