Берт Дженнингс – Киберсайд (страница 39)
Матильда замечает, что правая рука Джеймса снова дергается.
– Не то чтобы я этого не хотел…
Смотритель поднимает бровь.
– Ну так что же?
Джеймс продолжает:
– Ты все время говоришь, что это то, чего мы заслуживаем. То, что мы заработали. – Заливистый смех заставляет его снова взглянуть на дом. – Но ты ошибаешься. Я этого не заслуживаю, того, что внутри. Только не после того…
Он делает паузу, и Матильда почти видит, как у него в горле встает комок.
– Может быть, мне это понравится. Но каждый день… будет напоминанием, что на самом деле их здесь нет.
Снова воцаряется тишина, и Матильда не знает, что ей делать. Старик обещал вывести их отсюда, но он, кажется, не собирается сдвинуться ни на дюйм. Ведьма борется с желанием дотянуться до одного из своих клинков.
Наконец смотритель усмехается и чистит трубку.
– Так если ты не останешься, почему ты еще здесь? Не знаю, как у вас, но у меня больше нет времени просто болтать. Вам двоим многое предстоит сделать.
Матильда первая обращает внимание на то, как дома превращаются в ворота, похожие на те, что они видели возле небольшой будки смотрителя. Матильда кивает старику, хватает Джеймса за руку и ведет его за собой.
Он молчит до самых ворот.
Инстинкт Ведьмы велит ей не оглядываться назад. Иррациональный страх свидетельствует о том, что даже одна мысль о возможности задержаться заставит их остаться там насегда.
Она проталкивается вперед, все еще сжимая руку Джеймса, но, вопреки здравому смыслу, все-таки оглядывается на него, всего на минутку. Ворота начинают закрываться, и она видит, как смотритель возвращается в свою будку. С такого расстояния трудно что-либо разглядеть отчетливо, но это выглядит так, словно ноги человека превращаются в копыта, как будто у него вырос ранее невидимый хвост, как у древнегреческого фавна.
Матильда моргает и пытается сосредоточиться, но ворота захлопываются за ними.
Тревожный опыт в Нишевых садах продолжает терзать ум Джеймса. Его пребывание там уже кажется туманным и бессвязным даже по меркам его воспоминаний, как будто он пересказывает сон, который не может полностью вспомнить и которым не совсем доволен. И все же… это то, что он видел собственными глазами. То, что он слышал.
Все это казалось таким реальным. Он почти мог протянуть руку и снова коснуться своей семьи.
«Нет, – напоминает он себе. – Они уже ушли. Из-за тебя».
К тому времени, как они с Ведьмой добираются до следующего участка Шпиля, на гору опускается вечер. В надвигающейся темноте он может видеть замок Хэнка, возвышающийся над ними. Еще один привет из его прошлого.
Замок расположен высоко на вершине горы с видом на зеленые луга. Прямо вокруг королевского поместья раскинулись большие зеленые поля и крошечные группы деревень. Все, кажется, были украшены как на праздник – и, скорее всего, соперничали за королевское внимание Хэнка.
Матильда указывает на павильон рядом с ними:
– Похоже, тут устроили что-то вроде праздника.
Они натыкаются на большой знак, который провозглашает карнавал. Улицы заполнены людьми в масках и костюмах. Даже издалека заметно, что в городе проходит грандиозный маскарад.
Матильда осматривает свои клинки, вложенные в ножны, пришитые к подкладке ее одежды.
– Я думаю, мы сорвем вечеринку.
Джеймс проверяет свой пистолет, затем убирает его в кобуру.
– Я думаю, это способ Хэнка поприветствовать нас. Это определенно его стиль. Оставайся начеку. Хотя мы еще даже не добрались до замка.
Они осторожно входят в саму деревню и пробираются сквозь собирающуюся толпу, по мере возможности придерживаясь направления к зловещему дворцу, возвышающемуся над ними. Джеймс внимательно изучает каждого жителя города настороженным взглядом. Чем больше он наблюдает, тем более очевидной становится картина.
– Интересно… – бормочет он.
– Что интересно? – говорит Матильда, точно так же оглядывая нарядную толпу.
