Бертольд Брехт – Стихотворения. Рассказы. Пьесы (страница 126)

стал он «честным человеком» и куртаж имеет от «демократий» и «свобод». Лига гитлеровских дев марширует, юбки вздев. Загорелыми ногами клянчат шоколад у «ами»^{117}. Члены лиги «Сила в благе», «Зимней помощи» деляги, члены ложи «Прусской шпаги»,  слуги вексельной бумаги, грязь, и кровь, и ложь с подлогом по немецким шли дорогам, изрыгая вопли с ходу: «Демократию! Свободу!» И к изарским берегам подошли. Ведь это там колыбель фашистской власти, главный город всех несчастий^{118}. Там уже об этом знали. У ворот, среди развалин, растревоженные люди ждали с ужасом: что будет? И когда, воздев скрижали, в Мюнхене колонны встали — из Коричневого дома^{119} вышло шесть особ знакомых. Шесть особ остановились, молча сброду поклонились и, кортеж построив свой, молча двинулись с толпой. В экипажи сели, гляньте, шесть товарищей по банде, двинулись, взывая к сброду: «Демократию! Свободу!» Кнут держа в руке костлявой, проезжает Гнет кровавый, и (подарок от господ) броневик его везет. В танке, прикрывая язвы, едет гнусная Проказа; чтобы скрыть изъяны кожи — бант коричневый на роже. Следом Ложь ползет блудливо с даровым бокалом пива; хочешь даром пиво пить — нужно деток совратить. Вот — проныра из проныр — Глупость, дряхлая как мир, едет, держит две вожжи, не спуская глаз со Лжи. Свесив с кресла нож кривой, важно движется Разбой и поет, смакуя виски, о свободе — по-английски. Наконец, пьяным-пьяна, едет наглая Война. И фельдмаршальским мундиром прикрывает глобус Мира. И шестерка этих сытых, всякой мерзостью набитых, едет нагло и орет: «Демократий и свобод!» Позади шести особ двигался в повозке гроб.