Бертрам Чандлер – Ворота в никогда (страница 7)
— Я надеюсь кое-кого здесь поймать, — тяжело дыша, прошептал Биллинхарст, переходя на шепот.
— Вон тот вроде ничего, — предложил Граймс. У него явно открылось второе дыхание. — Немного потный, но здесь все такие.
— Нет… не то… Вот! Информация!
— Катящиеся шары не обрастают мхом, — ответил ему Граймс.
Круг за кругом, и еще круг.
Топ, топ, топ! Шлеп, шлеп, шлеп!
Когда шары закатятся
Когда шары закатятся,
Мы хотим быть в их числе,
Когда шары закатятся!
Справа от Граймса танцевала полуобнаженная девица, тощая и плоскогрудая. С каждым кругом она все теснее прижималась к нему.
Черт возьми, неужели она собирается его закадрить?! Надо как-то отказать ей, в то же время не обидев… Девица была совершенно не в его вкусе. И тут какой-то толстяк, обливающийся потом, протолкался к ним, не переставая танцевать, — к слову сказать, танец все больше напоминал марш. Граймс услышал, как толстяк шепнул девице:
— В два пополуночи у переправы Фицрой. Передай дальше!
Передав сообщение, он растворился в толпе танцующих. Каким-то образом тощая девица оказалась между Граймсом и чуть живым от усталости Биллинхарстом, тихонько напевая в такт музыке.
Загляните за травой,
Загляните за травой.
В два ноль-ноль,
В два ноль-ноль,
Переправа Фицрой.
Загляните за травой!
Музыканты заиграли другую тему, но она продолжала напевать как ни в чем не бывало:
Помечтаем на свободе,
Помечтаем на свободе,
Трава мечтаний,
Трава мечтаний,
Свободно помечтаем…
Она скорчила рожу Биллинхарсту, одарила Граймса очаровательной улыбкой и скрылась в толпе.
Круг за кругом, и еще круг, постепенно приближаясь к выходу.
Мы закатимся в ворота!
Мы закатимся в ворота!
Мы закатимся в ворота!
И когда вы будете на подходе,
Мы будем уже там!
Биллинхарст, набрав в легкие побольше воздуха, с большим энтузиазмом пропел заключительную фразу: «Мы будем уже там».
8
Но они едва не оказались совершенно в другом месте.
Около Домини-Холла произошла небольшая разборка. Мнения о причинах их возникновения были различны. В одной утренней газете писали, что толпа, распевая «Мы прокатим по ублюдкам», налетела на группу полицейских. В другой газете сообщили, что полицейские набросились на небольшую группу молодых людей, возвращавшихся с «Всеобщего качения», хотя те вели себя вполне миролюбиво.
Однако на самом деле главным виновником инцидента был Граймс. Громкие песни, напоминающие песнопения людей каменного века, воскресили в нем воспоминания юности, когда он был кадетом ФИКС, в меру буйным, как и все его сверстники. В те славные времена они с приятелями частенько развлекались, распевая различные песенки в пределах слышимости какого-нибудь стража порядка. Он стал решительно убеждать Биллинхарста выучить слова (последнему это совсем не понравилось). Зато Павани мгновенно поддался на агитацию и запел, а полдюжины парней и девушек, очень кстати проходивших мимо, с удовольствием подхватили:
Вот полицейский на посту —
Вон там, вон там!
Вот полицейский на посту —
Вон там, вон там!
Вот полицейский на посту —
Носки воняют за версту!
Вот полицейский на посту —
Вон там, вон там!
Когда они затянули песню по третьему разу, при каждом повторе прибавляя громкости, несколько полицейских попытались угомонить певцов. Однако дубинками дело не ограничилось. В ход были пущены электрошоковые ружья, отрегулированные так, чтобы причинять максимальную боль, но не приводить к потере сознания. На помощь Граймсу и его товарищам бросилась целая толпа гуляк. Тут над улицей застрекотал полицейский аэробот, и сеть, сброшенная с него, накрыла дерущихся.
