Бейби Лав – Вторая жена. Хургада - Москва (страница 6)

Я совсем забыла, что у меня есть партнёр, и лицо Никиты всплывает на горизонте моего сознания. Но оно какое-то бледное и размытое. И я впервые в жизни не хочу рассматривать это лицо. Я вообще брезгливо отбрасываю воспоминание о своём любовнике как что-то ненужное, уже отжившее. Ну что ж. Пора ехать в отель.

Пока я размышляю, губы Хэни уже совершили небольшое путешествие к моему животу, исследуя каждый изгиб и складку, и спустились ниже, и теперь я чувствую жаркое прерывистое дыхание у себя между ног…

— Мне правда пора, — резко подтягиваюсь я на диване, чтобы избежать очередного искушения, и мой голос предательски дрожит.

— Так кем ты работаешь? — стараюсь я поддержать вежливый разговор, пока Хэни везёт меня через ослепительную пустыню, простирающуюся по обе стороны от шёлкового полотна трассы.

— Я — управляющий в туристической компании. Mirage Egypt Travel Group. Нам принадлежит группа отелей. И, кстати, тот самый клуб, в котором мы вчера познакомились. Это одна из самых крупных компаний и здесь, в Хургаде, и в Египте, — я не могу не рассматривать его красивый благородный профиль, пока он ведёт машину.

Плавно, как уверенный в себе хищник.

— Так значит, ты большой начальник, — улыбаюсь я.

Теперь ясно. Он просто ходит в свой клуб и снимает девочек на одну ночь. Это же так очевидно, теперь всё встаёт на свои места.

— Да, это так, — просто отвечает он и поворачивает ко мне лицо.

Я читаю в его взгляде восхищение, от которого снова смущаюсь, как школьница. Подумать только, я ведь уже взрослая тётка. Обременённая бывшими отношениями, богатым опытом и жизненной мудростью, но сейчас всё это слетело с меня, как сухая шелуха, обнажая только крепкую юную сердцевину.

Значит, он меня отвезёт в отель, и на этом наш роман можно считать завершённым. И почему-то от одной этой мысли мой рот наполняется горькой желчью.

— Я сейчас должен работать. Но через пару часов я освобожусь, и мы сможем съездить с тобой на море, на пляж. Мне запрещено приходить в твой отель, но я знаю отличное место. Дай мне свой номер, я напишу тебе, — так просто он развеивает все мои сомнения, распланировав весь наш дальнейший роман.

— И часто ты ходишь в ваш… Клуб? — осторожно интересуюсь я, и его ладонь уверенно ложится мне на бедро, сжимает его, и электрический разряд снова пронзает всё моё тело, до самой макушки.

— Вчера я был там по работе. На самом деле нечасто. И обычно в течение дня. Но вчера, когда я увидел тебя там, у бара, что-то щёлкнуло у меня вот тут, — прикладывает он ладонь к сердцу и потом касается легонько моих губ. — Ты такая красивая. До сих пор не могу поверить, что ты сейчас здесь, со мной, в моей машине, — так искренне признаётся мне Хэни, что я буквально захлёбываюсь от солнечной радости, мгновенное наполняющей всё моё существо.

Как можно не верить таким словам? Словам, которые мне никогда никто не говорил раньше.

Я сижу в ресторане отеля, и яркое египетское солнце обнимает весь мир под собой. На столе стоит белоснежная чашка с капучино, и я отламываю кусочек маффина. Прожёвываю его и вдруг понимаю, что это самый вкусный маффин, который я когда-либо пробовала в своей жизни. С немного влажным тугим мякишем, привкусом апельсиновой цедры и кусочками фиников. Может быть, мне просто кажется? Но нет, откусываю ещё, и он по-прежнему восхитителен. Этот завтрак и это утро — самые лучшие в моей взрослой жизни, а я повидала на своём веку достаточно. И я уже не могу дождаться, когда же Хэни освободится и заберёт меня с собой на пляж.

Телефон загорается сообщением от Никиты: «Так ты в Египте, малыш? Как бы мне хотелось быть рядом», и я лишь отвечаю на него смайликом с улыбкой. Благослови Бог того, кто придумал все эти смайлики: абсолютно примитивные кусочки пикселей, способные выразить собой предложения чуть ли не объёмом в абзац, или не выразить ровным счётом ничего. Уж мне ли не знать этого.

А сколько сессий я провела со своими клиентками, которые готовы мне платить больше пяти тысяч за час только за то, чтобы весь сеанс обсасывать и мусолить, что же в итоге хотел сказать их парень или босс своим эмодзи? Люди всё меньше общаются вживую и им всё сложнее считывать вербальные сигналы. Но таким как я это только на руку: значит, у меня всегда будут клиенты и средняя московская зарплата.

Ах да, мой заработок: и я делаю милое фото своего завтрака, мгновенно выкладывая его в свой аккаунт с подписью #моеутротакоеутро. До сих пор не перестаю поражаться этой удивительной способностью самых примитивных вещей собирать больше всего человеческих реакций.

