Беррес Скиннер – По ту сторону свободы и достоинства (страница 35)

О культуре нередко судят по тому, насколько она поощряет самонаблюдение. Считается, что некоторые культуры порождают бездумных людей, а Сократом восхищались за то, что он побуждал заглядывать в собственный разум. Однако самонаблюдение является лишь предварительным этапом к действию. Степень, в которой человек должен осознавать себя, зависит от важности самонаблюдения для эффективного поведения. Самопознание ценно в той степени, в какой помогает справиться с условиями, в которых возникло.

Возможно, последним оплотом автономного человека является сложная «когнитивная» деятельность, которая называется «мышлением». Из-за сложности она довольно плохо поддается объяснению в терминах условий подкрепления. Когда мы говорим, что человек различает красный и оранжевый цвета, мы подразумеваем, что различение – это своего рода умственный акт. Сам человек, кажется, ничего не делает; он по-разному реагирует на красные и оранжевые стимулы, но это результат различения, а не действие. Точно так же мы говорим, что человек обобщает, скажем, от собственного ограниченного опыта до мира в целом. Только все, что мы видим, – его реакция на мир в целом так, как он научился реагировать на свой маленький мир. Мы говорим, что человек формирует концепцию или абстракцию, и все, что наблюдаем, – это то, что определенные виды условий подкрепления поставили реакцию под контроль одного свойства стимула. Мы говорим, что человек вспоминает или помнит увиденное или услышанное. А мы видим, что данный случай вызывает реакцию, возможно в ослабленной или измененной форме, приобретенную в другом случае. Мы говорим, что человек ассоциирует одно слово с другим, но все, что наблюдаем: как один словесный стимул вызывает реакцию, ранее вызванную другим. Вместо того чтобы предполагать, что именно поэтому автономный человек различает, обобщает, формирует понятия или абстракции, вспоминает или помнит и ассоциирует, мы можем навести порядок, просто отметив, что данные термины не относятся к формам поведения.

Однако человек предпринимает явные действия, решая проблему. Собирая пазл, он переставляет кусочки, чтобы повысить шансы найти подходящий вариант. При решении уравнения он транспонирует, выводит дроби и извлекает корни, чтобы повысить шансы найти ту форму уравнения, которую уже научился решать. Художник может манипулировать материалом, пока не появится что-то интересное. Многое из этого делается скрытно, и тогда его, скорее всего, отнесут к иной системе измерений. Хотя всегда можно сделать открыто, возможно медленнее, но часто эффективнее, и, за редким исключением, оно должно быть усвоено в открытой форме. Культура способствует развитию мышления путем создания особых условий. Она учит человека примечать тонкие различия, делая дифференцированное подкрепление точнее. Она учит техникам, которые необходимо использовать при решении проблем. Предоставляет правила, которые делают воздействие условий, из которых они вытекают, ненужным, и правила для поиска правил.

Самоконтроль, или управление собой, – это особый вид решения проблем, подсвечивающий, как и самопознание, вопросы приватности. В главе 4 мы обсуждали некоторые техники в связи с аверсивным контролем. Окружение всегда формирует поведение, с помощью которого решаются проблемы, даже если проблемы находятся в приватном мире внутри. Все это не исследовалось продуктивно, но недостаточность анализа не является причиной снова уповать на чудотворный разум. Если понимания условий подкрепления недостаточно для объяснения всех видов мышления, стоит помнить, что апелляция к разуму вообще ничего не объясняет.

Перенося контроль с автономного человека на наблюдаемую среду, мы не оставляем организм пустым. Внутри происходит многое, физиология со временем расскажет больше. Она объяснит, почему поведение связано с предшествующими событиями, от которых его можно представить как функцию. Задание не всегда понимается правильно. Многие физиологи считают, что ищут «физиологические корреляты» психических событий. Физиологические исследования рассматриваются как более научная версия интроспекции.

Однако физиологические методы, конечно, не предназначены для обнаружения или измерения личности, идей, установок, чувств, импульсов, мыслей или целей. (Будь это так, пришлось бы отвечать на третий вопрос в дополнение к тем, которые поднимаются в главе 1: как личность, идея, чувство или цель могут повлиять на работу физиолога?)

В настоящее время ни интроспекция, ни физиология не дают достаточной информации о происходящем внутри человека при его поведении, а поскольку они обе направлены внутрь, то имеют одинаковый эффект отвлечения внимания от внешней среды.

