Бертольд Брехт – Стихотворения. Рассказы. Пьесы (страница 265)

Вирджиния. Нет, мы не пойдем без тебя. Ты никогда не кончишь, если начнешь еще укладывать свои книги.

Госпожа Сарти. Карета подъехала.

Галилей. Будь благоразумна, Вирджиния. Если вы не сядете в карету, кучер уедет. А с чумой шутки плохи.

Вирджиния (вырываясь от госпожи Сарти, которая уводит ее и Андреа). Помогите ему с книгами, а то он не придет.

Госпожа Сарти (кричит снизу). Господин Галилей! Карета уезжает. Кучер не хочет ждать.

Галилей (на лестнице). Сарти, я думаю, что мне уезжать не следует. Тут все в таком беспорядке. Видите ли, трехмесячные записи можно просто выбросить, если я не продолжу их еще одну-две ночи. А чума теперь везде.

Госпожа Сарти. Господин Галилей! Немедленно спускайся. Ты с ума сошел!

Галилей. Увезите Вирджинию и Андреа. Я догоню вас.

Госпожа Сарти. Но уже через час никого отсюда не выпустят. Ты обязан ехать! (Прислушивается.) Карета уезжает. Я должна ее задержать. (Уходит.)

Галилей ходит по комнате взад и вперед. Госпожа Сарти возвращается очень бледная, без узла.

Галилей. Ну чего вы стоите? Ведь карета может уехать! Там дети!

Госпожа Сарти. Они уже уехали. Вирджинию пришлось удержать силой. О детях позаботятся в Болонье. А кто вам будет подавать обед?

Галилей. Ты сумасшедшая. Оставаться в городе ради стряпни. (Берет свои записи.) Не думайте, что я безумец, Сарти. Я не могу оставить на произвол судьбы эти наблюдения. У меня сильные враги, и я должен собрать доказательства для некоторых утверждений.

Госпожа Сарти. Вам незачем оправдываться. Но это все-таки неразумно.

Перед домом Галилея во Флоренции. Выходит Галилей, глядит вдоль улицы. Проходят две монахини.

Галилей. Не скажете ли вы мне, сестры, где можно купить молока? Сегодня утром молочница не приходила, а моя экономка ушла.

Первая монахиня. Лавки открыты еще только в нижней части города.

Вторая монахиня. Вы вышли из этого дома?

Галилей кивает.

Это та самая улица.

Монахини крестятся, бормочут молитву и убегают. Проходит мужчина.

Галилей (обращаясь к нему). Не вы ли пекарь, который приносит нам хлеб?

Мужчина кивает.

Не видали ли вы моей экономки? Она ушла, должно быть, вчера вечером. Сегодня утром ее уже не было дома.

Мужчина качает головой. В доме напротив раскрывается окно, выглядывает женщина.

Женщина (кричит). Бегите! У них там чума!

Мужчина испуганно убегает.

Галилей. Вы знаете что-нибудь о моей экономке?

Женщина. Ваша экономка свалилась на улице.

Она, наверно, знала уже, что больна. Потому и ушла. Такая бессовестность! (Захлопывает окно.)

На улице появляются дети; увидев Галилея, с криком убегают. Галилей поворачивается. Вбегают два солдата в железных панцирях.

Первый солдат. Сейчас же войди в дом!

Своими длинными копьями они вталкивают Галилея в дом. Запирают снаружи ворота.

Галилей (у окна). Можете вы сказать мне, что случилось с этой женщиной?

Солдаты. Таких стаскивают на свалку.

Женщина (снова появляется в окне). Там вся улица теперь зачумлена. Почему вы ее не заграждаете?

Солдаты протягивают веревку поперек улицы.

Но зачем же здесь? Так и к нам в дом никто не войдет! У нас же все здоровы. Стойте, стойте! Да послушайте же! Ведь мой муж в городе, он теперь не сможет попасть к нам. Звери вы! Звери!

Слышны ее рыдания и крики. Солдаты уходят. У другого окна появляется старуха.

Галилей. Вон там, кажется, пожар.

Старуха. А теперь не тушат, если есть подозрение, что в доме чума. Каждый думает только о чуме.

Галилей. Как это похоже на них! В этом вся их система управления. Они отрубают нас, как больную ветку смоковницы, которая больше не может плодоносить.

Старуха. Напрасно вы так говорите. Они просто беспомощны.

Галилей. Вы одна в доме?

Старуха. Да. Мой сын прислал мне записку. Он, слава богу, еще вчера вечером узнал о том, что рядом с нами кто-то умер, и потому уже не вернулся домой. За эту ночь в нашем квартале заболело одиннадцать человек.

Галилей. Я не могу себе простить, что вовремя не отправил мою экономку. У меня-то срочная работа, но ей незачем было оставаться.

Старуха. Но ведь мы и не можем уйти отсюда. Кто нас примет? Вам нечего винить себя. Я видела ее. Она ушла сегодня утром, около семи часов. Она была больна, потому что, увидев меня, когда я выходила из двери забрать хлеб, далеко обошла меня. Она, должно быть, не хотела, чтобы ваш дом отгородили. Но они все равно все узнают.

Слышен шум и треск.

Галилей. Что это такое?

Старуха. Это они шумят, чтобы прогнать тучи, в которых сидят зародыши чумы.

Галилей громко смеется.

Вы еще можете смеяться!

Мужчина спускается по улице, видит, что она перегорожена веревкой.

Галилей. Эй! Здесь перегородили и заперли, а в доме нечего есть.

Мужчина убегает.

Но не дадите же вы людям умереть с голоду… Эй! Эй!

Старуха. Может быть, они принесут что-нибудь. Если нет, то я вам поставлю кувшин молока у дверей, если вы не боитесь, но только ночью.

Галилей. Эй! Эй! Должны же нас услышать!

Внезапно у веревки появляется Андреа. У него заплаканное лицо.

Андреа! Как ты попал сюда?

Андреа. Я был здесь уже утром, стучал, но вы не открыли. Люди мне сказали, что…

Галилей. Разве ты не уехал?

Андреа. Да, уехал, но по дороге мне удалось выскочить. Вирджинию повезли дальше. Можно мне войти?

Старуха. Нет, нельзя. Ты должен пойти в монастырь Урсулинок. Может быть, твоя мать там.

Андреа. Я был там. Но меня к ней не пустили. Она очень больна.