Бейби Лав – Вторая жена. Хургада - Москва (страница 7)
— Я боюсь… — и её идеально подогнанные губы за двести тысяч начинают подрагивать, растекаться по лицу. — Я боюсь, что он мне скажет правду… — поднимает она на меня свои огромные восточные глаза, в которых сейчас плещется всё горе мира.
— Какую правду? Равшана? — я незаметно посматриваю на часы в уголке экрана: наш сеанс скоро завершится.
И я уже чувствую, как сладкое нетерпение разливается по моим сосудам.
— Правду, что у него другая. Любовница. Или ещё хуже, вторая семья… — наконец-то её самый страшный кошмар выливается из неё бурным потоком слёз. — Скажет, что он меня больше не любит. Я себе никогда не прощу, если сама подведу его к разговору о разводе, — безутешно рыдает взрослая женщина как маленькая брошенная девочка, и я про себя невольно задумываюсь, как это иронично, что в свои сорок лет эта яркая красотка не имеет за пазухой ничего, кроме этого жалкого брака с мужчиной, который её ни во что не ставит.
Я даже не сомневаюсь, что у него не одна семья, и не одна любовница. Но Равшана будет цепляться за него до конца, так же — как и Искандер, которого устраивает этот статус-кво. Он — доминантный альфа-самец и добытчик, способный оплодотворить и обеспечить несколько женщин и свое наверняка многочисленное потомство. Она — всего лишь его любимая курочка из курятника, которую он никогда не бросит, потому что она мать его наследников и жена, с которой он заключил контракт. Договор, что она будет всю жизнь оставаться под ним, а он будет давать ей пропитание и защиту. Ничего нового, всё как в мире животных.
— Хорошо. Ты испытываешь страх, и это очень хорошо, — подытоживаю я наш разговор. — И это абсолютно нормально испытывать страх, поверь мне, — авторитетным тоном заявляю я. — Подумай, что может произойти в самом худшем случае, если твой муж решит развестись с тобой? — даю я ей задание до следующего сеанса.
— Спасибо, Алиса, — искренне благодарит меня Равшана. — Ты мне очень помогла. До вторника, да? — заискивающе заглядывает она мне в глаза. — Когда ты вернёшься в Москву?
— Через неделю, — улыбаюсь я, и вдруг сама с ужасом понимаю, что у меня осталась всего лишь неделя.
Мой отпуск ведь только начался, и совсем скоро мне уже уезжать от этого моря, солнца и пальм. И Хэни. Я хочу его как можно скорее увидеть, я буквально чувствую эту потребность в своём теле. Словно кто-то подмешал мне во вчерашний коктейль приворотное зелье.
Слышу булькающий звук уведомления из банковского приложения: пятнадцать тысяч падают мне на карту. Парадокс, но чужие страдания и горе приносят мне достаточно денег на хлебушек с красной икоркой, и мне совсем не выгодно, если все в этом мире вдруг станут счастливы.
Всё просто — Равшана хорошенько проревелась, а это знает и любой младенец: слёзы оказывают терапевтический эффект, приносят краткосрочное облечение от боли. И моя задача только вовремя вызывать эти слёзы. Вуаля. И я с лёгкой душой отправляюсь на свидание со своим египетским мальчиком. У нас есть всего лишь неделя, и я проведу её с толком и пользой для тела.
— Тебя сегодня ждать? — слышу голос Илоны за спиной, когда я уже выпархиваю из сияющего лобби отеля на улицу, туда, где на парковке уже ждёт меня автомобиль Хэни.
— Я приеду в гостиницу переодеться после пляжа, — кидаю ей на бегу.
Заныриваю в прохладную сияющую бэху, и крепкие тёплые руки обхватывают меня, как редкую морскую раковину. Желанные губы впиваются в мои, и я снова ощущаю на языке этот вкус пряностей и Аравийской пустыни.
— Хочу тебя, — просто констатирует Хэни этот факт, кладя мою ладонь себе на ширинку, и я вспыхиваю, как юная девственница.
Мне кажется, всё в этой стране буквально пропитано сексом, желанием, страстью. Самыми естественными и неотделимыми от нас человеческими потребностями. Но я хочу потянуть удовольствие.
— Сначала на море. Солнце скоро зайдёт, — наконец-то отрываюсь я от него, всё ещё продолжая сжимать в ладони крепкое твёрдое древко, тепло которого я ощущаю даже через джинсы.
— Хорошо, хабиби. Конечно, — соглашается Хэни, выруливая со стоянки, и я вижу, как пристально рассматривают нас охранники отеля.
— Это городской пляж? — мы заходим в небольшую калитку, и я вижу ряд лежаков на песке.
Конечно, не такой роскошный, как в нашем пятизвёздочном отеле, но мне кажется, что рядом с этим мальчиком я готова загорать и на берегу подмосковной лужи.
— Да, сюда можно приходить всем. Египтянам не разрешается заходить на территорию частных отелей, — объясняет Хэни, расплачиваясь с бич-боем, который тут же подбегает к нам.
