Беррес Скиннер – По ту сторону свободы и достоинства (страница 32)

Ценности выживания меняются по мере меняющихся обстоятельств. Например, сильная восприимчивость к подкреплению определенными видами пищи, сексуальным контактам и агрессивным повреждениям когда-то была чрезвычайно важна. Когда человек проводил значительную часть дня в поисках пищи, становилось важным быстро научиться обнаруживать ее или ловить. С появлением земледелия, животноводства и способов хранения пищи это преимущество утратилось, и способность подкрепляться пищей теперь приводит к перееданию и болезням. Когда голод и мор сокращали население, было важно, чтобы мужчины размножались при любой возможности. С улучшением санитарных условий, медицины и сельского хозяйства восприимчивость к сексуальному подкреплению означает перенаселение. В те времена, когда человеку приходилось защищаться от хищников, включая других людей, было важно, чтобы любой признак нанесения ущерба хищнику подкреплял поведение, имеющее такой эффект. С развитием организованного общества восприимчивость к подобному подкреплению потеряла важность и теперь может мешать более полезным социальным отношениям. Одной из функций культуры является коррекция врожденных предрасположенностей путем разработки методов контроля, в частности самоконтроля, которые смягчают эффект подкрепления.

Даже в стабильных условиях вид может приобрести неадаптивные или дезадаптивные черты. Примером служит сам процесс оперантного обусловливания. Быстрый ответ на подкрепление должен иметь ценность для выживания, многие виды достигли точки, когда одно подкрепление имеет существенный эффект. Но чем быстрее организм обучается, тем более он уязвим для случайных условий. Случайное появление подкрепления усиливает любое поведение и ставит его под контроль текущих стимулов. Мы называем результат «суевериями». Насколько нам известно, любой вид, способный обучаться на нескольких подкреплениях, подвержен суевериям – последствия часто катастрофические. Культура исправляет этот недостаток, разрабатывая статистические процедуры, компенсирующие влияние случайных условий и ставящие поведение под контроль лишь тех последствий, которые связаны с ним функционально.

Что необходимо, так это больше «намеренного» контроля, а не меньше, и это важная инженерная проблема. Благо культуры не функционирует как источник чистых подкреплений для индивида, а подкрепления, придуманные культурами, чтобы побудить своих членов работать на выживание, часто находятся в конфликте с личными подкреплениями. Например, число людей, явно занятых улучшением дизайна автомобилей, должно значительно превышать число тех, кто занимается улучшением жизни в городских гетто. Дело не в том, что автомобиль важнее образа жизни, а скорее в том, что очень сильны экономические условия, побуждающие людей улучшать автомобили. Они возникают из личных подкреплений производителей. Никакие подкрепления сопоставимой силы не побуждают людей к разработке технологий, направленных на чистое выживание культуры. Технология автомобильной промышленности, конечно, намного более продвинута, чем технология поведения. Эти факты просто подчеркивают важность угрозы, исходящей от литературы свободы и достоинства.

Тонким критерием того, насколько культура способствует своему будущему, является ее отношение к досугу. Некоторые обладают достаточной властью, чтобы заставить или побудить других работать на них настолько, что им самим почти нечего делать. У них «досуг». Как и у тех, кто живет в особенно благоприятных климатических условиях. Так же, как и у детей, слабоумных или душевнобольных, пожилых и других людей, находящихся на попечении. Так же, как и у членов богатых или социально благополучных обществ. Все эти люди, похоже, могут «делать все, что им заблагорассудится», и это естественная цель либертарианца. Досуг – это воплощение свободы.

Виды подготовлены к коротким периодам отдыха; полностью насытившись обильной едой или успешно избежав опасности, люди расслабляются или спят, как это делают и остальные виды. Если состояние сохраняется немного дольше, они могут заняться различными формами игры – серьезным поведением, имеющим в данный момент несерьезные последствия. Однако результат оказывается совершенно иным, если ничего не делать в течение длительного периода времени. Лев в клетке зоопарка, хорошо накормленный и в безопасности, ведет себя не так, как сытый лев на природе. Как и институционализированный человек, он сталкивается с проблемой досуга в ее худшей форме: нечем заняться. Досуг – это состояние, к которому человеческий вид подготовлен плохо, поскольку до недавнего времени им наслаждались немногие, внесшие небольшой вклад в генофонд. Сейчас большое количество людей отдыхает в течение ощутимых периодов времени, но для эффективного отбора не было ни соответствующей генетической одаренности, ни соответствующей культуры.

