Беррес Скиннер – По ту сторону свободы и достоинства (страница 26)

Социальная среда – это то, что называется «культурой». Она формирует и поддерживает поведение живущих в ней людей. Отдельная культура развивается по мере того, как возникают новые практики, возможно по нерелевантным причинам, и отбираются по их вкладу в силу культуры, поскольку она «конкурирует» с физической средой и другими культурами. Важный шаг – возникновение практик, побуждающих членов общества работать на выживание своей культуры. Подобные практики не отнесешь к личным благам, даже если они используются для блага других, поскольку выживание культуры за пределами жизни индивида не может служить источником условных подкреплений. Окружающие могут пережить человека, которого побуждают действовать ради их блага, и культура, о выживании которой идет речь, часто отождествляется с ними или их организациями. Однако эволюция культуры вводит дополнительный вид блага или ценности. Культура по какой-либо причине провоцирующая членов работать на ее выживание, скорее всего, выживет. Это вопрос блага культуры, а не отдельного человека. Явное проектирование способствует ему, ускоряя эволюционный процесс, а поскольку наука и технология поведения способствуют лучшему проектированию, они являются важными «мутациями» в эволюции культуры. Если в эволюции культуры и есть какая-то цель или направление, она связана с тем, чтобы поставить людей под контроль все большего числа последствий их поведения.

8. Проектирование культуры

Многие люди участвуют в проектировании и перепроектировании культурных практик. Они вносят изменения в вещи, которыми пользуются, и в то, как используют их. Они изобретают более совершенные мышеловки и компьютеры, открывают лучшие способы воспитания детей, выплаты заработной платы, сбора налогов и помощи людям в решении проблем. Не нужно тратить много времени на слово «лучше»; это просто сравнительное значение слова «хороший», а товары – это подкрепление. Одна камера лучше из-за того, что происходит при ее использовании. Производитель побуждает потенциальных покупателей «ценить» свою камеру, гарантируя, что она будет работать удовлетворительно, цитируя отзывы пользователей о ее работе и так далее. Конечно, гораздо труднее назвать одну культуру лучше другой, отчасти потому, что необходимо учитывать больше последствий.

Никто не знает лучшего способа воспитания детей, оплаты труда, поддержания закона и порядка, обучения или творческого подхода к людям, но можно предложить способы лучше, чем те, которыми мы располагаем сейчас, и поддержать их, предсказав и в итоге продемонстрировав более весомые результаты. В прошлом это делалось с помощью личного опыта и народной мудрости. Сейчас же, очевидно, уместен научный анализ человеческого поведения. Он помогает двумя способами: определяет, что нужно сделать, и предлагает способы достижения цели. О том, насколько он необходим, свидетельствует недавняя дискуссия в новостном еженедельнике о проблемах Америки. Описывалась трудность как «нарушенное душевное состояние молодежи», «упадок духа», «психический спад» и «духовный кризис», которые объяснялись «тревогой», «неуверенностью», «хандрой», «отчуждением», «всеобщим отчаянием» и некоторыми другими настроениями и состояниями ума, взаимодействующими по знакомой интрапсихической схеме (например, отсутствие социальных гарантий, как считается, приводит к отчуждению, а фрустрация – к агрессии). Большинство читателей, вероятно, поняли, о чем говорил автор, и, возможно, почувствовали, что он сказал что-то полезное. Но у этого отрывка – который не является исключительным – есть два характерных недостатка, объясняющих нашу неспособность адекватно решать культурные трудности: проблемное поведение не описано и ничего не сказано о том, как его изменить.

Представьте молодого человека, чей мир внезапно изменился. Он окончил колледж и собирается работать или попал в ряды вооруженных сил. Большая часть поведения, которое он приобрел до этого момента, в новой обстановке оказывается бесполезной. Поведение, которое он действительно демонстрирует, можно описать и перевести следующим образом: ему не хватает определенности, он чувствует себя неловко или не уверен в себе (его поведение слабое и неуместное); недоволен или разочарован (редко получает подкрепление, и в результате поведение угасает); испытывает фрустрацию (угасание сопровождается эмоциональными реакциями); чувствует беспокойство или тревогу (поведение часто имеет неизбежные аверсивные последствия, которые оказывают эмоциональное воздействие); ничего не хочет делать или не получает удовольствия от того, что делает хорошо, нет ощущения мастерства, нет чувства цельности жизни, чувства удовлетворения (редко получает подкрепление за свои действия); ощущает вину или стыд (ранее подвергался наказанию за безделье или неудачи, что теперь вызывает эмоциональные реакции); раздражен собой или испытывает отвращение к себе (больше не подкрепляется восхищением других, и последующее угасание имеет эмоциональные последствия); он становится ипохондриком (приходит к выводу, что болен) или невротиком (использует различные неэффективные способы бегства); переживает кризис идентичности (не узнает человека, которого когда-то называл собой).

