Рен вышла обратно на улицу с барами и клубами. Людей, как будто меньше не стало. Интересно, сколько она провалялась в отключке? Рен шагала мимо очередей, столпившихся людей, не обращая внимания на косые взгляды.
– Рен, твою мать! – воскликнул вышибала на входе в бар, где она работала. – Что стряслось?!
– Меня ограбили, – выдала она первое, что пришло в голову. – Ударили по голове и стащили сумку. Можешь вызвать мне такси? После следующей смены верну, обещаю.
– Конечно, какие вопросы? Ты сама-то как? Может, лучше в больницу? Выглядишь хреново.
– Нормально, – отмахнулась Рен. – Отосплюсь и буду как новенькая.
– Лица-то разглядела? – Рен покачала головой. – М-да уж. Хоть травмат с собой носи, ей Богу.
Мужчина достал телефон и через приложение вызвал такси. Рен мельком увидела стоимость поездки, и ей стало дурно.
Машина приехала через пять минут. Поблагодарив вышибалу, Рен забралась на заднее сиденье. Водитель, увидев её, скривился, но говорить ничего не стал. Автомобиль покатил по улице.
Всю дорогу Рен думала о том, что будет делать дальше. Она не чувствовала себя плохо. Головокружение прошло, раны и места ударов не болели. Словно ничего и не случилось. Словно она просто вышла со смены, вызвала такси и поехала домой. Пустота. Даже рабочей усталости не было. На месте всего того, что Рен должна чувствовать, было лишь желание разорвать тех ублюдков голыми руками. Она знала – сможет. Странная уверенность текла по её венам вместе с кровью. Эта ночь сломала её. Уничтожила, заставив переродиться в новую Ренэйт Бэкланд, не чувствующую жалости.
Она выследила их по одному.
И для этого Рен не понадобились ни сыщики, ни доски с фотографиями и записями, которые показывают в детективных сериалах — ничего. Странно, она просто чувствовала, куда идти и что делать. Стоило только подумать о той ночи, как тени в углах комнаты, на улице начинали шевелиться и вести Рен за собой.
Ей не понадобились ни хитроумные ловушки, ни планирование расправы. Рен не кралась, не вскрывала замки, не разбивала окна. Она звонила в дверь, громко стучала, не собираясь оставаться незаметной. В глазах ни одного из ублюдков Рен не увидела узнавания. Для них она была кем угодно, но не восставшей из мёртвых загубленной ими жизнью. Даже грустно, что они так и не поняли, от чьей руки подохли. Возможно, стоило и рассказать, напомнить, но Рен была слишком ослеплена яростью.
В руках у неё не было ничего. Ни биты, ни арматуры, ни ножа. Войдя в дом, Рен хватала первое, что попадалось под руку, и била. Ублюдку крупно везло, если удар приходился в висок – так он мог подохнуть быстро и не особо болезненно. Рен ломала их руки, ноги, рёбра, челюсти. Она делала то, что не так давно доставило им удовольствие. Резала кожу, выжигала глаза, тушила сигареты о язык. Пинала и била до тех пор, пока голова не превращалась в кровавую кашу. Это было не красиво, не быстро. Месть Рен грязная, кривая и захлёбывающаяся в крови – как и её ярость.
Раньше Рен думала, что никогда бы не смогла убить человека или умышленно причинить кому-то вред, но, стоило только увидеть одного из её насильников, как тело наполняла ярость. Первобытная, горячая. Рен ей не сопротивлялась. Она отдала себя во власть ярости и безжалостному отмщению. Её не волновало, что у кого-то могла остаться семья. Пёс, о котором некому позаботиться. Не волновало так же, как и их не волновала её судьба. Руки её не дрожали, не были ни капли страха или сожаления. Ничего. В Рен не осталось ничего, что могло бы воззвать к совести.
Последствия для неё самой Рен тоже не заботили. Если бы её арестовали, она бы просто сдалась. Признала вину, не раскаиваясь ни на секунду. Ей сломали жизнь. Уничтожили, и расправа – меньшее, что Рен могла сделать, чтобы отомстить за себя. Но это принесло удовлетворение. Она исполнила обещание, данное самой себе в том переулке, где её бросили умирать, и теперь она могла попытаться жить дальше.
О словах того парня, Питера Пэна, Рен не думала. Она прекрасно помнила, что он сказал о её душе, но собственная смерть казалась Рен такой далёкой, что она не переживала. Когда ещё это случится? Через год? Десять? В далёком когда-нибудь. Кто-то мог бы посчитать Пэна сумасшедшим, не придать его словам никакого значения, но Рен на себе испытала его… силу? Магию? Она не знала, что это было, но отчётливо помнила клубившиеся вокруг него тени и чутьё, помогавшее ей выследить насильников. Рен не думала о том, что когда-то может произойти. Она жила дальше и вскоре совсем забыла о том, что её ждёт.
Через полгода Рен вновь встретилась в Питером Пэном.
