Бертрис Смолл – Вспомни меня, любовь (страница 3)

– Теперь у нас уже пятеро сыновей, сэр. Маленькому Генри минуло два года в июне. Мы назвали его в вашу честь, – сообщила Блейз. – И как вы видите, скоро я разрешусь седьмым ребенком.

– Нет ничего прекрасней хорошей английской жены! – с чувством произнес король, и его спутники тут же потупились. – Как мне не хватает моей возлюбленной Джейн…

– Пройди сюда, Гэл, – предложила Блейз и подвела его к почетному месту на возвышении.

Следуя за королем, она заметила, что он припадает на одну ногу, и подумала, что нужно было приготовить ему более мягкое сиденье.

– Я велю привести сюда детей, как только ты захочешь их увидеть, – сказала Блейз. – Но я боялась, что они могут помешать.

– Глупости! – буркнул король, тяжело опускаясь в кресло. – Я хочу увидеть их всех, даже маленького.

Стоявший наготове слуга сразу же вложил в руку почетного гостя огромный кубок с вином, и король с жадностью осушил его. Блейз подала знак своей горничной Геарте и велела ей тотчас же привести детей. Сверху, с галереи менестрелей, полилась приятная музыка. Король откинулся назад и полулежал в кресле, наслаждаясь отдыхом.

В зал вошли дети Уиндхемов. Впереди шел наследник титула, лорд Филипп Уиндхем, замыкала шествие старшая дочь, леди Нисса Уиндхем, державшая на руках самого младшего брата.

– Позвольте представить вашему величеству моих детей, – официальным тоном произнесла Блейз. – Это Филипп, наш старший сын. Ему сейчас двенадцать лет. Вот Джайлс, ему девять; Ричард, восемь; Эдуард, четыре, и, наконец, Генри, два года.

Все сыновья Блейз и Энтони, в том числе младший, которого сестра спустила на пол, отвесили изящные поклоны.

– А это моя дочь Нисса. Тони воспитал ее как родную, но она – ребенок моего первого мужа, Эдмунда Уиндхема.

Нисса Уиндхем присела в глубоком реверансе, складки темно-розовой шелковой юбки красивым веером легли вокруг ее ног. Поднявшись, она скромно опустила глаза перед своим монархом.

– Так же хороша, как самая прекрасная роза Англии, – любезно отметил король. – Сколько ей лет, мадам?

– Шестнадцать, ваше величество, – ответила Блейз.

– Она помолвлена?

– Нет, мой господин.

– Почему же? Она достаточно хороша и к тому же дочь графа. Не сомневаюсь, что у нее отличное приданое, – заявил король.

– Здесь, в наших краях, нет никого, с кем мы могли бы сосватать ее, Гэл, – вполголоса пожаловалась Блейз. – У нее действительно отличное приданое. Оно включает Риверсайд, имение с хорошим домом и прилегающими землями. Нисса – прекрасно обеспеченная девушка, но… В самом деле, Гэл, я бы очень хотела, чтобы она некоторое время пожила при дворе. – На губах Блейз играла легкая улыбка, но глаза ее остро следили за реакцией короля.

Давясь от смеха, король предостерегающе помахал пальцем перед ее носом.

– Мадам, – прорычал он забавляясь, – у вас нет ни стыда, ни совести, но, впрочем, мне всегда было об этом известно! Вы вознамерились пристроить свою девицу, разве нет? А знаете ли вы, что каждая семья, где есть незамужняя дочь, да и просто любая дочь, именно теперь считает своим долгом докучать и надоедать мне просьбами зачислить этих девиц в штат моей невесты? Об этом умоляют и знатные фамилии, и самые простые. – Его взгляд скользнул по Ниссе. – А ты, моя прелесть, хочешь ли ты жить при дворе и служить новой королеве?

– Если это угодно вашему величеству, – спокойно ответила Нисса и в первый раз взглянула прямо в глаза короля.

Его величество отметил про себя, что у нее такие же чудесные фиалково-синие глаза, как у матери.

– Жила она где-нибудь, кроме дома? – обратился король к Блейз.

Графиня покачала головой:

– Нет, Гэл, она – простая деревенская девушка, как и я.

– В таком случае, боюсь, наши придворные повесы слопают ее в один миг, – вздохнул король. – Это было бы плохой услугой в ответ на твою дружбу, Блейз Уиндхем.

Блисс Фицхаг, графиня Марвуд, старавшаяся не пропустить ни слова из этой беседы, решила вмешаться:

– Все говорят, что принцесса Клевская – дама строгих правил и доброго нрава. Я уверена, ваше величество, что при ней моя племянница будет в полной безопасности. Кроме того, мой муж и я в этом сезоне намереваемся вернуться ко двору, и я со своей стороны присмотрю за Ниссой.

Блейз бросила сестре благодарный взгляд, в то время как король вновь заговорил:

– Прекрасно, мадам, в таком случае я велю назначить вашу дочь фрейлиной новой королевы, поскольку леди Фицхаг готова заменить вас. Что еще я могу сделать для вас? – закончил король уже гораздо более прохладным тоном.

– Назначить Филиппа и Джайлса пажами в свиту принцессы Клевской, – быстро проговорила бесстрашная Блейз.

