Берт Дженнингс – Киберсайд (страница 11)
– В чем дело? – спросила она.
Стрелок медленно вынул пистолет из кобуры и аккуратно положил его на траву.
– Секундочку. И не двигайся.
На лице Матильды проступили капельки пота. Это из-за жары, уверяет она себя, но по мере того, как Молчун медленно подходил к статуям, ее живот закрутило. Она посмотрела вниз, изучая траву у своих ног, и посреди пышной зелени то тут, то там заметила едва видимые небольшие участки почерневшей травы и выжженные следы от взрывов. Она подняла свой пристальный взгляд на наемника, внезапно осознав, что в основном следы обугленной грязи и сожженного дерна окружают именно то место, где он сейчас стоит.
Матильда открыла было рот, когда глаза на статуях засветились.
Хотя Ведьма сразу же рефлекторно выхватила нож, она поняла, что эту ситуацию с помощью стали не решить. Она неохотно спрятала клинок обратно под одежду, пока статуи уставились на нее.
Девушка почувствовала силу, исходящую из этих глаз. Она закрыла свои глаза, чтобы избежать их пристального взгляда.
Матильда ощущает, как что-то подступает к ее горлу. Не то предупреждение, не то крик. Она…
– Эй, да ладно тебе. Хватит валять дурака.
Открыв глаза, Матильда поняла, что Джеймс уже стоит далеко позади статуй. Он жестом подозвал ее к себе. Она нерешительно побежала, чтобы догнать его, намеренно лавируя между почерневших пятен.
Вблизи возвышающиеся многоликие столбы казались еще более пугающими – даже таинственнее, чем сама жизнь.
Зияющие рты обнажали грубые ряды зазубренных деревянных зубов. Из-за преувеличенных черт лица с широко раскрытыми глазами статуи скорее были похожи на инопланетян, чем на людей. Матильда вдруг осознала, что затаила дыхание, и жадно набрала полные легкие воздуха. Поляну она пробежала, оставляя отвратительные скульптуры позади.
Назад она не оглядывалась.
– Что это за чертовщина?
Джеймс склонил голову набок:
– Хранители Оханы. Система обороны островов. – Джеймс показал рукой на пышный тропический пейзаж вокруг них. – Они защищают последний бастион для полулюдей, идеалистов и всех тех, кто достаточно любопытен, чтобы слить свой разум с машиной…
– Эм, даже не страдай я амнезией, я бы все равно ничего не поняла из твоей тарабарщины.
Джеймс остановился и повернулся к ней лицом.
– Охана – это сеть островов, отделенных от главного узла цифрового мира. Этот изолированный регион в основном населен репликантами – автономными протоколами, которые впитали слишком много эмоций и воспоминаний от людей в Киберсайде.
Матильда задумалась о том, кто же такой этот Молчун. Для парня, который не любит болтать, у него есть привычка не замолкать, особенно когда начинает объяснять, как все работает. По крайней мере, размышляла она, ей интересна бо`льшая часть того, о чем он рассказывает. Она задалась вопросом, можно ли это списать на потерю всех воспоминаний за последние три месяца.
– Каким образом программы поглощают эмоции?
Джеймс прочистил горло в знак того, что готовится вещать. Матильда поймала себя на том, что улыбается. Молчун, вероятно, бо`льшую часть своей жизни и рта не раскрывал. Должно быть, ему пришлось нелегко.
– Когда люди запустили Систему, она заселила Киберсайд кучей ИИ-ботов, чтобы облегчить посетителям переход из реального мира. Идея заключалась в том, чтобы оживить этот мир и внести в него разнообразие. Они назывались NPC – неигровые персонажи, как в старых видеоиграх. Их функциональность сосредоточили на производственных и развлекательных целях. Разум NPC ограничили самым базовым и примитивным ИИ. – На одно мгновение выражение его лица стало непроницаемым. – Но сконструированы они так, чтобы выглядеть точь-в-точь как люди.
С этими словами Джеймс продолжил свой путь вглубь острова. Матильда последовала за ним, отставая на один шаг.
– Выходит, они не люди.
Она не могла видеть лицо Джеймса, но услышала, как поменялся его голос.
– Не совсем… ну… поначалу ими точно не были. Со временем их нейронные сети стали понимать, читай – копировать эмоции человека. Чем больше они наблюдали за нами, тем лучше им удавалось имитировать человеческое поведение.
Матильда вспомнила свое пребывание в Хоумстеде.
– Они выглядели как люди, но были другими. Дай угадаю? Людям они не понравились. Если репликантам пришлось переехать сюда, думаю, что им повсюду были не рады.
Молчун указал на небольшое строение впереди, но не замедлил шаг.
