Бертольд Брехт – Стихотворения. Рассказы. Пьесы (страница 24)

  Дуй, ветер, в парус! Всё к чертям!   Но ради Девы Пресвятой   Оставьте только море нам! Но вечером, в апрельской сини, Когда беззвездно и темно, Медлительное море ими Вдруг пресыщается само. И небо, то, что так любимо, Нахмуривается слегка. И ветры, словно клубы дыма, Натаскивают облака.   О, неба синего настой!   Дуй, ветер, в парус! Всё к чертям!   Но ради Девы Пресвятой   Оставьте только море нам! И ветер утренний, играя, Их тихо смахивает в ночь, Лазурь вечерняя без края, Смеясь, не хочет им помочь. И чувствуют, как, их жалея, Волна еще щадит штурвал. Но к полночи рука борея Их убивает наповал.   О, неба синего настой!   Дуй, ветер, в парус! Всё к чертям!   Но ради Девы Пресвятой   Оставьте только море нам! Еще взнесет последним валом Корабль, еще один порыв, И там, в рассвете небывалом, Они увидят острый риф. И напоследок в шуме взводней Послышится сквозь буйный шторм, Как на пороге преисподней Споет осатанелый хор.   О, неба синего настой!   Дуй, ветер, в парус! Всё к чертям!   Но ради Девы Пресвятой   Оставьте только море нам!

1918

Баллада о Ханне Каш

Перевод Д. Самойлова

С глазами черней, чем омут речной, В юбчонке с десятком заплаток, Без ремесла, без гроша за душой, Но с массой волос, что черной волной Спускались до черных пяток,   Явилась, дитя мое, Ханна Каш,   Что накалывала фраеров,   Пришла с ветрами и ушла, как мираж,   В саванну по воле ветров. У нее ни туфель, ни пары белья, Она даже молитвы не знала, И серою кошкой, не имевшей жилья, Занесло ее в город, в гущу гнилья, Словно между дровами зажало.   Она мыла посуду за малый баш,   Но не мылась сама дебела,   И все же, дитя мое, Ханна Каш   Почище других была. Как-то ночью пришла в матросский кабак С глазами черней, чем омут, И был там Дж. Кент среди прочих гуляк, И с нею Джек-Нож покинул кабак, Потому что чем-то был тронут.   И когда Дж. Кент, беспутный апаш,