Бетина Антон – Нацисты в бегах. Как главный врач Освенцима и его соратники избежали суда после жутких экспериментов над людьми (страница 7)

На слушаниях в Иерусалиме, перед затихшей аудиторией, Элиас вспоминала этот момент с печальным выражением лица: «Я родила прекрасную девочку, лежа на голых камнях. Ни мыла. Ни горячей воды. Ни ваты». Она сделала паузу, словно набираясь храбрости, и продолжила: «Ничего. В собственной грязи, с ребенком, я подошла к своей койке. У меня не было матраса, только покрывало, которым я укрыла нас обеих» [23]. Условия были настолько плачевными, что акушерка даже не могла простерилизовать ножницы, которыми перерезала пуповину. Не было и пеленок [24]. На следующий день Менгеле пришел с ежедневным визитом и увидел, что Элиас родила. Он долго смотрел на ребенка, а затем приказал перевязать грудь матери тугой повязкой, чтобы она не могла кормить. Он хотел знать, как долго новорожденный сможет прожить без грудного вскармливания [25]. Вскоре Элиас почувствовала, как ее грудь наполняется молоком. Ребенок был голоден и плакал без остановки. Менгеле приходил каждый день, чтобы проверить повязку и посмотреть на ребенка [26].

После семи дней агонии и отчаяния Мака Штейнберг, другая чешская заключенная, предложила помощь. Она достала инъекцию морфия и передала ее Элиас, сказав, чтобы та сделала укол ребенку. До депортации в Освенцим Штейнберг работала врачом – она давала клятву Гиппократа и не могла убить – ввести морфий ребенку сама. Она объяснила Элиас, что Менгеле уже решил отправить ее с ребенком в газовую камеру. У младенца, от которого остались лишь кожа да кости, и так не было шансов выжить, но Элиас еще могла спастись.

Спустя сорок лет после произошедшего Элиас заявила внимающей аудитории: «Я убила собственную дочь».

Она снова сделала паузу, провела языком по губам и продолжила: «Утром приехал Менгеле, и я готовилась отправиться в газовую камеру. Но ему нужна была не я, а мой ребенок. Он не нашел ее тело в куче трупов перед нашим блоком», – грустно сказала с покорным выражением лица. Так Элиас избежала крематория, но не смогла избежать мучительной боли от потери дочери.

К концу трехдневных слушаний всем собравшимся экспертам стало ясно, что собранных свидетельств достаточно, чтобы осудить Менгеле по-настоящему. «Имеющейся совокупности доказательств достаточно для предания суду врача СС гауптштурмфюрера Йозефа Менгеле за военные преступления и преступления против человечества», – заключил Телфорд Тейлор, прокурор США. Теперь предстояло самое сложное – разыскать обвиняемого.

На следующий день после окончания слушаний генеральный прокурор США Уильям Френч Смит объявил, что Министерство юстиции начнет расследование с целью найти Менгеле. Сообщения о том, что американцы схватили, а потом отпустили нацистского врача вскоре после окончания Второй мировой войны, также будут расследованы. Беспрецедентный розыск будет вести Управление специальных расследований (OSI), а ЦРУ и Пентагон окажут поискам всю необходимую поддержку [27]. Журналисты с нетерпением ждали новостей о деле Менгеле. Американские телеканалы показали десятки репортажей о его побеге и совершенных им преступлениях, а свидетельства жертв и вопросы, связанные с поведением США после войны, усилили интерес общественности к этой теме. Многие подозревали, что Штаты симпатизируют беглецам из Третьего рейха, ведь в послевоенный период они завербовали сотни нацистских ученых для работы над военными и космическими проектами.

Самым ярким примером можно считать Вернера фон Брауна, создателя ракет «Фау-2», запущенных над Лондоном и Антверпеном в конце Второй мировой войны. «Фау-2» (V-2, где V означает Vergeltung или «месть» по-немецки) – первая в истории баллистическая ракета, сложнейшее оружие с чрезвычайно дорогой технологией для близкой к поражению Германии. Она была построена с использованием рабского труда в концентрационных лагерях, в таких тяжелых условиях, что во время ее строительства погибло больше людей, чем во время бомбовых налетов на британскую столицу. Фон Браун был инженером-механиком и офицером СС – организации, которую сами американцы на Нюрнбергском трибунале признали преступной, что не помешало NACA (предшественнице NASA) использовать его опыт. Работа фон Брауна над «Фау-2» и последующими ракетными проектами привела его и команду немецких ученых к созданию ракеты «Сатурн-5», которая впоследствии позволила запустить космический корабль «Аполлон-11», доставивший первых астронавтов на Луну в 1969 году, обогнав СССР в космической гонке. В разгар холодной войны Советский Союз не упустил возможности подчеркнуть, что Соединенные Штаты защищают нацистских беглецов.

