Бертрам Чандлер – Смех мертвых (страница 163)
Наконец я обнаружил разрыв в вертикальной стене — широкую плоскую полку, над которой начинался пологий склон. Но этот выступ находился в шестидесяти футах надо мной. Я пытался добраться до него и всякий раз соскальзывал по склону. Пробовал снова и снова, пока руки не начали кровоточить. Тогда я развернулся и пошел прочь.
Вскоре, шатаясь от изнеможения и отчаяния, я очутился в городе летающих огней — по крайней мере, мне так показалось. Из красного песка тут и там без всякого порядка поднимались тонкие черные башни. Каждую венчал огромный гриб оранжевого пламени.
Новый приступ ужаса парализовал меня. Тем более что вокруг царила мертвая тишина, и никакого движения. Опустившись на корточки под нависающим утесом, я попытался рассмотреть все в деталях. Живые огни, как я теперь начал подозревать, были не активны днем… И я чувствовал тошноту от страха, представляя, что может ожидать меня ночью.
По моим расчетам, я отошел от реки миль на пятнадцать. Теперь я, должно быть, находился где-то у восточной стены кратера, и стена утесов возвышалась предо мной. Чтобы изучить их, мне необходимо было пройти через город огней, но я так и не рискнул войти в него.
Я отошел от линии утесов, чтобы обойти город. Однако я старался сделать так, чтобы высокие огни оставались в поле зрения, и, тем не менее, я потерял их. Повернув налево я не смог ничего найти — только плоская песчаная равнина, укутанная в покрывало зеленоватого полумрака.
Я блуждал долго, пока песок и воздух не начали светиться. Наступали сумерки. Летающие огни пришли в движение. Предыдущей ночью они двигались по прямой, высоко и быстро. Теперь же они двигались низко и медленно, кружили. Я знал, что они ищут меня!
Тогда я по-быстрому вырыл в песке небольшое углубление и забился в него, весь дрожа. Один из полускрытых туманом огоньков приблизился и пролетел мимо. Другой остановился, прямо надо мной. А потом нырнул ко мне. Его бледный ореол потемнел. Парализованный страхом, я замер. Мне ничего не осталось, как ждать.
Постепенно он опускался все ниже и ниже, пока я не сумел рассмотреть его форму. Штуковина напоминала кристалл. Зачарованный страхом, я наблюдал за происходящим. Длиной около дюжины футов, по структуре своей она чем-то напоминала снежинку. В центре ее была синяя шестиконечная звезда. Сама же звезда находилась внутри призмы. Синий свет, пульсируя, проходил сквозь нее, тек наружу с лучей звезды и превращался в алый, выходя через стенки призмы. Не животное, не растение и не машина. Но оно было живым — живой свет.
Он опустился еще ниже.
Действуя чисто инстинктивно, я вытащил свой автоматический пистолет и три раза выстрелил. Пули отскочили от сверкающей поверхности призмы и рикошетом улетели в туман, в неизвестном направлении.
Странное существо зависло надо мной. Усики красного огня протянулись ко мне, словно ища что-то, действуя осторожно. Они обвились вокруг моего тела, и я почувствовал, что почти лишился веса. Они подняли меня к кристаллической призме. Вы можете видеть отметку, которую она оставила на моей груди.
Это прикосновение оглушило меня ослепляющей болью. Мое тело выгнулось, словно через него прошел гигантский разряд тока. Я смутно осознавал, что существо поднялось вместе со мной. Я чувствовал что другие кристаллические существа роятся вокруг. Но мой разум словно потух.
Я проснулся, свободно плавая в сверкающем оранжевом облаке. Настроение у меня было приподнятым, но я обнаружил, что не могу двигаться, не могу даже повернуться. Я пытался потянуться, дергался и извивался, но я не мог дотянуться ни до какого твердого объекта. Хотя ничего не удерживало меня, я оставался беспомощным, как черепаха, перевернутая на спину.
Я по-прежнему был одет. Моя фляга висела… точнее плавала… возле моего плеча. Мой пистолет оставался в наплечной кобуре, твердый, но невесомый. И еще… откуда-то мне было известно, что прошло уже несколько дней.
Борясь, пытаясь пошевелиться, я неожиданно почувствовал странное онемение в боку. Я рванул рубашку и обнаружил новый шрам, почти заживший. Тогда я решил, что эти странные существа прооперировали меня, изучая мое тело, точно так же, как я изучал их мир.
Должно быть, я на мгновение потерял сознание, когда почувствовал черную корку омертвевшей кожи с красным шестиконечном следом. Однако эмоции, которые я испытал после этого открытия, похоже, исчерпали мои силы. Я окончательно пришел в себя и находился в плохом настроении.
