Бертольд Брехт – Стихотворения. Рассказы. Пьесы (страница 125)

Впереди шагал дурак, он орал примерно так: «Сэв дзы кинг», «Алонзанфан»^{114}, будет доллар дан, дан, дан!» Двое в рясах шли в строю и несли хоругвь свою. А под рясой зоркий взор мог заметить пару шпор. Вот и свастика паучья, но с нее убрали крючья: раз такие времена — превратилась в крест она. Брел святой отец меж ними, шпик, слуга того, кто в Риме^{115} смотрит, злобен и жесток, с беспокойством на Восток. А за ними — хулиганы, сунув ножики в карманы. Воспевали вслух они сладость будущей резни. Шли владельцы (их патроны) фирм снарядных и патронных. Фирмы требуют «свободы», чтоб поднять свои доходы. Пыжась, как каплун, и чванясь, шел спесиво пангерманец. За «свободу слова», знать, это слово — «убивать!». С ним шагали «педагоги», чьи науки — сплошь подлоги. Молодежь они решили воспитать в тевтонском стиле. Дальше шли врачи-нацисты, им живые ненавистны, и для дел кровавых просят коммунистов им подбросить. Три ученейших лица — душегубок три творца — жаждут для своих «работ» льгот и всяческих свобод. Подняли писаки крик из газетки «Штурмовик»^{116}, им нужна свобода ныне для погромной писанины. Дальше — движется особа с волчьей славой юдофоба. Нынче блеет по-овечьи он о праве человечьем. А за ним — ариец бывший, верно Гитлеру служивший; адвокатом хочет стать — за бандитов хлопотать. Чернорыночный торгаш заявляет: «Лозунг наш — все полезно, что доходно! Спекуляции — свобода!» Вот судья, похож на Линча. Он «свободно» судит нынче и смеется: «Захочу — дам свободу палачу!» Музыкант, поэт кудрявый жаждут колбасы и славы. Вместо лиц у них личины — мол, безгрешны и невинны. Вот эсэсовец со стеком,