Серебристые метки на форме полицейских действовали как индикаторы, и проволочная паутина соскальзывала с них, зато остальные крепко завязли. Аэробот проплыл над улицей, как рыболовецкий сейнер над стаей рыб. Сеть с уловом, болтающаяся под днищем, была с позором доставлена в участок. Граймс, Биллинхарст и Павани могли запросто провести ночь в камере. Однако дежурный лейтенант опознал Павани, который часто выступал в роли связующего звена между полицией и таможней. Он отозвал троих граждан Лорна, словно для допроса, и те последовали за ним под сочувственные и ободряющие возгласы остальных арестованных. Биллинхарст наконец-то получил возможность дать волю чувствам.
— Ты чуть было все не испортил, коммодор, — прорычал он.
— Если ты «шар», то должен катиться! — без тени раскаяния отозвался Граймс.
— Эй, лейтенант, как-там-вас! — заорал Биллинхарст. — Я начальник таможни порта Форлон, занимаюсь расследованием контрабанды наркотиков. Это Джон Граймс, — он испепелил коммодора яростным взглядом, — коммодор Флотилии Миров Приграничья, он работает со мной… или против меня, судя по сегодняшнему концерту. С субинспектором Павани Вы знакомы.
— Чем могу помочь, сэр?
— Мне нужен транспорт и люди. Вооруженные, слышите?
— И карта, — вставил Граймс. — И вся информация о географии местности, какую ты сможешь предоставить. — Он подождал, не добавит ли чего Биллинхарст, и продолжил: — Похоже, что сегодня к двум пополуночи на переправу Фицрой доставят партию наркотиков.
— В офисе капитана есть карта, — сказал лейтенант. — Прошу за мной.
На крупномасштабной топографической карте, которая украшала стену офиса, был изображен порт Дальний и окрестности в радиусе пятидесяти километров от центра города.
— Переправа Фицрой недалеко отсюда, — Офицер ткнул пальцем в карту. — Вот мост — автодорожный и монорельсовый одновременно. К северу от моста расположена деревня Дэвидшем. Там служит один-единственный младший констебль… — лейтенант фыркнул, — который в данный момент наверняка закутался в теплое одеяльце и смотрит десятый сон. Я проходил там службу до того, как получил сержанта. В Дэвидшеме никогда ничего не случается. Так что… с трудом верится, что к северу от переправы Фицрой будут раздавать наркотики. Далее… что мы видим на юге? Ага, мы видим пшеничные поля. А тут, — он снова ткнул пальцем в карту, — находится ипподром. Надеюсь, джентльмены найдут время и побывают на Кубке Ультимо. Незабываемое зрелище.
— А приземлиться там можно? — поинтересовался Граймс. Его совершенно не интересовали лошади.
— Там можно посадить крейсер, коммодор. И парочку истребителей. Ну, разве что галактический лайнер класса «альфа» может не поместиться, — и лейтенант расхохотался над собственной шуткой.
— Как я понимаю, на машинах установлены мигалки, — заметил Граймс. — Гхм… Что ж, мистер Биллинхарст, если мы воспользуемся полицейской машиной, то распугаем комитет по раздаче — или как там их называют. Предлагаю приземлиться подальше от дороги, к северу от ипподрома, а остаток пути проделать пешком. Но нам понадобится проводник. Лейтенант, кто из ваших людей знает этот район?
— Например, я, сэр.
— Отлично. У вас есть какой-нибудь транспорт, от которого не будет много шума? Инерционный двигатель ревет так, что перебудит всю округу.
— У нас есть дирижабли, сэр. Разработаны специально для нашей планеты, для нужд полиции.
— То, что нужно, — отозвался Граймс. Да, человечество вновь возвращается к воздухоплаванию.
— Мне казалось, что на Ультимо не совершается по-настоящему серьезных преступлений, — заметил он вслух.