– Ты не так уж и далека от истины. После массовой миграции человечества в Киберсайд все изменилось. Боты начали взаимодействовать с людьми вне протоколов их первоначального кодирования. Люди поселились в своем новом доме и принялись делиться информацией с NPC. Прошло не так много времени, прежде чем кое-кто захотел объединить свой код с репликантом. Затем, чтобы…
Матильда догнала его:
– Чтобы что?
Джеймс попытался отвернуться, но Матильда заметила, что его щеки покраснели.
– Ну… ты поняла. Они… ну…
Матильда задумалась, а все ли Молчуны такие странные. Откашлявшись, Джеймс продолжил:
– Скажем так, они стали крайне близки. Человек передал репликанту часть своего кода, и ИИ стал немного более человечным. Ситуация выходила за пределы физических пониманий. Инженер фактически дарил машине душу, если так можно выразиться. Как только про это узнали, вскоре их примеру последовали и другие. Все больше и больше NPC начали ощущать чувства и искать знания за пределами параметров. Подвергать сомнению директивы.
Впереди они увидели какое-то здание, это оказался киоск рядом с мощеной парковкой. Молчун продолжил свои объяснения:
– Люди начали уничижительно называть их репликантами. Конфликт был неизбежен.
Несмотря на ограниченные познания Матильды в инженерном деле, при этих словах она все равно нахмурилась.
– Разве программы могли атаковать своих же создателей? Какой там может быть «конфликт»? Да больше похоже на избиение мла… – она не договорила, зато смачно ударила кулаком по воздуху.
Джеймс вновь начал сжимать свой кулак – кажется, он непроизвольно все чаще и чаще стал повторять это движение, возможно, сам того не осознавая.
– Ты совершенно права. Конфликт был односторонним. Выжившие репликанты оставили человечество и дальше гнить. Они переписали часть кода Системы и исчезли вместе с теми немногими людьми, которые были на их стороне… теми, кто был достаточно умен, чтобы понять, что грозит Киберсайду. Вместе репликанты и люди создали рай, основанный на воспоминаниях о тех, кто был с ними раньше, – он колеблется лишь мгновение, – с которыми они соприкасались интерфейсами. Охана – это рай вне основного мира, открытый только тем, кому предоставили доступ. Местные очень ревностно защищают свой дом, но все еще связаны кодировкой, которая запрещает им вредить людям. Поэтому те люди, которые пришли с ними, обошли законы Азимова и фактически построили систему защиты. Она защищает их от нежелательных посторонних.
Матильда обернулась назад, чтобы посмотреть на удаляющиеся четыре статуи. Поразмыслила над обуглившимися выбоинами и зазубринами в траве.
– Хорошо, что у тебя этот доступ есть.
Джеймс кивнул.
– Да. К счастью, Стивен убедился, что я могу приходить и уходить, когда захочу. Оставалось только убедить их насчет тебя.
Когда они подходят к киоску, Матильда покусывает внутреннюю сторону своей щеки и гадает, что же Молчун должен был сказать, чтобы их «убедить». Сомнительно, что к ним в гости раньше заглядывали Ведьмы.
В киоске Джеймс нажимает несколько кнопок на дисплее, переключая выбор автомобилей. Она решает поговорить о Стивене:
– Ладно, а как именно твой приятель Стивен может нам помочь? Он что, какой-то воин-монах? Мы здесь, чтобы потренироваться с мастером, который живет в изгнании?
Одно из преимуществ такого непрерывного общения с Молчуном заключается в том, что она уже научилась давить на нужные кнопки. А у него таких кнопок немало.
Естественно, Джеймс обернулся и пристально на нее посмотрел. Матильда улыбнулась и пожала плечами:
– Что? В ожидании новых головорезов Донована я пряталась в заброшенном магазине комиксов. Надо было как-то скоротать время. – Она улыбается все шире, пока Джеймс покачивает головой, и продолжает: – Я просто не понимаю, почему мы не можем сразу же отправиться в этот Вавилон.
Джеймс нажал на кнопку, выбрав автомобиль. На соседнем парковочном месте из влажного, прохладного воздуха материализовался кабриолет. Матильда даже прищурилась от слепящего отражения на безупречно белой краске.
Стоило им приблизиться к автомобилю, крыша автоматически откинулась.
– Это же не просто кучка работорговцев. Донован контролирует весь Вавилон, и бездумно лезть туда – билет в один конец.
Матильда, следуя за Джеймсом, поколотила воздух руками.
– Ну не знаю, раньше у меня отлично получалось.
Прежде чем открыть водительскую дверь, Джеймс одарил Матильду редкой искренней улыбкой.
– Используй только то, что действительно работает. Ищи всюду, где можешь найти.
Матильда прекратила свою воображаемую атаку и уставилась на Джеймса.
– Не поняла.
Схватившись за ручку, Молчун ответил:
– Ничего страшного. Забыл, с кем я разговариваю.
Он сел за руль, а Матильда просто запрыгнула в салон.