— Как твоя ночь? — бухается рядом со мной Илона. — Видела тебя с этим красавчиком вчера. Поэтому была за тебя абсолютно спокойна. Расскажи мне всё, — стягивает она с себя чёрные непроницаемые очки, и я вижу её глаза, в которых ещё плещутся остатки вчерашних коктейлей.

— Я изменила своему Никите, — без малейшей тени сожаления честно отвечаю я.

Отмечаю про себя, что не испытываю никакого раскаяния, стыда. Профессиональная привычка проживать и проговаривать все свои чувства. Моё тело сейчас расслаблено, я как ромовая баба купаюсь в сладком сиропе этого утра, и мне очень давно не было так хорошо.

— Нельзя изменить тому, кто для тебя никто, — с философским видом Илона отпивает свой кофе и удовлетворённо откидывается на спинку расшитого восточными узорами диванчика.

Весь просторный, пронизанный светом ресторан наполнен тихим гулом голосов, перезвякиванием приборов о фарфор, детским плачем и смехом, и я в первый раз окидываю постояльцев более пристальным взглядом. Вся публика делится на две категории: европейцы и, по всей видимости, местные, арабы. Женщины в длинных штанах и в закрытых, под горлышко, кофточках, и я критически смотрю на наши с подругой легкомысленные шортики и блузки с глубокими декольте.

Вспоминаю, что мы, вообще-то, находимся в мусульманской стране с более строгими правилами, чем у нас. Но, как я уже испытала на себе, эти правила совсем не мешают египетским мужчинам быть отличными утонченными любовниками. Или, напротив, всё это как раз благодаря строгости местных законов? И теперь я уже не просто с любопытством рассматриваю эти семьи, а моё воображение пытается проникнуть под покров их внешней сдержанности. И, получается, я даже сейчас немного завидую египетским женщинам.

— Ну так что я тебе и говорила. Ты в курсе, что это самые вкусные маффины в мире? — округляет глаза Илона, отщипнув у меня кусочек.

— Да, — киваю я.

— Ну так как твой сегодняшний секс? — не унимается подруга.

— Просто великолепен. Как и эти маффины. И я планирую продолжить, — мои губы сами растягиваются в улыбке, когда я читаю сообщение от Хэни: «Уже скучаю по тебе, моя роза пустыни». Эмодзи — розочка. Ну конечно.

Роза пустыни! Боже мой, как высокопарно. Но я ловлю в зеркале своё преобразившееся зарозовевшее лицо. И вижу в отражении молодую красивую женщину, которую хотят и которой восхищаются, и мне это безумно нравится.

4

— Хорошо. Расскажи мне, что ты чувствуешь по этому поводу, — задаю я свой стандартный вопрос своей постоянной клиентке, Равшане.

В панорамном окне во всю стену катит свои бирюзовые волны Красное море, пальмы шелестят косматыми головами на ветру, а из окошка видеосвязи на ноутбуке на меня смотрит немного припухшее от слёз лицо светской львицы. Или кто она там? Если честно, я до сих пор не знаю, чем же ещё занимается моя Равшана, помимо того, что работает женой очень богатого и влиятельного бизнесмена.

Классического абьюзера. Я таких чую за версту. Мужчина, который привык доминировать во всём, включая свою семью. И поэтому он не отчитывается ни перед кем за свои поступки, но ожидает, что все остальные члены семьи перед ним в долгу.

— Боль… Разочарование… — выдавливает из себя крупицы переживаний моя клиентка, стараясь сконцентрироваться на них, попробовать на вкус, проговорить, как я её и учу. — Искандер пришёл вчера домой снова в два часа ночи. И я просто чувствую, знаю, что у него уже давно кто-то есть, — всхлипывает женщина. — Я буквально ощущаю запах дешёвой шлюхи, понимаешь? — доверчиво смотрит она с экрана, и её длинные ламинированные ресницы слиплись от слёз.

Если честно, мне очень хочется узнать, чем же, по мнению Равшаны, пахнут дешёвые шлюхи, но я не ухожу от главной темы разговора. Я ведь профессионал.

— Хорошо. Очень хорошо, — со знанием дела подбадриваю я её. — И что ты думаешь в связи с этим? — продолжаю я свой дорогущий сеанс.

— Я не знаю, — понуро опускает она свои округлые аппетитные плечи, обтянутые нежно-коралловой толстовкой Balenciaga.

— Ты не хочешь поговорить со своим мужем об этом? — кидаю я ей подсказку, хотя я в курсе, что хороший психолог не имеет права давать советов своим пациентам.

Все хорошие психологи с академическим образованием это знают. Но рынок кишмя кишит, как нейрослопом, выпускниками разных инфоцыганских курсов за неделю, которые даже Фрейда в глаза не видели. Точнее, его бессмертные труды. Не говоря о других выдающихся родоначальниках теории психоанализа.

— Нет, ты что! — в ужасе округляет глаза Равшана.

— Подумай, почему? Что может случиться в самом плохом сценарии, что скажешь? — снова пытаюсь я вывести её на твёрдую почву.