Выделенные курсивом фрагменты слишком кратки, чтобы быть точными, но они предполагают возможность альтернативного изложения, которое предполагает эффективные действия само по себе. Для молодого человека, несомненно, важны различные состояния тела. Они являются значимыми стимулами, он научился использовать их традиционными способами, чтобы объяснить свое поведение себе и другим. То, что он рассказывает нам о собственных чувствах, может позволить нам сделать некоторые обоснованные предположения о проблемах с условиями. Однако мы должны обратиться непосредственно к условиям, если хотим быть уверенными, именно условия нужно изменить, если хочется изменить поведение.

Чувства и душевные состояния по-прежнему главенствуют в дискуссиях о человеческом поведении по многим причинам. Они долгое время заслоняли альтернативы, которые могли бы их заменить. Трудно рассматривать поведение как таковое, не вкладывая в него многое из того, что оно, как считается, выражает. Селективное воздействие окружающей среды оставалось непонятным в силу природы. Для выявления значимости условий подкрепления требуется экспериментальный анализ, а условия остаются почти недоступными для случайного наблюдения. Это легко продемонстрировать. Условия, установленные в лаборатории оперантного научения, часто бывают сложными, и все же проще, чем многие в мире в целом. И все же человеку, не знакомому с лабораторной практикой, трудно понять, что происходит в экспериментальном пространстве. Он видит организм, который ведет себя несколькими простыми способами в присутствии различных стимулов, которые время от времени меняются. Он может видеть случайное подкрепляющее событие – например, появление пищи, которую организм съедает. Все факты очевидны, но случайное наблюдение само по себе редко позволяет выявить условия. Наблюдатель не сможет объяснить, почему организм ведет себя так, как ведет. И, если он не может понять, что видит в упрощенной лабораторной среде, как ожидать от него понимания происходящего в повседневной жизни?

У экспериментатора, конечно, есть дополнительная информация. Он знает кое-что о генетике подопытного, по крайней мере в той степени, в которой изучал других подопытных того же вида. Он знает кое-что о прошлой истории – о предыдущих условиях, которым подвергался организм, о графике лишений и так далее. Но наблюдатель потерпел неудачу не потому, что у него не было дополнительных фактов, а потому, что не смог увидеть, что происходит на его глазах. В эксперименте по оперантному поведению важными данными являются изменения в вероятности ответа, обычно наблюдаемые как изменения в скорости. Однако проследить изменение скорости путем случайного наблюдения трудно, если вообще возможно. Мы плохо приспособлены к тому, чтобы видеть изменения, происходящие в течение достаточно длительных периодов времени. Экспериментатор способен наблюдать их в записях. То, что кажется довольно спорадическим откликом, может оказаться этапом упорядоченного процесса. Экспериментатор знает и о преобладающих условиях (он фактически создал аппарат, который их организует). Если случайный наблюдатель потратит достаточно времени, он обнаружит некоторые условия, но это произойдет только в том случае, если он знает, что искать. Пока условия не организованы и их влияние не изучено в лаборатории, мало кто пытается найти их в повседневной жизни. Именно в этом смысле, как отмечалось в главе 1, экспериментальный анализ делает эффективную интерпретацию человеческого поведения возможной. Он позволяет пренебречь несущественными деталями, какими бы впечатляющими они ни были, и подчеркнуть особенности, которые без помощи анализа были бы отброшены как тривиальные.

(Читатель, возможно, готов отмахнуться от частых ссылок на условия подкрепления как от моды на технический жаргон, но это не просто разговор о старых вещах по-новому. Условия вездесущи; они охватывают классические области намерения и цели, хотя и в гораздо более полезной форме. Они предоставляют альтернативные формулировки так называемых ментальных процессов. Многие детали никогда не рассматривались, и при их обсуждении не используются традиционные термины. Полное значение этой концепции, несомненно, далеко от адекватного признания.)