Бетти Смит – Милочка Мэгги (страница 79)
— Сегодня.
«Хотя бы не врет», — подумал Винер.
— Но где бы ты ни работал, ты надолго не задерживаешься. Грубишь боссу и делаешь все спустя рукава.
Денни подавил порыв ответить вертевшейся на языке грубостью. Он стянул с головы кепку и скомкал ее в руках, отведя взгляд.
— Я работаю с шестнадцати лет. Все, что я делал до сих пор, я терпеть не мог. Мне не нравится выполнять работу, которая мне противна. Поэтому я начинаю грубить, чтобы меня уволили. Но здесь… — он обвел взглядом мясные туши, — работать здесь было бы все равно, что каждый день летом ездить на Кони-Айленд.
И все было решено! И Винер, и Денни оба это поняли. Оставалось покончить с формальностями.
— Сколько Чеппи тебе платит?
Денни собирался соврать про двадцать долларов. Но он решил этого не делать — не потому, что был поборником истины, а потому, что ему показалось, будто, солги он сейчас, это будет плохой приметой.
— Восемнадцать долларов.
— Может, и сойдемся, — сказал Винер. Но в его голосе звучало сомнение.
— Мне платят восемнадцать долларов. Плюс чаевые за доставку.
— Восемнадцать долларов и ни цента больше, — твердо сказал Винер. — В счет чаевых я обучу тебя полезному делу.
Сердце Денни подпрыгнуло. Его наняли! Он даже не надеялся… Да он бы согласился и забесплатно…
Винер принял задумчивость Денни за колебание. Ему показалось, что нужно сказать еще что-то.
— Став мясником, ты никогда не будешь голодать, потому что людям всегда нужно есть и им всегда нравится есть мясо.
— Восемнадцати долларов достаточно.
Заключив сделку, они смущенно пожали друг другу руки. Обоим было неловко от испытываемого втайне восторга.
— Начнешь с понедельника?
— Сначала мне нужно сказать Чеппи и сестре.
— Правильно рассуждаешь, — одобрил Винер.
— Денни, а ты уверен? «Вся жизнь», когда тебе только девятнадцать, — это довольно долго.
— Уверен. Я туда зашел, а там эта кошка в окне, чистые опилки на чистом полу, и деревянная колода, и ножи, которые он все время точит… Я хотел бы передать тебе свое чувство, Милочка Мэгги, но не могу… Я просто вдруг понял, что это то, чем я хочу заниматься в жизни. Странно так говорить, но я почувствовал, что именно для этого и родился.
Милочка Мэгги улыбнулась. Она никогда не ждала, что, когда Денни вырастет, он станет президентом Соединенных Штатов. И все же ей кое о чем мечталось для малыша, которого положила ей на руки умирающая мать, для ранимого маленького мальчика, который одиноко сидел на своей койке в день ее свадьбы и говорил ей: «Я хочу поехать с тобой». Нет, она никогда не ждала, что он станет президентом или даже губернатором. Но все же… все же…
— Денни, я рада, что ты нашел себе работу по душе. Это прекрасное занятие для мужчины.
— Чеппи, — обратился Денни к боссу, весь сияя, — как думаешь, ты сможешь без меня обойтись?
— Легко. Легче легкого.
— Потому что после этой субботы ты меня больше не увидишь.
— Конечно, увижу. Каждое воскресенье буду заходить в исправительный дом и приносить тебе апельсин.
— Без шуток. В субботу вечером я увольняюсь. Я бы ушел прямо сейчас, но не хочу оставлять тебя без подмоги.
Чеппи выхватил из рук Денни пучок суповой зелени.
— Иди же! Иди прямо сейчас! — в сердцах высказал он. — Проваливай!
— Я останусь до конца недели. Может, ты не сразу найдешь мне замену.
— Ха! Думаешь? Ничего подобного! Там, откуда ты взялся, лоботрясы всегда найдутся.
Денни вернулся домой с половиной недельного жалованья.
— Ну ничего, ты же все равно собирался уходить от Чеппи, — сказала ему сестра.
— Конечно! Но ему не обязательно было вышвыривать меня, когда я заговорил про увольнение. И заводить песню про лоботрясов и исправительный дом тоже не стоило. Но я ему покажу! Я им всем покажу! — поклялся Денни. — Я стану лучшим чертовым мясником во всем чертовом Бруклине!
Это была версия Денни того разухабистого вызова, который его отец бросал всему миру: «Я вас всех закопаю!»
Глава пятьдесят первая
К разочарованию Денни, к рубке мяса его допустили не сразу. Винер заявил, что он должен пройти весь путь с самого низа, и это было буквально. Винер, как многие одинокие люди, содержал как самого себя, так и магазин в безупречной чистоте, и первое, чему Денни предстояло научиться, было поддержание чистоты в понимании Винера.
