Бейби Лав – Мой драган. Любовь как книга (страница 27)
— Балканы — моя родина, — гордо заявляет мне Дракон. — Я — серб, — чуть ли не бьёт он себя в грудь кулаком, и я с удивлением поворачиваю голову.
Ну да, это тогда многое объясняет: странный акцент, странное имя. Но не странные разговоры… Хотя, мало ли что почудится на исходе рыдающей осени в бесконечно тёмном и сумрачном Питере. Не один писатель сошёл здесь с ума: сырость, болота и вечная северная ночь. Вот и у меня уже начинаются странные видения.
Но я стряхиваю с себя этот морок, как тонкую паутину, и, энергично пожимаю руку Дракону:
— Была очень рада с вами познакомиться, Дракон! Обязательно заканчивайте свой обед, я оплачу счёт, и я с вами сегодня же свяжусь! А сейчас, простите, много дел, в том числе и в связи с нашей дорогой Сашей! Надо прочитать переводы и проверить редактуру перед печатью! — встаю я из кресла, собираясь убегать, и Дракон отвечает мне:
— Всё уже оплачено, Инга, не беспокойтесь. Следуйте за розовой собачкой.
— Что?! — переспрашиваю я, ошарашенная.
— Я сказал, что за всё уже заплачено. Жду от вас звонка, — смотрит на меня агент.
Так, я, кажется, начинаю сходить с ума. Что они вообще подмешивают здесь в свои коктейли?!
И я несусь бегом на улицу, где мне померещилась эта проклятая розовая Барби. Я уверена, что я совершенно не в себе.
5
Я выскакиваю в уже начинающий угасать день: северные дни такие слепые и короткие, и к моим ногам подкатывается розовый комочек. Этого не может быть!
— Барби? — окликаю я игрушечную собачку, и она вопросительно смотрит на меня.
Узнала, сучка.
— Ты опять сбежала? Второй раз за сутки? — спрашиваю я её, словно она сейчас мне подробно объяснит, как оказалась здесь.
Сбежала, чтобы оказаться за пару километров от дома, именно в том месте, где я должна встречаться с агентом? Всё это попахивает какой-то гоголевской чертовщиной, но я покорно беру собачонку на руки, и достаю заветную визитку.
Перед этим проверяю ошейник. На всякий случай. Золотой брелок с именем на месте. Ошибки быть не может: это именно моя собачка. И что там бормотал этот Дракон? Хотя, впрочем, мне кажется, что у меня уже просто галлюцинации.
— Женя, это Инга, — начинаю объясняться я, как только слышу чарующий низкий голос. Который переворачивает у меня всё внутри.
Это надо прекращать!
— Инга?! — радостно восклицает он в трубку, как будто он уже не ожидал меня услышать. Как будто сидел и специально ждал моего звонка. — Я как раз вам только что набирал!
— Да, извините, я была на важной встрече, — оправдываюсь я.
— Встречались с писателем? — переспрашивает красавчик.
— Почти. С литературным агентом. Но это неважно, — перебиваю я его восторженные вскрики. — Вы не представляете, кого я только что встретила сейчас на Невском, — бормочу я. — Вашу Барби!
— Барби?! Что с ней?! — мгновенно меняется его голос, словно ему сообщили, что его мама умерла, а дом сгорел.
— Не беспокойтесь, она со мной. Точнее, у меня на руках, — объясняю я ему. — Просто ума не приложу, как она здесь очутилась.
— Стойте там! — слышу я Женин голос. — Я еду, никуда не уходите! Сейчас буду! — кричит он мне. — Скажите только адрес!
Я оглядываюсь по сторонам. Такое ощущение, что я очутилась в дешёвом водевиле. Или прямо в одном из романов моей дорогой Алекс.
Как он там назывался? «Принц с собачкой»? Только там, кажется, был как раз мастиф Или всё-таки овчарка? Этого просто не может быть! Я сплю, мой Питер навевает на меня морок, и всё, что происходит вокруг — всего лишь плод моего больного воображения.
Точнее, больного воображения Олеси Ивановой.
— Ты не поверишь, что со мной сейчас случилось, — начинаю я надиктовывать сообщение в мессенджер своей лучшей подруге. У нас с ней так принято: я ей не звоню и не пишу, а просто записываю ей голосовухи, когда у меня есть минутка, а она мне отвечает, когда у неё появляется окно между её многочисленными собачьими клиентами.
Но я не успеваю даже рассказать ей и половины всего, как сзади меня раздаётся тихий гудок, и Барби у меня на руках заливается диким визгливым лаем. Поворачиваю голову: у обочины стоит какой-то умопомрачительный спорткар цвета переливающегося на солнце изумруда, и из него уже легко и непринуждённо выскакивает мой прекрасный Женя.