Мне кажется, или я замечаю, как почтительно смотрят на моего спутника все местные? Как отводят взгляд в сторону от моего слишком выставленного напоказ тела в откровенном наряде? Похоже, Хэни не приукрашивал, что он очень большая шишка в этом городе. И от этого осознания мои плечи сами собой расправляются, а подбородок задирается вверх. Я чувствую себя привилегированной спутницей важного человека, царственно опускаюсь на заботливо расстеленное на лежаке полотенце и беру в руки прохладный бокал со свежевыжатым соком.
— Когда ты уезжаешь? — спрашивает меня Хэни, пока я рассматриваю его невероятное обнажённое тело в одних шортах.
Это только похоть и страсть, не более того, сглатываю я подступивший к горлу комок. Всё по формуле Илоны.
— В понедельник, — и я пытаюсь прочитать его реакцию.
— Так мало дней, — задумчиво произносит Хэни. — У нас с тобой так мало дней, — теперь он с такой нежностью рассматривает моё лицо, что у меня щемит сердце. — Бейби-фейс, — проводит он подушечкой пальца по моей скуле, губам. — Ты очень красивая, Алиса, — и в его глазах — вся правда мира. — Я взял небольшой отпуск, чтобы побыть только с тобой сегодня. С моей сладкой девочкой, — так щедро раздаёт он мне похвалы и комплименты, что я начинаю чувствовать себя восточной красавицей из «Тысяча и одной ночи». — Все мужчины так смотрят на тебя. Они все завидуют мне, — гордо признаётся он, и я невольно оглядываюсь на пустые лежаки и на несколько человек персонала, снующих по пляжу с подносами.
— Хорошо, — я не знаю, что ответить ему на этот поток признаний. — Я пойду искупаюсь в море. В конце концов, ради этого я сюда и приехала.
Мне тридцать пять, я дипломированный психолог, и я действительно не знаю, как надо отвечать на такие искренние комплименты. Я ведь сама учу своих клиентов принимать добрые слова как должное. Мы их заслуживаем. Мы их достойны. Но дома, в Москве, я совсем не чувствую себя неземной красавицей, на которую все оглядываются. А здесь я гордо вышагиваю по пляжу в своём белоснежном кружевном купальнике и ощущаю себя как минимум Шакирой или Хейли Бибер. И чувствую эти стрелы желания, которые другие мужчины сейчас посылают мне в спину, пока я погружаюсь в прозрачную прохладную воду…
Восточные бесконечные напевы, плеск ласковых волн и крики бич-боев растворяются в моей голове, когда я заныриваю на глубину и чувствую, как солёная вода покалывает мою свежую царапинку, проникая прямо под кожу.
Солнце только начинает разливаться расплавленным оловом над горизонтом, когда мы с Хэни нетерпеливо, прямо на пороге его огромного дома, стягиваем с себя одежду, чтобы снова впиться друг в друга с голодной неистовой яростью. Только на этот раз он находит в себе силы, чтобы подхватить меня на руки и прямо как есть, в одном купальнике, отнести вверх по лестнице в свою спальню, в которой я ещё не бывала.
Мокрые плавки и бюстье с громким шлепком подают на такой же мраморный, как и во всём доме, пол, а я уже, стоя на коленях, нетерпеливо стягиваю с Хэни его шорты. Снова с восхищением разглядываю его твёрдый ствол, впиваюсь в него пальцами и губами, словно я — самый изголодавшийся вампир в этом городе, готовый выпить из него всё его желание, как кровь.
— Хабиби… — хриплый возглас, он едва пошатывается, и его пальцы крепко вцепляются в мои волосы, словно он пытается удержаться на ногах. — Ты не должна…
— Но я хочу этого.
А я так стараюсь, словно сдаю экзамен, словно от этого зависит вся моя дальнейшая жизнь. Меня укутывают со всех сторон ароматы его тела, такие непривычные, с другим генетическим кодом, совсем из других молекул. Он пахнет полынью и кардамоном, чёрным перцем и пыльным ветром, будто нет в нём ничего человеческого, будто он — джинн из волшебной лампы, доставшийся мне по случайности. Реальность вокруг размывается, сгущаясь вместе с мгновенно опустившейся на пустыню ночью.
— Алиса… — хриплый стон джинна, и мы, переплетясь ногами и руками, как перекати-поле, падаем и тонем в ворохе смятых простыней на кровати.
Его вкус на моих губах, на языке, растекается по нёбу, а Хэни уже накатывает на меня сверху, как морской прибой, подминает под себя своим огромным телом, вонзается в мою послушную мягкую плоть, обволакивающую его со всех сторон, как вода.
— Да, да, малышка. Вот так, — снова начинает он свою мантру-заклинание, пока его руки крепко прижимают мои кисти к постели за моей головой.
И я снова рассыпаюсь на миллиарды песчинок, пульсируя и задыхаясь, как морская звезда, выброшенная на берег.
Хэни слизывает с моих плеч морскую соль, его тело напрягается и мгновенно тяжелеет, наваливаясь на меня, как бетонная плита, пока я лежу под ним распластанная и совершенно счастливая. Кажется, коэффициент женского счастья напрямую зависит от количества получаемых ей оргазмов, я где-то видела эту статистику. В каком-то научном журнале, но сейчас цифры расползаются в воздухе непослушными паучками, когда Хэни отваливается на бок, но его нога по-прежнему лежит на моём голом бедре, не давая мне пошевелиться.