Она возвращалась домой с работы на такси. Поздняя ночь, дождь лил так, что ничего не было видно. Машина медленно двигалась по забитым дорогам, дворники не справлялись с потоком воды, заливающим лобовое стекло, водитель то и дело ругался и сигналил. Они остановились на светофоре. До дома оставалось ещё далеко. Рен увидела быстро приближающиеся к ним фары, но ничего не успела сделать – внедорожник влетел в дверь с её стороны с такой силой, что такси отбросило на обочину. Боль пронзила всё тело. Осколки разбившегося стекла впились в её лицо, руки. Вдалеке кто-то кричал. Рен медленно открыла глаза.
– И вот мы снова встретились, – ухмыльнулся кто-то справа.
Рен повернула голову и увидела Питера Пэна. Его зелёные глаза сверкали, а в руках клубились тени.
– Чт… – прохрипела она.
– Не думала же ты, что я позволю тебе жить? – рассмеялся Пэн.
Рен закрыла глаза и провалилась в темноту.
В ту ночь Ренэйт Бэкланд снова умерла. На этот раз – навсегда.
Очнулась Рен посреди поляны. Распахнув глаза, она увидела тёмное небо, усыпанное яркими звёздами. Над ней проплывали два светящихся диска луны. Голую кожу неприятное кололи травинки, камушки впивались в позвонки. Резко сев, Рен огляделась. Это точно был не Чикаго. Может, она в коме и видит какой-то странный сон? Хотелось верить, но Рен знала – всё это не сон, а она уже никогда не очнётся по-настоящему.
Мысль о собственной смерти вышибла из лёгких весь воздух. Её сковал страх, она затряслась – то ли от холода, то ли от охватившей её паники. Нет, она не могла умереть! Рен же… выкараблась тогда, когда её бросили умирать в подворотне. Она выжила, отомстила. Неужели, обычная авария способна у неё всё отнять? Рен застыла – в голове возник образ Питера Пэна, которого она увидела перед смертью. Его зелёные глаза, светящуюся татуировку бражника на шее и фразу «Не думала же ты, что я позволю тебе жить»Значит… Значит, Пэн всё подстроил? Специально соблазнил на сделку, дал то, что она хотела, а потом убил? Чёрт!
Рен рухнула на траву и зарыдала. Она била кулаками землю, кричала и плакала. Пэн её обманул, и теперь она вообще чёрте где без капли понимания, что делать дальше. Рен мысленно взывала к Пэну, надеясь, что он появится, и она сможет выцарапать его глаза. Сделать хоть что-нибудь, чтобы не было так мучительно страшно.
Но вместо Пэна на поляне появился кто-то другой. Рен услышала его голос, но ни слова из речи не поняла. Она резко вскинула голову. Мужчина стоял в паре метрах от неё. Свет двух лун делал черты его лица резкими, а рога… Рога? Рен зажмурилась, тряхнула головой, надеясь, что ей это привиделось. Не привиделось. Голову незнакомца действительно венчали два рога, какие изображают у демонов на картинках.
– Кто ты? Что тебе нужно? – заорала Рен дрожащим голосом.
Мужчина ответил, но Рен не поняла ни слова.
– Я не понимаю, чёрт тебя возьми! Не понимаю!
Рен вновь упала на траву. Она рыдала, сотрясаясь всем телом.
– Не понимаю… Не понимаю… Господи, пожалуйста, помогите кто-нибудь… Прошу…
– Ну раз ты просишь, – услышала она голос мужчины. – Я хоть и не Бог, но тоже на кое-что гожусь.
Рен оторвала голову от земли и, не прекращая плакать, посмотрела на незнакомца.
– Кто ты? – спросила она с мольбой. – Что это за место?
– Меня зовут Оук, а это – Неверленд. Пристанище душ тех, кто заключил сделку с Питером Пэном. Пристанище таких, как ты.
– Я… я умерла? – выдавила Рен, пусть и так знала ответ.
– Ну конечно, – улыбнулся Оук. – Иначе в Неверленд не попасть. Бедняжка. – Он подошёл к Рен, опустился на корточки. Теперь она увидела, что его волосы наполовину белые, наполовину – чёрные. – Тебе, наверное, страшно? Но ничего, я помогу тебе. Согласна? Примешь от меня помощь?
Рен не спешила с ответом. Она смотрела на этого Оука и не могла согласится, пусть ей и было страшно. Один раз ей уже предложили помощь.
– Не бойся, – нежным голосом проговорил Оук, погладив Рен по щеке. – У меня нет цели обидеть тебя или обмануть. Я несу ответственность за все души в городе. И теперь за тебя. Магия не позволит мне нарушить нашу сделку.
Сглотнув, Рен кивнула.
Оук казался ей странным, но не пугающим. Доверие не вызывал, но от него иходила уверенность, которая обволокла и Рен. Ему хотелось довериться и вверить себя в руки, увешанные золотыми украшениями. Может, Оук поможет Рен найти Пэна и вернуться домой? Оук улыбнулся, снял пиджак и набросил на плечи Рен. Протянув руку, Оук помог ей встать и повёл в сторону города, огни которого виднелись вдали.
Рен шагала на трясущихся ногах, зубы стучали, а рука вцепилась в локоть Оука. Она шагала, а мысли были заняты лишь Питером Пэном, убившим её во имя сделки. Питером Пэном, которому Рен жаждала отомстить за разрушенную жизнь.