У меня захватывает дух от одного его вида: он выглядит так неуместно в этом сером дне, как прекрасный распустившийся бутон розы в грязном подтаявшем снеге. Высокий, цветущий и мужественный, он подходит ко мне в два шага, и Барби прыгает ему на грудь.
— Как ты снова могла сбежать? — ласково выговаривает он своей питомице. И уже обращает на меня свой пленительный взгляд, от которого у меня внутри начинают бурлить пузырьки радости. — Я в неоплатном долгу перед вами, — начинает он. — Если бы вы только знали, что эта собачка значит для меня, — и Барби снова начинает вылизывать его лицо. — Как я могу вас отблагодарить? Только скажите! — умоляет меня Евгений.
И мне хочется сказать ему: возьми меня здесь, прямо на капоте своей великолепной голливудской тачки, разложи меня, как последнюю шлюху, задери мою юбку и трахни прямо на глазах у этой угрюмой публики! Но вместо этого, конечно же, я, просто скромно потупив глаза в пол, отвечаю:
— Ну что вы, чашки кофе будет более чем достаточно.
Ну и к тому же я помню чёткие инструкции своей Иры Пчёлкиной: дай ему за тобой поохотиться. Женщина — всегда дичь, а мужчина — охотник.
— Да, конечно! У вас есть сейчас время? — с озабоченным видом спрашивает Евгений, и хотя у меня для него есть вся жизнь, которую я готова провести вместе с ним, валяясь в его жарких пряных объятиях, я, кинув беглый деловой взгляд на наручные часы, отвечаю:
— Пожалуй, полчаса. А потом надо снова бежать по делам.
Евгений галантно подставляет мне свой локоть, не отпуская из своих объятий розовую Барби, и я продеваю свою руку в его. Он идёт гордо по Невскому, и холодный ветер улиц развевает его густые каштановые волосы. Мой спутник такой неимоверно красивый в своём элегантном английском пальто и чёрных узких брюках, что чувство необъяснимой тайной гордости переполняет всю мою душу.
Я не без победного удовольствия и злорадства ловлю на себе завистливые взгляды проходящих мимо женщин и мужчин, и частичка сияющей красоты прекрасного принца словно переходит и на меня: мои плечи расправляются, подбородок сам собой задирается вверх, а поступь делается увереннее и пластичнее. Ещё немного, и я сама поверю в то, что я неимоверная красавица, достойная такого мужчины.
— К Елисеевым? — спрашивает меня мой спутник, и я тут же яростно мотаю головой.
Не хватало мне ещё наткнуться там снова на этого странного Дракона. Заколдовавшего меня. Нагнавшего на меня морок старинных питерских болот
— А давайте лучше в «Север-Метрополь»? — предлагаю я, уводя подальше Женю от моего странного нового знакомого.
Мы усаживаемся с ним в бархатные кресла, и я про себя отмечаю, что никто даже слова не посмел сказать моему статному красавцу по поводу его собачонки. Хотя с животными вход запрещён.
Но стоило ему только открыть рот: «Будьте добры, два пирожных
Не удивлюсь, если он ей чистит их каждый день зубной щёткой и нитью. Какая поразительная забота!
Но факт остаётся фактом: я утопаю в бархатном золочёном кресле, пока самый красивый мужчина северной столицы угощает меня кофе с пирожными. И моё сердце в груди прыгает от одной его близости как бешеный заяц, но я стараюсь вести себя сдержанно и скромно, чтобы никто даже и не догадался, какой дремлющий вулкан вдруг проснулся во мне.
— Простите, что снова отвлекли вас от очень важных дел, — извиняется Женя, ласково поглядывая на Барби, устроившуюся на его коленях. На которых я и сама бы сейчас не отказалась посидеть. Чтобы почувствовать под тонкими слоями ткани его твёрдый стальной — Вы, наверное, встречались с каким-нибудь известным писателем? — прерывает он мои липкие фантазии, и я пожимаю плечами, вспоминая странного Дракона.
— Да нет, с литературным агентом. Можно сказать, с клиентом, — объясняю я. — Известные авторы, особенно зарубежные, как правило имеют собственных агентов, которые и представляют все их интересы в издательствах. Своего рода прослойка. Прокладка, — мстительно добавляю я.
Потому что эта прокладка собирает слишком много денег, на сумму которых вырастает часть гонорара. С другой стороны, наша талантливая Олеся Иванова предпочитает работать без агента, и поэтому все её причуды приходится терпеть мне. Зато никаких процентов.
Я отламываю вилкой кусочек пирожного с романтическим названием
— Такое интересное название, — разбавляю я тишину ценным замечанием. — У пирожного. Прямо, как у книги