Когда перестают действовать сильные подкрепления, на смену приходят менее сильные. Сексуальное подкрепление выживает в условиях изобилия или благосостояния, поскольку направлено на выживание вида, а не индивида, и достижение сексуального подкрепления – это не то, что человек делегирует окружающим. Сексуальное поведение занимает в досуге видное место. Подкрепления, сохраняющие эффективность, могут быть придуманными или открытыми, например пища, которая продолжает подкреплять даже тогда, когда человек не голоден, наркотики – алкоголь, марихуана или героин, – которые подкрепляют по несущественным причинам, или массаж. Любой слабый подкрепляющий фактор становится мощным, если его правильно запланировать, и график с переменным соотношением, который можно найти во всех игорных предприятиях, вступает в свои права во время досуга. Он же объясняет самоотверженность охотника, рыбака или коллекционера, где добытое или собранное не имеет большого значения само по себе. В играх и спорте условия специально продумываются так, чтобы придать большое значение пустяковым событиям. Люди на досуге становятся зрителями, наблюдая за серьезным поведением окружающих, как в римском Колизее или на современном футбольном матче, в театре или кино, слушают или читают рассказы о серьезном поведении других людей, как, например, в сплетнях или литературе. Мало что из этого способствует выживанию личности или культуры.

Досуг давно ассоциируется с художественной, литературной и научной продуктивностью. Чтобы заниматься этими видами деятельности, необходимо иметь досуг, и только достаточно обеспеченное общество может поддерживать их в широком масштабе. Сам по себе досуг не обязательно ведет к искусству, литературе или науке. Необходимы особые культурные условия. Поэтому те, кто заботится о выживании своей культуры, будут внимательно изучать условия, которые остаются после ослабления жестких условий повседневной жизни.

Часто говорят, будто богатая культура может позволить себе досуг, хотя в этом нельзя быть уверенным. Тем, кто много работает, легко спутать досуг с подкреплением, отчасти потому, что он часто сопровождается подкреплением, а счастье, как и свобода, долгое время ассоциировалось с тем, что человек делает все, что заблагорассудится; однако фактическое влияние на поведение может угрожать выживанию культуры. Нельзя упускать из виду огромный потенциал тех, кому нечего делать. Они могут быть продуктивными или разрушительными, сохранять или потреблять. Они способны достичь предела возможностей или превратиться в «машины». Могут поддерживать культуру, если та сильно их подкрепляет, или отказаться от нее, если жизнь скучна. Они могут быть не готовы к эффективным действиям, когда досуг подходит к концу.

Досуг – одна из самых сложных проблем для тех, кто заботится о выживании культуры, поскольку любая попытка контролировать то, что делает человек, когда ему не нужно ничего делать, с особой вероятностью воспримется как необоснованное вмешательство. Жизнь, свобода и стремление к счастью – вот основные права. Но это права отдельного человека, и они перечислены как таковые в то время, когда литература свободы и достоинства была озабочена возвеличиванием личности. Они имеют весьма незначительное отношение к выживанию культуры.

Проектировщик культуры не является интервентом или помехой. Он не вмешивается, чтобы нарушить естественный процесс, и является его частью. Генетик, изменяющий характеристики вида путем селекции или изменения генов, может показаться вмешавшимся в биологическую эволюцию, однако делает это потому, что его вид развился до такой степени, что смог двигать науку генетики и культуру, побуждающую его членов принимать во внимание будущее вида.

Те, кого культура побудила действовать, чтобы способствовать ее выживанию посредством проектирования, должны принять факт: они изменяют условия, в которых живут люди, и, следовательно, участвуют в контроле человеческого поведения. Хорошее правление – это такой же вопрос контроля человеческого поведения, как и плохое, хорошие условия стимулирования – такие же, как и эксплуатация, хорошее обучение – такое же, как и карательное воспитание. Использование более мягких слов ничего не дает. Если будем довольствоваться лишь «влиянием» на людей, мы не уйдем далеко от первоначального значения этого слова – «бесплотный флюид, который, как считается, течет со звезд, вмешиваясь в действия людей».