Генрих Тюдор не смог удержаться от смеха при виде такой смеси дерзости и отваги.

– Не хотел бы когда-нибудь оказаться с вами за одним карточным столом, мадам! Сколько помню, вы всегда у меня выигрывали! Хорошо, я выполню вашу просьбу. Вижу, это прекрасные, воспитанные мальчуганы. – Король вдруг посерьезнел и заговорил вполголоса: – Когда ты была со мной, Блейз Уиндхем, то никогда ни о чем не просила. Помню, многие за это считали тебя дурочкой.

– Когда я была с тобой, Гэл, – в тон ему ответила Блейз, – мне ничего не нужно было, потому что у меня была твоя привязанность, твое уважение.

– Они и сейчас твои, моя незабываемая деревенская девочка, – сказал король. – Вот смотрю на твоих замечательных детей и думаю, что это могли бы быть мои дети, возьми я тогда в жены тебя, а не тех, других.

– У вашего величества чудесный сын, принц Эдуард. Вы желаете ему счастья и благополучия, как и я желаю того же своим детям. Поэтому сегодня я просила за них. Вы знаете, что иначе я никогда не решилась бы злоупотреблять вашим великодушием.

Подавшись вперед, король накрыл ее тонкую руку своей мясистой ладонью.

– Я никогда не знал ни одной женщины, кроме, может быть, моей незабвенной Джейн, в чьем сердце было бы столько чистоты и добра, как в твоем, моя деревенская девочка, – признался он. – Моя новая королева должна быть довольна, имея в свите твоих детей. – Он перевел взгляд на мальчиков. – А что думаете об этом вы, мастер Филипп и мастер Джайлс? Будете ли вы счастливы служить нам и нашей королеве?

– Еще бы, ваше величество! – хором воскликнули братья.

– А вы, госпожа Нисса? Будете ли вы столь же счастливы, как ваши братья? – Король хмыкнул и, не дожидаясь ответа, продолжал: – Готов поклясться, она покорит всех молодых мужчин при дворе. Вы еще пожалеете, леди Фицхаг, что взялись присматривать за этой английской розой.

– Я вполне способна сама за собой присмотреть, ваше величество! – вскинулась Нисса. – В конце концов, я старшая из детей моей матери.

– Нисса! – Блейз шокировала дерзость дочери, но король от души расхохотался:

– Не браните ее, мадам. Она напоминает мне мою дочь Елизавету. Нисса той же породы. Английская роза, но гордая, дикая роза. Приятно узнать, что у нее сильная натура. Эта сила понадобится при дворе, ты хорошо знаешь об этом, Блейз Уиндхем. А теперь накормят меня наконец или нет? Я выполнил все твои требования, Блейз! – хохотнул он. – Теперь у тебя нет необходимости морить твоего короля голодом.

Блейз подала знак, и немедленно в дверях показалась процессия слуг. Они несли на подносах плоды усилий поварих, сбившихся за последние сутки с ног в стремлении угодить своему королю. Как и обещала графиня, главным блюдом был ростбиф. Огромный кусок мяса, обвалянный в соли, обжаривали на вертеле до тех пор, пока сквозь слой соли не начал просачиваться ароматный сок. Затем подали светло-розовую деревенскую ветчину; жареную форель, сдобренную лимонным соком и красиво уложенную на свежий шпинат; ну и, конечно, паштет из куропатки, точнее, шесть паштетов, сквозь специальные отверстия в хрустящей корочке которых вытекал густой, пряный винный соус. На столе было несколько жареных уток, посаженных на серебряные блюда посреди озер из соуса с черносливом; и деревянные блюда, доверху наполненные нежными отбивными котлетами из молодой баранины; и разнообразные овощные блюда из зеленого горошка, лука и моркови с соусами из марсалы или сливок. Подали только что испеченный хлеб, и свежее деревенское масло, и небольшой аппетитный круг острого чеддерского сыра.

Король всегда был хорошим едоком, но сейчас Блейз потряс его аппетит. Он угостился ветчиной и ростбифом, съел целиком форель, утку, один из паштетов и шесть отбивных. Отдал должное и овощам, особо налегал на жареный лук, не обошел вниманием и хлеб, и масло, и под конец умял чуть ли не треть головки сыра. Его чаша ни на минуту не оставалась пустой, и пил он с таким же рвением, как и ел. Когда поднесли яблочный торт, он удовлетворенно вздохнул.

– Подайте топленых сливок, – приказал он слуге, держащему огромный поднос с тортом, и, когда требуемое принесли, откушал с очевидным удовольствием. – Отличный пир ты мне устроила! – поблагодарил король хозяйку, отдуваясь и расстегивая пояс. – Теперь уж я наверняка не проголодаюсь до самого обеда.

– Если бы я съел столько, – прошептал лорд Морган своим зятьям, – я бы не проголодался до следующего Михайлова дня.

Когда король уже собирался отбыть на охоту, графиня Лэнгфорд, к своему величайшему удивлению, почувствовала, что у нее начинаются роды.

– Я ожидала не раньше чем на следующей неделе, – сокрушенно прошептала она, опасаясь, что это событие может ускорить отъезд короля.