– Это странно. Кажется, что все они сформированы в группы, состоящие из одинаковых артистов.
Он кивает в сторону толпы клоунов, разодетых в пестрые и тесные шутовские штаны, передразнивающих прохожих. Они резвились толпой, но не поощряли, когда один из них чем-то выделялся. На их лицах появлялось недовольное выражение, когда один из них хотел превзойти остальных.
Один из клоунов встретился взглядом с Джеймсом и тут же широко улыбнулся. Весело подмигнув Молчуну, мужчина начал лихорадочно жонглировать пятью апельсинами.
Матильда застонала от отвращения:
– Тьфу, как противно.
Джеймс просмотрел остальные группы недалеко от них:
– Да, ты сможешь сказать это еще не раз. Для артистов они, кажется, не очень весело проводят время.
Они проходят мимо группы девушек в лоскутных платьях с ярко-красными румянами на щеках.
Балансируя на цыпочках, те раздают прохожим листовки. Когда одна из девушек поскальзывается и падает на землю, остальные в ее группе сразу же прекращают свою работу. Они мгновенно обступают ее, повернувшись спиной к толпе. Джеймс и Матильда замечают какое-то движение. Мгновение спустя девушки возвращаются на свои места – за исключением той, что упала.
Матильда тихо испуганно вскрикивает:
– Ну все, это официально самое страшное место. Давай выберемся отсюда поскорее.
Джеймс проталкивается вперед сквозь толпу:
– Согласен.
Вскоре они находят центральную площадь, заполненную зазывалами, киосками и азартными играми.
– Срань господня! – Матильда указывает на пит-босса и его охранников, когда они хватают игрока, предположительно обвиняемого в мошенничестве, и бесцеремонно тащат его за одну из палаток. Слышны звуки короткой, жестокой драки. Красные брызги пятнают холст.
Все тело Матильды напрягается, как у змеи, готовой к броску.
– Что, черт возьми, не так с этим местом? – шипит она, придвигаясь ближе к Джеймсу.
Джеймс ведет их мимо другой группы исполнителей, удостоверясь, что Ведьма все еще рядом с ним.
– Это что-то вроде площадки для соревнований. Все соперничают за первое место. В надежде быть замеченным Хэнком.
Он наблюдает, как команда охранников возвращается из-за полога палатки, вытирая кровь со своих клинков. Матильда пристально следит за ними, ее рука тянется к своему арсеналу из стали в ножнах, но Джеймс удерживает ее:
– Мы здесь не для этого.
Матильда отступает, стараясь сдержать свой гнев и следя глазами за продвижением убийц через площадь.
– Это место – отстой. Эти люди – отстой. Хэнк— полный отстой.
Джеймс обнаруживает, что его мышцы напрягаются, когда начинает говорить. Судя по выражению лица Матильды, ей явно все равно, слышит он или нет. То же нельзя сказать об остальных в центре города.
Толпа прекратила все выступления одновременно, уставившись на Молчуна с Ведьмой. Шумное собрание было теперь совершенно безмолвно.
Толпа расступилась, уступая место человеку с золотым скипетром, в богато украшенных пурпурных одеждах.
За ним следует средневековый кортеж. Лидер насмешливо хлопает в ладоши, делая шаг вперед и бросая недовольные взгляды на Джеймса и Матильду.
– Так, так, так. Посмотрите на этих двоих. Проделать весь путь до вершины менее чем за день. Очень современно. Это же нонсенс для платформы, скажу я вам.
Матильда фыркает и смеется с издевкой.
– Это и есть Хэнк?! – Она слегка обернулась и недоверчиво смотрит на Джеймса. Джеймс переступает с ноги на ногу, его рука уже готова потянуться к кобуре.
– Нет. Ради всего святого, нет! Я понятия не имею, кто этот идиот.
Оскорбленный герой выпячивает грудь.
– Меня не удивляет, что два человека, которые так быстро поднялись наверх, не знают достаточно, чтобы почтить память тех, кто был до них. Я – Билл Великолепный. Будет лучше, если ты научишься уважать это имя.
Матильда и Джеймс обмениваются безразличными взглядами. Ведьма уже обнажила один из своих клинков.