Бетти Алая – Кавказский варвар. Под прикрытием (страница 11)

Ныряю пальцами между ног. Господи, так мокро! Я горячая, влажная, готовая. Отпускаю к чертовой матери весь контроль.

Стону, выводя нетерпеливые круги вокруг клитора, ощущая, как мои собственные соки смешиваются с душевой водой. Расставляю ноги шире, прикрываю глаза. И вижу его… Не мускулы, не красивое суровое лицо… а именно эту заботу. Терпение. Кружку с чаем в жилистой мощной руке.

— Дура, — бормочу сама себе, чувствуя, как внизу живота нарастает напряжение. — Он же такой… мужественный… ммм… чертовски красивый… аааах! И глаза у него невероятные. А ты думаешь о его заботе и о том, как он делал тебе чай.

Ненормальная. Сломанная. Но именно эта мысль, этот парадокс кажется мне сейчас верхом сексуальности.

Когда мужчина, этот дикий варвар, готов ради тебя стать нянькой. Вытереть пот со лба. Бормотать глупости, лишь бы ты не отключалась…

Взрываюсь в невероятном ярком оргазме. У меня подкашиваются ноги, я вся дрожу мелкой дрожью. Уши закладывает, я не слышу собственный крик, заглушаемый шумом воды.

Опускаюсь на кафельный пол, обнимаю себя руками, стараясь удержать разлетающиеся осколки себя самой. На место эйфории неумолимо приходит горечь. Пустота. Одиночество.

— Его нет, идиотка! Ты одна и ты должна спасти этих девочек! Пошалили и хватит, — шиплю на себя, резко выкручивая кран.

Я быстро и методично, почти с яростью, домываюсь, выскакиваю из душа. Надеваю большой мягкий махровый халат.

Выхожу. Иду в спальню, где все так же шикарно и бездушно. Огромная кровать без изголовья, застеленная серым шелком. Ни картин, ни безделушек. Холодный свет встроенных светильников. Кажется, даже звук здесь глохнет, поглощенный идеальной отделкой.

Надеваю алую шелковую ночнушку. Тонкую, соблазнительную. Ложусь спать, стараясь думать о завтрашнем дне, а не о тепле ладоней Саида.

Утро наступает внезапно. Меня будит громкий настойчивый звонок в дверь. Резко распахиваю глаза.

Прокручиваю в голове вчерашний день. Встаю. Прямо так, в шелке, босиком, иду открывать. Юлия Соколова — стерва, знающая себе цену. И умеющая использовать свою сексуальность.

— Доброе утро, — на пороге стоит хмурый невысокий мужик в темной куртке. — Юлия?

— Именно так, малыш, — намеренно растягиваю слова, откидывая светлые волосы на другое плечо. Мне мерзко от самой себя.

— Вам доставка, — он протягивает маленький конверт из плотной бумаги. — Можете не расписываться. Просьба после прочтения носитель уничтожить.

Он разворачивается и уходит, не дожидаясь ответа. Закрываю дверь на все замки.

В конверте матовая серебристая флешка. Крошечная. На корпусе лаконичная буква «А» с изящной закорючкой.

Амариллис.

Вот же высокомерный ублюдок, этот Гордон!

Беру ноутбук, который мне приготовил Глеб. Для Юлии Соколовой. Там рабочие программы, «мои» кейсы, кое-какие «личные» фото и парочка запретных видео для создания образа порочной, циничной души.

Я более чем уверена, что на этой флешке есть программа-шпион, и она досконально прошерстит все, что есть на ноутбуке. Скорее всего, они используют нейросеть для анализа. И подробный отчет ляжет на стол Герману.

Вставляю флешку. На ней один файл. Блокнот. Открываю.

Доброе утро, Юлия Александровна.

Позвольте выразить признательность за предоставленные материалы. Ваш профиль — один из немногих, кто действительно понимает суть работы с «сопротивляющимся материалом».

Теория, однако, интересует меня меньше практики. Поэтому приглашаю Вас продемонстрировать Ваш метод уже сегодня. В 22:00 за вами заедет машина. Вы посетите одно из наших закрытых мероприятий, где сможете сразу применить свои компетенции для оценки «активов». Это и будет вашим собеседованием.

Форма одежды: вечерняя. На ночь ничего не планируйте.

Жду с нетерпением.

Г. А.

Закрываю файл, намереваясь сохранить его для анализа Лейлы. Но тут экран моего ноутбука гаснет, а когда вновь загорается, то файла уже нет. Интересненько…

ГЛАВА 13. Врата ада

— Хмм, — тяну, разглядывая косметичку Юлии Соколовой. Всё здесь кричит о деньгах: золотые крышечки, логотипы премиальных брендов. Я с косметикой всегда на «вы». Не до того. Жаль, не взяла у Лейлы пару уроков по стрелкам.

