Избитые, но
Неопровергнутые,
Вместе со всеми неисправимыми борцами,
Не переубежденными сторонниками правды
Продолжаете оставаться
Подлинными вождями Германии.
1933
Погребение подстрекателя в цинковом гробу
Перевод Арк. Штейнберга
{54}
В этом цинке, здесь,
Покоится человеческий труп,
Или его ноги, или голова,
Или еще меньшая кроха его,
Или вообще ничего, ибо он был
Подстрекателем.
Он изобличен как первопричина зла.
Заройте его. В лучшем случае
Только жена его последует за ним на живодерню,
Ибо его сообщники
Тоже изобличены.
Это Нечто, лежащее в цинке,
Подстрекало вас ко многому:
Чтобы сытно есть,
И чтобы жить в сухих жилищах,
И чтобы кормить детей своих,
И чтобы за свою копейку стоять,
И чтобы солидарным быть со всеми
Угнетенными, подобно вам, и
Чтобы думать.
Это Нечто, там в цинке лежащее, вам говорило,
Что необходимо ввести иную систему производства
И что вы, миллионные массы труда,
Должны взять в свои руки власть,
Без этого вам ничего не добиться.
И вот потому, что Находящееся там в цинке говорило так,
Оно и попало в цинк и подлежит погребенью
В качестве подстрекателя, подстрекавшего вас.
И тот, кто говорит здесь о сытной еде,
И тот из вас, кто хочет жить в сухом жилье,
И тот из вас, кто стоит за свою копейку,
И тот из вас, кто хочет кормить своих детей,
И тот, кто здесь размышляет и объявляет себя солидарным
Со всеми угнетенными,
Тот должен отныне и вовеки
Быть запаян в цинк, подобно этому Нечто,
Запаян как подстрекатель и погребен.
1933
Послание товарищу Димитрову в те дни, когда он боролся с фашистским судом в Лейпциге
Перевод Б. Слуцкого
Товарищ Димитров!
С тех пор как ты борешься с фашистским судом,
Сквозь толпы бандитов-штурмовиков и убийц,
Сквозь свист шомполов и резиновых дубинок
В самом сердце Германии
Слышен
Громкий и внятный голос коммунизма.
Его слышат во всех странах Европы
Те, кто — сами во тьме — вслушиваются во тьму за границей,
Его слышат также
Все избитые, ограбленные
И несгибаемые
Борцы Германии.
Экономя и рассчитывая, ты, товарищ Димитров,
Используешь каждую минуту, тебе данную,
Используешь эту маленькую площадку,
Еще открытую гласности, 