Каждый вечер после закрытия магазина нужно было вымести опилки и насыпать на пол свежих. Каждый день мраморная плита, служившая полом витрины, должна была быть тщательно вымыта и протерта срезом лимона, колоду для рубки нужно было ежедневно мыть солью и проволочной щеткой, ножи тоже ежедневно мыть и точить. Мясорубку нужно было разбирать и промывать после каждого использования, а использовалась она десять-пятнадцать раз на дню. Прилавок следовало мыть щеткой и мылом, окно витрины мылось раз в неделю, стены время от времени мылись шваброй. Чистить, мыть, натирать… Винер фанатично относился к чистоте.
Винер бросал все жирные обрезки в бочонок. Этот жир он продавал мыловару. Один раз в неделю Денни, рискуя заработать грыжу, выносил бочонок на обочину, откуда его забирали работники мыловарни.
И Денни обожал любую работу, которую выполнял в мясной лавке.
На второй неделе Винер разрешил Денни срезать мясо с кости и молоть остатки на говяжий фарш, которые у них в округе называли рубленым мясом. Денни также выпала честь положить веточку петрушки в центр искусно сделанных завитков молотого мяса на блюде из серого агата. Винер разрешил ему продавать суповые кости: мозговые, суставные и трубчатые — все по пять центов. Он разрешил ему нарезать колбасы. Еще он разрешил ему отдавать мясо и кости на корм для собак бесплатно — но только если покупатель брал еще что-нибудь.
— Когда у тебя просят мясо на корм, — поучал Винер, — ты должен спросить, им его завернуть или они съедят его прямо в магазине.
— Но это же бородатая шутка. Старье старьем.
— Ну и что, покупателям она нравится. Шутка в нагрузку к бесплатному корму.
Денни узнал, что говяжий фарш с обрезками давал стопроцентную прибыль, потому что на него шло мясо, которое нельзя было использовать никаким другим способом. Он спросил Винера, не лучше ли было бы предлагать покупательнице уже готовый фарш из обрезков, если та просила фунт фарша из лопатки или огузка.
— Это уже не модно. Я научу тебя, как продавать тот готовый фарш. Леди хочет купить фунт фарша из огузка. Ты изображаешь бурную радость. Мелешь мясо прямо перед ней. Когда ты кладешь его на весы, то приходишь в ярость оттого, что смолол лишку. Отщипываешь
Подлинным наказанием для Винера было, когда в магазин заходила женщина и просила взвесить полфунта вырезки, или одно баранье ребрышко, или какого-нибудь еще высокосортного мяса, что означало необходимость расковырять полтуши за грошовую прибыль. Винер наставлял Денни:
— Если заходит леди и просит всего полфунта толстого края, филе нужно отрезать толстым куском. Ты идешь в холодильник и выносишь на плече половину говяжьей туши. Сгибаешь ноги, словно мясо слишком тяжелое. Кладешь на колоду и прижимаешь руку к сердцу, словно его немного прихватило от такой тяжести. Тогда леди становится стыдно за то, что она так тебя напрягла ради всего лишь полфунта филе, и она может заодно взять и целый фунт стейка.
Винер продолжал наставления:
— Люди покупают почки, сердца и свиные ножки. Им может быть стыдно покупать такое. Они все хотят об этом пошутить, но все думают, что им первым пришло это в голову. Например, покупательница говорит: «У вас есть почки?»
— А я ей отвечаю: «Не переходите на личности!»
— Нет. Это грубо. Ты говоришь что-нибудь, вроде: «Надеюсь, что так», — а потом улыбаешься и подмигиваешь. Они думают: «Вот грубиян!» Но им все равно это нравится. Кроме того, тебе нужно улыбаться и подмигивать всем пожилым дамам и дамам среднего возраста даже без всяких почек.
— Ага. Что-то, Отто, я не видел, чтобы ты подмигивал.
— Я другое дело. Они подумают, что у меня на уме что-нибудь пакостное, потому что я вдовец и живу сам по себе. Но если подмигнешь ты, молодой красавчик, то для дам не первой молодости это будет все равно что подарок.
И тут Денни увидел, как в магазин зашла Милочка Мэгги.
Денни знал, что Отто не был знаком с его сестрой.
— Отто, дай я попробую подмигнуть и улыбнуться этой покупательнице?
Отто дал добро. Денни подмигнул сестре изо всех сил. К изумлению Отто, дама подмигнула в ответ.
— Вам чем-нибудь помочь, дорогуша?
Отто возмущенно прошептал:
— Говори «миссис».
— Миссис Дорогуша. Чего вам взвесить?
— У вас есть ребрышки?