Бет Рэвис – Судьба магии (страница 41)

Я мчусь в другой конец зала и вновь наполняюсь магией Фрици. Раньше это было похоже на прикосновение, на ровный поток энергии, но сейчас это напоминает наводнение, магия проникает в мои мышцы, и ее сила настолько велика, что голова кружится.

«Вот чего добивается Дитер? Потому что это ощущение…»

«Опьяняет».

От этой мысли я едва не спотыкаюсь, но Фрици, ее спокойствие и связь с магией помогают мне двигаться вперед. Мощь, захлестывающая меня, хороша, но хороша она потому, что принадлежит ей, и все это возможно лишь благодаря Фрици, которая делится ею.

А брать ее магию самому?

При мысли об этом к горлу подкатывает желчь.

Именно взаимное согласие, общность магии делают ее ценной. Дело не в магии как таковой. А в том, что она принадлежит Фрици и та отдает ее добровольно.

Пока я сражаюсь, чувствую присутствие Фрици, хотя она и отошла к дальней стене. Она прислонилась к каменной кладке так, словно ей трудно дышать и она задыхается. Я истощаю ее. Я не могу допустить, чтобы она напрасно подарила мне свою силу.

Алоис косится на меня из-за статуи, с которой бьется. Они с Корнелией работают слаженно, его меч и ее магия действуют в идеальной гармонии, парируя каждый удар. Я надеялся напасть сзади, но изваяние поворачивается, отражая мой выпад с такой силой, что я врезаюсь спиной в стол, и в голове мутнеет от удара, а зубы клацают. Алоис кричит, бросаясь вперед, но статуя уже поворачивается, чтобы оттолкнуть его. Я поднимаюсь, понимая, что только сила Фрици помогает мне устоять на ногах, а не моя собственная.

Я не могу заставить статую отступить, могу только отражать ее выпады и уклоняться от ударов, от новых атак. Монстр широким жестом взмахивает свободной рукой, бьет Алоиса по голове, и тот падает. Я слышу, как Корнелия выкрикивает его имя, и молюсь, чтобы он лишь потерял сознание, а не умер. Не могу повернуться, чтобы проверить, статуя уже надвигается, обрушивая на меня свой меч, удар за ударом, не давая возможности сделать выпад.

А потом изваяние ловко наклоняется, перехватывает рукоятку моего меча, и он отлетает в сторону, ударившись о пиршественный стол, отчего кубки с высохшим вином опрокидываются и разлетаются по покрытым плесенью блюдам, которые источают зловоние гнили.

Я засовываю руку в куртку, судорожно ощупываю рукава, но не нахожу ножа; теперь, когда враг оттесняет меня к стене, загоняя в тупик, у меня нет оружия.

Я перевожу взгляд на первую статую, ту, которая только наблюдает. На ее золотом торквесе три шипа. Два из них стали оранжевыми, как песчаник, и только один по-прежнему светится золотом.

Мой враг наносит удар кулаком, и я едва успеваю уклониться, пока грязь и камень сыплются на меня.

У меня нет оружия. Изваяние не знает боли и никогда не остановится.

Если я его не заставлю.

Я мысленно тянусь к Фрици и чувствую, как она тянется ко мне.

Если у меня не получится, значит, я лишил ее магии и оставил без защиты.

У. Меня. Все. Получится.

Я оказываюсь прижат спиной к стене. Отталкиваюсь ногами, врезаясь ботинками в торс статуи. Она не падает.

Хорошо. Я и не хотел ее уронить.

Я использую стену, чтобы упереться статуе в грудь, а затем отталкиваюсь, обхватывая ногами ее шею. С силой, которая, как знаю, мне не свойственна, я подтягиваюсь, хватаюсь за каменный венец из омелы на голове статуи и дергаю.

Чувствую, как песчаник трескается от моей хватки. Чувствую, как камень раскалывается со звуком, похожим на хруст костей, и тяну, выворачиваю и тяну, пока не отрываю чертовой твари голову. Содрогаясь от напряжения, статуя подо мной рассыпается, разбиваясь вдребезги, и ее каменная голова превращается в пыль в моих потных ладонях, когда я падаю на землю.

Фрици бросается ко мне.

– Ты… – начинает она, но я указываю ей за спину, не в силах сказать, чтобы предупредить ее.

Последнее изваяние, в которое набита солома, выходит вперед и замирает перед нами. Фрици резко разворачивается, а я, схватив меч, поднимаюсь с земли и встаю в защитную стойку.

Бой не окончен.

Но Фрици опускает мою руку с мечом.

Я чувствую, что сейчас она слабее, чем раньше, но последняя статуя не нападает. Вместо этого она поднимает руки вверх, и кусочки соломы, которыми она наполнена, вылетают и взмывают вверх, кружась вихрем сверкающих частиц, пока не собираются на протянутой ладони изваяния, обратившись в…

– Камень воздуха, – произносит Фрици, не сводя глаз с камня.

20

Фрици

Статуя протягивает камень. Отто смотрит, ожидая моего следующего шага, и наше дыхание эхом разносится по внезапно затихшей гробнице. Я слышу, как Корнелия и Алоис тихо разговаривают, когда осматривают рану, которую получила Корнелия, и их бормотание лишает меня беспокойства за их жизни.

Я сосредотачиваюсь на статуе. Она неподвижна и все еще протягивает камень, будто подношение.

– Это было слишком просто, – бормочу я.