Но мой бок реально был поврежден. Оранжевое облако по-прежнему окутывало меня. Мой кристаллический тюремщик плавал в нем вместе со мной, однако держался в дюжине ярдов от меня. С невозмутимой беспечностью я заметил, что заключен в грибообразном облаке над одним из этих башен-цилиндров. Я стал пленником в этом чужеродном мне городе-пламени.
Какое-то время я просто плавал там, невесомый, как человек в космосе, отмечая собственное беспомощное положение словно сторонний наблюдатель. Равнодушно наблюдая за происходящим, я заметило, что внутри кристаллического существа перестал пульсировать огонь. Я словно грезил наяву, пока не наступила ночь.
Это сковало меня, уничтожило слабую искру надежды. Я вновь стал пинаться и извиваться, пытаясь выбраться из облака, которое окружало меня. Несмотря на все мои попытки, мне не удалось сдвинуться ни на дюйм.
В то время как я боролся, словно жук, насаженный на иглу, холодные огни вокруг меня загорелись ярче. Кристаллические твари должны были вскоре проснуться. И, без сомнения, они захотят закончить вивисекцию своей «морской свинки».
Я видел только один способ обмануть их. И я уже вытащил автоматический пистолет, собираясь пустить пулю себе с голову, но тут меня посетила одна хорошая идея. Я шесть раз выстрелил наобум в туман.
Это движение спасло меня. Ракета нуждается в топливе, для того чтобы сдвинуться с места. Пистолет стал своего рода реактивным двигателем. Отдача от каждого выстрела слегка подталкивала меня все дальше и дальше от спящего кристалла. Наконец я вылетел из грибообразного облака.
И вновь я попал в сети гравитации, но в этот раз она подхватила меня очень нежно. Опускаясь вниз на светящийся песок, я заметил свой самолет, который стоял у основания тонкой черной башни. Видимо, его тоже исследовали. Мотор какое-то мгновение не заводился, словно мои пленители поработали над ним так же хорошо, как надо мной. Наконец он завелся. Я сел, слепо взявшись за рычаги…
В этом месте манускрипт обрывался. Оставался лишь один исписанный лист. Казалось, слова были написаны тем же почерком — почерком Келвина, но писал он тупым карандашом, не всегда разборчиво.
Вот и конец моего
Вот, собственно, и все.
Я вызвал своего врача. У него было кислое лицо, как у шотландского пресвитерианина, которого ничуть не волновало то, что сейчас на дворе двадцатое столетие. Доктор прочитал рукопись, потом вздохнул, с негодующим недоверием косясь на трансмутировавшее тело, и с кислым видом посоветовал мне оставить в покое эту историю.
Возможно, это могло быть благоразумным, но я не мог так поступить. Слишком многих привлекали нездоровые слухи. И некоторые из них, я боюсь, исходили от моих коллег в Тайберне. С другой стороны, я верил, что подобного не случится.
Хотя капитан Гандер никогда так и не рассказал, что знал, мы попытались сами восстановить остальную часть истории. На следующее лето трое из нас арендовали аэроплан и направились в западную Мексику.
Мы легко нашли прибрежную деревеньку, где когда-то побывал господин Келвин. Но эти люди утверждали, что Келвин посетил их года три назад. Мы поговорили с человеком, который отвел его до края плато. Мы даже прошли за ним по каменистому руслу горного потока, туда, где наш коллега пытался отыскать урановую руду. Однако воды реки не были ни красными, ни радиоактивными, а источником ее, судя по всему, был заболоченный ключ.
Пролетая над этим ключей и пиками, мы не нашли никакого кратера, наполненного сверкающим газом, только еще одно пуэбло[79] из камня, возведенное три сотни лет назад. Когда же мы там приземлились, то не нашли ни металлических птиц, ни живых кристаллов, ни атомных кораблей. Однако до нас дошли слухи о трех чужеземцах, побывавших до нас в этих краях.
Один из них — хромой, бородатый гринго[80], постоянно задавал безумные вопросы и ругал на чем свет тех, кто отвечал не то, что он хотел услышать. Второй был элегантным шведским банкиром, который бродил вокруг пуэбло со счетчиком Гейгера и сверкал на всех моноклем, словно злым глазом. Третий оказался еще одним гринго. Он явился в эти места года три назад и уехал в глубь Кордильер на старом армейском грузовике с брезентовым верхом.
Другая путеводная нить оборвалось, когда мы потеряли след Келвина в Мехико. Однако некие таинственные незнакомцы следовали за нами аж до Тайберна. Часть из них была федеральными агентами, которые выспрашивали все о нас, искали записи Келвина, фотокопии его документов и в конце концов забрали его трансмутировавшее тело для изучения в КАЭ.
Возвращая тело в Тайберн, они напомнили нам, чтобы мы держали языки за зубами и молчали, ничего не сообщая даже федеральным властям. С тех пор ни в одном официальном докладе Железный человек даже не упоминается, а слухи, которые ходят относительно его, стали совершенно противоречивыми.