Под ними текут нечистоты.
Внутри — ничего, а над ними клубятся дымы.
Мы были внутри. Мы там заполняли пустоты.
Мы быстро исчезли. Исчезнет и город, как мы.
1927
Большой благодарственный хорал
Перевод Е. Эткинда
{24}
Люди, воздайте хвалу наступающей ночи.
Близок предел
Всех ваших суетных дел.
Жизнь ваша на день короче.
Пойте хвалу насекомым, животным и птицам.
Всем им, как вы,
Жившим средь сочной травы,
С жизнью придется проститься.
Дубу воздайте хвалу, из навоза растущему к небу.
Дуб этот рос,
И кормил его жирный навоз,
Но устремлялся он к небу.
Пойте хвалу небесам, у которых забота иная!
К счастью для вас,
Небо забыло про вас —
Память у неба дрянная.
Пойте хвалу темноте, нисходящей холодным покровом!
Ночь на пути…
Мирно из мира уйти
Не помешает никто вам.
Баллада об искателях приключений
Перевод К. Богатырева
Солнцем иссушенный, дождями избитый,
С краденым лавром над шапкой кудрей,
Он забыл свою молодость, только сны ее не забыты,
Крыша забыта, только не небо над ней.
О вы, адом исторгнутые во гневе,
Убийцы, познавшие горе с лихвой,
Зачем не остались вы у матери в чреве,
Где спалось так уютно в лад с тишиной?
А он все ищет, плывя по полынному морю,
Хоть и мать успела о нем забыть,
Ругаясь и плача, но с усмешкой во взоре,
Страну, где можно было бы жить.
И ему, прошедшему сквозь огонь и воду,
Исхлестанному адом и раем земным,
Снится порой кусочек небосвода
И лужайка маленькая под ним.
1917
О сподвижниках Кортеса
Перевод В. Зоргенфрея
{25}
Прошло семь дней. Повеял легкий ветер,
Поляны посветлели. Встало солнце,
И отдохнуть они решили. Вскрыли
Бочонки с водкой, выпрягли быков.
И к ночи часть зарезали. Когда же
Прохладно стало, нарубили веток
В болоте, жестких, толщиною в руку.
Потом глотали, на закате, мясо,
И запивали водкою, и пели.
А ночь была свежа и зелена.
Охрипнув, вдоволь водки наглотавшись.
С холодным взором, в звезды устремленным,
Они заснули в полночь у костра.
И спали крепко, но под утро слышал
Иной из них сквозь сон мычанье бычье.
Они проснулись в полусне — в лесу.
Отяжелев, со взором остеклелым,
Они встают, кряхтя, и в изумленье 