Большая часть недопонимания относительно внутреннего человека происходит от метафоры хранения. Эволюционная и экологическая истории меняют организм, но не хранятся в нем. Так, мы наблюдаем, что младенцы сосут грудь матери, и можем легко представить, что сильная склонность к этому имеет значение для выживания. Однако под «сосательным инстинктом» подразумевается нечто большее, чем способность младенца сосать. Понятие «человеческая природа» или «генетический набор» опасно, если воспринимать его в данном смысле.

Мы ближе к человеческой природе в младенце, чем во взрослом человеке, или в примитивной культуре, чем в развитой, – условия окружающей среды с меньшей вероятностью могут заглушить генетический набор, и заманчиво придать этому набору драматизм, подразумевая, что более ранние стадии сохранились в скрытой форме: человек – голая обезьяна, и «палеолитический бык[77], сохранившийся во внутреннем Я человека, все еще бьет лапами по земле всякий раз, когда на социальной арене делают угрожающий жест». Но анатомы и физиологи не найдут ни обезьяны, ни быка, ни тем более инстинктов. Лишь анатомические и физиологические особенности, которые являются продуктом эволюционной истории.

Также часто утверждается, что личная история человека хранится в нем самом. Вместо «инстинкта» читайте «привычка». Привычка курить – это, предположительно, нечто большее, чем поведение, о котором говорят, что оно у человека есть. Вся остальная информация, которой мы располагаем, касается подкреплений и графиков подкрепления, заставляющих человека много курить. Условия не сохранились; они просто оставили человека другим.

Окружающая среда, как утверждают, хранится в виде воспоминаний: чтобы вспомнить что-то, мы ищем его копию, которую затем можно увидеть, как видели оригинал. Однако, насколько нам известно, у человека нет копий окружающей среды в любой момент времени, даже когда вещь присутствует и наблюдается. О продуктах более сложных условий также говорят, что они хранятся в памяти; репертуар, приобретенный человеком во время обучения говорить по-французски, называется «знанием французского языка».

Также принято считать, что в памяти хранятся черты характера, полученные в результате условий выживания или условий подкрепления. Любопытный пример встречается в Modern American Usage Фоллетта[78]: «Мы говорим: „Он встретил эти испытания лицом к лицу“, – не задумываясь, что храбрость – это свойство человека, а не лица; „лицом к лицу“ – это поэтическая метафора для обозначения поступка человека, который проявляет храбрость, совершая его». Но мы называем человека храбрым из-за его поступков, и он ведет себя храбро, когда к этому побуждают условия окружающей среды. Условия изменили его поведение; они не привили черту характера или добродетель.

О философии говорят как о чем-то имеющемся. Считается, что человек говорит или действует определенным образом, поскольку у него есть определенная философия – например, идеализм, диалектический материализм или кальвинизм. Подобные термины обобщают влияние условий окружающей среды, которые трудно проследить сейчас, но они наверняка существовали, и их не следует игнорировать. Человек, обладающий «философией свободы», – это тот, кого определенным образом изменила литература свободы.

Данный вопрос имеет любопытное место в богословии. Грешит ли человек, потому что грешен, или он грешен, потому что грешит?[79] Ни тот ни другой вопрос не указывает ни на что полезное. Сказать, что человек грешен, так как грешит, – значит дать практическое определение греха. Сказать, что он грешит, потому что грешен, – значит проследить его поведение до предполагаемой внутренней черты. Однако то, осуществляет ли личность поведение, называемое «греховным», зависит от условий, не упомянутых ни в одном случае. Грех, который приписывается как внутреннее свойство (грех, «знакомый» личности), можно найти в истории подкрепления. (Слово «богобоязненный» предполагает такую историю, а благочестие, добродетель, имманентность Бога, чувство морали или нравственность – нет. Как мы видели, человек не является моральным животным в смысле обладания особыми чертами характера или добродетелями; он создает некую социальную среду, которая побуждает его вести себя нравственно.)

Эти различия имеют практические последствия. Недавний опрос белых американцев показал: «Более половины обвинили „что-то в самих неграх“[80] в низком образовательном и экономическом статусе черных». Это «что-то» далее определилось как «отсутствие мотивации», что должно отличаться как от генетических, так и от внешних факторов. Важно отметить: мотивация связана со «свободой воли». Пренебрегать ролью окружающей среды подобным образом – значит препятствовать любому исследованию дефектных условий, ответственных за «отсутствие мотивации».