Свят качается на стуле, который скрипит так, словно молит о пощаде.

— Умеешь рисовать стрелки? — спрашиваю рассеянно, в очередной раз стирая ватным диском кривую линию с века.

— Если только на карте, — отвечает он, надувая пузырь из жвачки. Эти дурацкие пузыри, как ни странно, меня успокаивают.

— Бесполезен, — фыркаю беззлобно.

Я не выхожу из образа. Не уверена, что погасший экран ноутбука не активировал какую-нибудь программу-шпион. Для связи с Глебом мы выбрали небольшую кафешку напротив моего дома, туда я буду ходить за кофе ранним утром в определенные дни.

Наконец стрелки получаются ровными, и я чувствую лёгкую панику. Юлия Соколова должна уметь рисовать стрелки. Обязана!

— Время, — коротко бросает Свят.

Кивнув, быстро крашу ресницы, наношу на губы кроваво-красную помаду и стягиваю волосы в тугой стервозный конский хвост.

В гардеробной выбираю тёмно-изумрудное платье с закрытым верхом, длиной до колен. Оно облегает мое тело, как перчатка. Подчёркивает каждый изгиб. Соблазнять Германа не входит в мои планы, но статистика не врёт: красивых женщин слушают внимательнее. Мне нужно использовать любое оружие.

— Хоть маникюр сделала, — бормочу, надевая туфли на высоких каблуках в тон платью. — Ох, вечер будет длинным. И томным.

Каблуки я ненавижу. Даже армейские берцы — настоящий рай для моих ножек тридцать седьмого размера по сравнению с этими монстрами. Уже на втором шаге сводит лодыжку. А про мозоли я вообще молчу!

— Шикарно выглядите, леди-босс, — ухмыляется Свят, окидывая меня оценивающим взглядом. Так, будто впервые видит без камуфляжа. А ведь и правда впервые. Обычно в офисе я не хожу в платьях.

Беру сумочку, вздёргиваю подбородок.

— Я плачу тебе не за комплименты, Вася, — сухо бросаю, проходя мимо. Он срывает пиджак со спинки стула и следует за мной.

Лестничная клетка дышит холодной роскошью. Пол из полированного чёрного мрамора отражает свет хрустальных плафонов. На стенах висят абстрактные полотна в тонких золотых рамах. Воздух пахнет свежестью и деньгами. Очень большими деньгами.

Чертовы каблуки! Ноги начинают болеть уже у лифта. Но я держусь ровно. Всюду камеры. Любую из них может в эту секунду просматривать Герман. Безопасных зон не остаётся. Маска Юлии Соколовой, чуть пузырясь на лице, постепенно прирастает к коже каждым высокомерным взглядом, каждым острым словом.

— Добрый вечер, — раздаётся сзади мужской голос. — Я вас раньше тут не видел.

Даже не оборачиваюсь. Сосед? Или проверка от Германа? Слова срываются с губ помимо моей воли.

— А вы всех соседей знаете?

— Всех, — чувствую, как рядом напрягается Свят. — А вот цыпочку с такой задницей, да ещё в компании телохранителя… Звезда, что ли? Или блогерша? Познакомимся?

— Вася, — тихо говорю я.

Свят делает резкий выпад. Сзади раздаётся короткое бульканье и глухой звук падающего тела. Внутри всё сжимается. Это жестокость. Чистая, без прикрас. Такие, как Соколова, не спорят. Они устраняют.

Двери лифта открываются. Я вхожу. Следом, поправляя пиджак, вваливается Свят. На полу остаётся лежать мужчина. Высокий, привлекательный, в дорогом костюме.

— Он хоть живой? — сглатываю ком в горле.

— Просто вырубил. Пусть отдохнёт, — усмехается Свят. — Полезно будет. Может, научится с соседками знакомиться.

Внизу он открывает мне дверь машины.

— Настолько вошёл в роль? — уже в салоне позволяю себе улыбнуться.

— Надо соответствовать. Я башкой перед Саидом за тебя отвечаю. Проморгаю мелочь, он с меня шкуру сдерет.

Я замолкаю. Саид. При одном упоминании его имени внутри всё переворачивается. Вспоминаю вчерашний душ, свою слабость, стыд. Сорвалась. Жалкая раба тела.

— Ничего себе, — хмыкает Свят, когда мы съезжаем с шоссе.

Вокруг ни души. Только лес да темнота. Ни фонарей, ни ориентиров. Машину бросает на ухабах сельской дороги.

— Что за подвеска у этого «Мерседеса»?! — шиплю, едва не стукнувшись головой о стекло.

— Миль пардон, мадемуазель, — Свят выворачивает руль. — Ваши дружки не удосужились асфальт положить.