Бертольд Брехт – Стихотворения. Рассказы. Пьесы (страница 247)

Солдаты режут друг друга, полководцы салютуют друг другу, Вдовий грош проверяют на зуб — не фальшив ли. А сабли тупятся. Битва проиграна. Все равно за шлемы заплачено. Разве не так, разве не так?

Полицейский Шалва.

Да-да-да-да-да. Именно так.

Аздак. Хотите послушать до конца?

Первый латник утвердительно кивает.

Второй латник (полицейскому). Он тебя уже научил этой песне?

Полицейский Шалва. Так точно. Только у меня голос неважный.

Второй латник. И то сказать. (Аздаку.) Продолжай.

Аздак. Во второй строфе говорится о мире. (Поет.)

Канцелярии переполнены, чиновники сидят чуть ли не на улице, Реки выходят из берегов и опустошают поля. Кто не может сам расстегнуть штаны, тот государством правит. Кто считать не умеет до четырех, тот восемь блюд пожирает. Продавцы покупателей ищут, но кругом голодающих видят. Оборванные ткачи стоят у ткацких станков, Разве не так, разве не так?

Полицейский Шалва.

Да-да-да-да-да. Именно так.

Аздак.

Вот почему у сынов наших нет больше крови, а у дочек слез не осталось, А кровь осталась лишь у телят на бойне, А слезы льют нынче только плакучие ивы над озером Урми.

Первый латник (после паузы). Не собираешься ли ты спеть эту песню здесь, в городе?

Аздак. А что в ней неверно?

Первый латник. Видишь зарево?

Аздак оглядывается. На небе — зарево пожара.

Это в предместье. Когда князь Казбеки обезглавил сегодня утром губернатора Абашвили, наши ковровщики тоже заболели «персидской болезнью» и задали князю Казбеки вопрос, не ест ли он тоже слишком много блюд подряд. А сегодня утром они вздернули городского судью. Но мы оставили от них мокрое место, нам дали по сто пиастров за каждого ковровщика, понимаешь?

Аздак (после паузы). Понимаю. (Испуганно озирается, тихонько отходит в сторону, садится на землю и подпирает руками голову.)

Первый латник (третьему, после того как все они выпили еще по чаше). Смотри, что сейчас будет.

Первый и второй латники подходят к Аздаку, отрезая ему путь к бегству.

Полицейский Шалва. Господа, он не такой уж плохой человек. Разве что курицу иногда стащит или, может, зайца.

Второй латник (подойдя вплотную к Аздаку). Ты пришел сюда, чтобы половить рыбки в мутной воде, так, что ли?

Аздак (глядя на латника). Не знаю, зачем я сюда пришел!

Второй латник. Уж не заодно ли ты с ковровщиками?

Аздак отрицательно качает головой.

А как же насчет песенки?

Аздак. Это пел дед. Глупый, темный человек.

Второй латник. Верно. Ну а как же насчет красильщика, который выплачивал жалованье?

Аздак. Это было в Персии.

Первый латник. А кто обвинял себя в том, что не повесил своими руками великого князя?

Аздак. Разве я не сказал, что дал ему удрать?

Полицейский Шалва. Я свидетель. Он дал ему удрать.

Латники тащат Аздака к виселице. Аздак кричит. Латники отпускают его и хохочут. Аздак тоже начинает смеяться и смеется громче всех. Затем его развязывают. Все пьют вино. Входит жирный князь Казбеки с молодым человеком.

Первый латник (Аздаку). Вот они, твои новые времена.

Всеобщий смех.

Жирный князь. Что тут смешного, друзья мои? Позвольте мне поговорить с вами серьезно. Вчера утром князья Грузии свергли развязавшее войну правительство великого князя и устранили его губернаторов. К сожалению, самому великому князю удалось бежать. В этот критический час наши ковровщики, недовольные всегда и всем, не преминули взбунтоваться и повесили нашего дорогого судью, всеми любимого Ило Орбелиани. Тс-тс-тс. Друзья мои, нам нужен теперь в Грузии мир, мир, мир. И справедливость! Вот мой дорогой племянник Бизерган Казбеки, очень способный человек. Пусть он будет судьей. То есть последнее слово за народом.

Первый латник. Это как понимать? Мы должны избрать судью, что ли?

Жирный князь. Совершенно верно. Народ выдвигает способного человека. Посоветуйтесь между собой, друзья.

Латники шушукаются.

Не беспокойся, лисенок, место за тобой. А как только мы сцапаем великого князя, мы перестанем лизать задницу черни.

Латники (между собой). Они наложили в штаны, потому что не смогли сцапать великого князя.

— Молодец этот писарь, он дал ему улизнуть.

— Они чувствуют себя не очень-то уверенно, поэтому и «друзья мои», и «за народом последнее слово».

— Теперь ему нужна даже справедливость в Грузии.

— Трескотня остается трескотней, и это тоже трескотня.

— Спросим-ка писаря, он на справедливости собаку съел.

— Эй ты, чучело, как по-твоему, годится племянничек в судьи?

Аздак. Это вы мне?

Первый латник (повторяет). Как по-твоему, годится племянник в судьи?

Аздак. Вы спрашиваете меня? Или я ослышался?

Второй латник. Тебя, тебя, почему не тебя? Ну-ка, блесни умом!