Отто фыркает. Я чувствую, как израсходованный запас моей магии постепенно начинает восстанавливаться, словно ведро наполняется, пока в него непрерывно – кап-кап-кап – вливается дикая магия. Магия, которую Отто потратил для борьбы с монстрами. Я рада, что у Отто была возможность обратиться к моей силе, и не жалею о том ужасающе низком уровне, на котором, если судить по ощущениям, сейчас находятся мои запасы. Если не считать нехватки магии, в остальном мы целы. И относительно невредимы.

Я беру камень с ладони статуи.

В тот момент, когда моя кожа касается его, я моргаю и гробница меняется.

Отто исчезает. Шепот Алоиса и Корнелии стихает. Статуя передо мной деформируется, покрываясь рябью, и со вспышкой туманного белого света ускользает.

На ее месте стоит женщина с толстой, свисающей до пола косой почти седых волос, в которую вплетены растения – желтая агримония, шипастый кникус благословенный, пушистая зеленая крапива… эти растения используются для защиты и обрядов освящения. На женщине длинное свободное платье темно-синего цвета, воротник и рукава украшены вышивкой в виде животных. У нее та же безупречная, царственная осанка, которую я помню с прошлой встречи, и тот же испепеляющий взгляд бледно-голубых глаз.

– Здравствуй, Перхта, – приветствую я хриплым шепотом.

Она все еще сжимает камень в руке. Я накрываю его своей рукой, но она не отдает его.

Я решаюсь оглянуться. Гробница преобразилась. Теперь здесь только мы вдвоем, труп и единственная нетронутая статуя, стоящая в нише. Столы, уставленные драгоценностями и едой, выглядят как новые, будто праздник только начался, а подарки были выставлены на всеобщее обозрение. Теперь комнату наполняет ровный белый свет, не мерцание факелов и не сияние солнца, а что-то всепоглощающее, яркое и потустороннее.

Перхта, прищурившись, смотрит на меня.

– Тебе не следовало приходить, Фридерика Кирх. Этот камень не твой, и ты не должна им пользоваться.

– Я не хочу им пользоваться, – отвечаю я. – Я хочу уберечь его от…

– Лгунья! – Она обрывает меня криком, который эхом отражается от стен. – Я вижу твое сердце, чемпион, – если представится возможность, ты используешь его. Ты используешь их все. Ты разрушишь Древо и обречешь нас на гибель.

Мне хочется отпрянуть, скрыться от ее гнева, но в тот момент, когда я пытаюсь это сделать, чувствую, как натягивается моя кожа – рука прилипла к камню, удерживая меня на месте. Богиня бросает на меня гневный взгляд, который подсказывает, что она отпустит меня только тогда, когда будет сама готова.

Я расправляю плечи и заставляю себя встретиться с ней взглядом.

– Я не хочу уничтожать Древо, – пытаюсь я снова, но слышу в своих словах слабость. – Я не хочу, чтобы разрушение Древа привело к катастрофе, – по крайней мере, это правда.

Перхта презрительно усмехается:

– Но ты бы сделала это, если бы тебе дали шанс, полностью разрушила бы наши обычаи. Ты бы сделала так, чтобы ни одна ведьма не осталась связана с Древом. Думаешь, что я не чувствую исходящую от тебя дикую магию? Не слышу, какие страшные желания ты загадываешь в темноте? Ты разрушишь наш мир.

У меня все сдавливает в груди. От страха. Каждое ее слово наполняет ее присутствие мощью и давит на меня, пока я не забываю, что в этом зале был кто-то, кроме нас. Она богиня, и Хольда не может дотянуться до меня в гробнице, которую Перхта создала, чтобы сохранить камень. Теперь меня очень легко убить.

Но я задыхаюсь и от горя.

– Я не хочу разрушать наш мир, – молю я. – Это наш мир, и мой тоже. Я не хочу ничего разрушать!

– Ты каждым своим шагом порочишь наши порядки! – восклицает Перхта. – Ты…

– Я не делаю это намеренно! – Ее голос звучный, так что теперь я тоже кричу, отчаяние захлестывает меня. – Я никогда ни о чем подобном не мечтала! Не мечтала стать чемпионом богини, оказаться в центре вашей войны, оказаться здесь!

– И все же ты тут, и у тебя есть…

– Да. Я здесь. – У меня сводит челюсти, мышцы напрягаются так, что вибрируют. – Я здесь. И я видела, чего хочет Хольда, чего хочешь ты и Абноба, и я совсем не уверена, что все это правильно. Я не думаю разрушать наш мир. Но не могу позволить, чтобы остальной мир продолжал страдать, в то время как у нас есть возможность помочь. Вот чего я хочу. Не разрушить Древо. Не разрушить наши обычаи. А расти. Чтобы…

– А разве это не противоречит нашему учению, нашему образу жизни? Посмотри, как ты вошла в эту гробницу, как отбивалась от моих солдат. Это было испытание, проверка, достоин ли тот, кто ищет камень, а ты потерпела неудачу. Ты отказалась от своих знаний, заклинаний и практик, дарующих доступ к магии. Ты использовала связь, установленную между тобой и твоим воином, но даже ее ты извратила дикой магией! Ты отдала себя на милость самой отвратительной силы из всех, какие мы знаем, и используешь ее, чтобы очернить священный союз между ведьмой и воином, так что даже магия, на которой основана ваша связь, отвратительна.