Через три месяца после слушаний в Иерусалиме израильское правительство и Всемирная сионистская организация предложили вознаграждение в размере 1 миллиона долларов тому, кто предоставит информацию, способствующую аресту Менгеле. Это не первая огромная сумма, которую правительства, организации и охотники за нацистами готовы были заплатить в обмен на информацию о его местонахождении. Центр Симона Визенталя в Лос-Анджелесе и газета Washington Times уже предлагали столько же. Правительство Западной Германии предложило 300 000 долларов, сам Визенталь – 50 000 долларов, а Беата Кларсфельд, еще одна охотница за нацистами, – 25 000 долларов. Общая сумма составила почти 3,4 миллиона долларов – самое большое вознаграждение, когда-либо предлагавшееся за поимку преступника.

Это были большие деньги, и Лизелотта, великая защитница Менгеле, об этом знала. Объявления с указанием суммы вознаграждения появились в газетах и крупных журналах не только в Бразилии, но и по всему миру. Она могла стать миллионершей. Но даже когда Менгеле был уже мертв, она предпочитала молчать и жить незаметно. Она вела тихую, спокойную жизнь, работая учительницей в немецкой школе в Сан-Паулу.

Лизелотте, конечно, хотелось верить, что Менгеле остался для нее в прошлом, но внезапный интерес мировой общественности к его персоне грозился нарушить ее покой. В мае 1985 года власти США, Израиля и Германии встретились во Франкфурте и объявили, что координируют усилия по аресту и судебному преследованию нацистского врача. Кусочки головоломки собирались вместе, и меньше чем через месяц они доберутся до беглеца – вернее, до того, что от него осталось [28].

Глава 4

Сохранение тайны

Вскоре после смерти дяди Питера Лизелотта и Вольфрам Боссерт взяли детей, чтобы тайком посетить кладбище Эмбу[11]. Никто не знает, как они объяснили двум подросткам отсутствие имени покойного на надгробии, и тем не менее доподлинно известно, что они знали – там покоится их дядя. Боссерты приехали в последний раз попрощаться с человеком, который так долго присутствовал в их жизни. Как и в каждой семье после смерти близкого, им было необходимо срочно решить несколько практических вопросов. Лизелотта решила сохранить подлинную личность тела в тайне еще в тот момент, когда передала поддельные документы полицейскому на пляже. Она хотела забыть о произошедшем и жить дальше как ни в чем не бывало. Только вот хранить абсолютное молчание было невозможно: Лизелотта должна была рассказать об этом нескольким людям, прежде всего Гитте и Гезе Стаммерам, венгерской эмигрантской паре, ставшими первыми защитниками Менгеле в Бразилии.

Старый нацист прожил в семье Стаммеров тринадцать лет – практически целую жизнь для преступника в бегах. Они расстались в начале 1975-го из-за некоторых разногласий, и Менгеле переехал в дом, зарегистрированный на имя Гитты[12]. Дом находился на Альваренга-роуд, в Эльдорадо, на границе между Сан-Паулу и Диадемой. Именно на окраине города, среди небольших ферм и скромных людей, Менгеле провел свои последние годы. После его смерти дом внезапно опустел. Хотя у Боссертов не было близких отношений со Стаммерами, они должны были сообщить им эту новость – ведь эти две семьи стали сообщниками, и они единственные во всей Бразилии знали истинную личность Питера/Вольфганга[13].

Через два дня после похорон Лизелотта позвонила Гезе и рассказала ему о том, что произошло в Бертиоге. Не слишком беспокоясь, венгр оставил Боссертам всю мебель и личные вещи Менгеле, а в следующем году продал им сам дом[14]. Ирония заключается в том, что спустя десятилетия стало ясно, что личные вещи Менгеле имели гораздо большую финансовую ценность, чем сама недвижимость. В 2009 году Лизелотта продала дом чуть более чем за 25 000 долларов. Два года спустя, в 2011 году, ультраортодоксальный американский еврей купил на аукционе дневники, написанные Менгеле в Бразилии, за 245 000 долларов – дневники стоили почти в десять раз больше дома, где жил Менгеле [29].

О смерти Менгеле нужно было уведомить и его персонал. Вольфрам взял на себя труд сообщить фрау Инес Мелих, что в ее услугах больше не нуждаются. Мелих, вдова немецкого иммигранта, в последние несколько месяцев работала горничной в доме Менгеле. Лизелотта была уверена, что горничная ничего не знает о прошлом своего хозяина. Менгеле несколько раз посещал дом фрау Мелих в скромном районе Жардим Консорсио, потому что ему нравилось слушать, как ее дочь играет на пианино. Он даже сказал ей, что считает Бразилию «хорошей страной», но сожалеет о коррупции в правительстве [30]. Получив известия о смерти хозяина, фрау Мелих сообщила об этом садовнику. Луису Родригесу было всего пятнадцать лет, когда он начал работать в доме на Альваренга-роуд. За три года работы он подружился с «Г-ном Педро», с которым часто общался. Луис Родригес, в свою очередь, рассказал об этом Эльзе Гульпиан, бывшей горничной и безответной любви Менгеле.