Беррес Скиннер – О бихевиоризме (страница 34)

Может показаться, что есть более веская причина для выяснения чувств других людей. Если «важно не поведение, а то, как человек к нему относится», то раскрытие чувств должно быть первоочередной задачей. Но отношение человека к своему поведению зависит от самого поведения и от влияющих на него факторов, а с ними мы можем разобраться и без исследования чувств. Когда мы помогаем людям действовать лучше, может показаться, что наша первая задача – изменить их чувства и тем самым изменить их действия, но гораздо более эффективная программа – изменить их действия и тем самым, попутно, их чувства.

В бихевиористском анализе знание другого человека – это просто знание того, что он делает, делал или будет делать, а также генетических задатков, прошлого и настоящего окружения, объясняющих, почему он это делает. Это нелегкая задача, поскольку многие относящиеся к делу факты недоступны, а каждый человек, безусловно, уникален. Но наше знание о другом человеке ограничено не природой фактов, а их доступностью. Мы не можем знать все, что нужно, как не можем узнать все, что хотели бы, о мире физики и биологии, но это не значит, что неизвестное имеет другую природу. Как и в других науках, нам часто не хватает информации, необходимой для предсказания и контроля, и мы должны довольствоваться интерпретацией, она будет иметь поддержку в виде предсказания и контроля, которые были возможны и в других условиях.

Мы можем знать другого человека в ином смысле знания, о котором говорилось в главе 9. Мы понимаем других людей, не предпринимая действий, и простое восприятие других должно быть включено в число наших реакций на них. Все это зависит от того, что делают другие, гораздо больше, чем от того, что они чувствуют или говорят.

Управление собой

Управление собой поднимает тот же вопрос, что и самопознание: кто же такие управляющие и управляемые «я»? И снова ответ заключается в том, что это репертуары поведения. Интеллектуальное управление собой, о котором говорилось в главе 7, – это вопрос изменения ситуации до тех пор, пока не появится решение проблемы, причем репертуар решения проблемы будет эффективнее, если само решение будет успешным. Эти два репертуара легче различить в этическом управлении собой. Управляемое «я» состоит из того, что принято называть эгоистичным поведением, – продукт биологического подкрепления, к которому вид стал чувствителен в результате естественного отбора. Управляющее «я», с другой стороны, создается в основном социальным окружением, которое имеет свои эгоистические причины для того, чтобы научить человека изменять свое поведение таким образом, чтобы оно стало менее неприятным и, возможно, более подкрепляющим для других.

Управление собой часто представляется как прямое манипулирование чувствами и душевными состояниями. Человек должен изменить свой разум, использовать силу воли, перестать испытывать тревогу и полюбить своих врагов. На деле же он меняет мир, в котором живет. Как в интеллектуальном, так и в этическом управлении собой он анализирует условия и может выводить и применять правила. Но в этом смысле очень небольшому управлению собой можно научиться самому за одну жизнь. Отсюда ценность народной мудрости, правил, пословиц, максим и других предписаний, которым следует следовать, чтобы целесообразнее приспосабливаться к описываемым ими непредвиденным обстоятельствам. Наглядный пример – золотое правило нравственности. Было бы невозможно составить таблицу заповедей, применимых ко всем вещам, которые люди делают и которые влияют на других, но для того, чтобы выяснить, будет ли конкретный поступок наказан из-за его негативного влияния на других, человеку предписывается изучить его влияние на самого себя. Это ранняя и отрицательная форма правила, но он также может искать подкрепляющие эффекты. Общее правило предписывает ему избегать действий, если результат был бы негативным для него самого, и действовать, когда эффект будет подкрепляющим. Обратите внимание, что его не просят исследовать свои предполагаемые чувства или предсказывать ощущения, которые его поведение вызовет у других; его просят проверить, является ли это тем последствием, ради которого он будет действовать. Исследуя такое воздействие на себя (например, вспоминая свою историю или обобщая ее), он вполне может реагировать на состояние своего тела, а не на изменения, вызванные его поведением. Состояния, ощущаемые в связи с подкреплением, являются значимыми; но управление собой связано с последствиями, многие из которых вызваны действиями других людей, и правило будет более точным, если человек вспомнит не то, что он чувствовал, а то, что он делал, когда другие обращались с ним определенным образом.

Некоторые известные техники управления собой направлены на то, чтобы задействовать историю человека для компенсации негативного эффекта. Например, употребление алкогольных напитков часто имеет два противоположных последствия: немедленное подкрепление и отложенное наказание. После наказания человек может «принять решение» не пить снова. Такое решение – своего рода самодельное правило, призванное продлить действие наказания на будущее, но в дальнейшем эффект немедленного подкрепления все равно может взять верх. Напоминание о принятом решении – это жест самоконтроля, хотя, возможно, и неэффективный. Предотвращение ситуаций, в которых человек может выпить («избегание искушения»), возможно, более эффективно.

Распространенная техника интеллектуального управления собой – это организация ситуации, например кабинета или студии, в которой практически ничего не мешает определенному типу поведения. Монастырь и отшельничество имеют схожие эффекты в этическом управлении собой. Художник, рисующий по фотографии, находится под сильным контролем своей модели, но если он сможет привлечь к работе свою личную историю, его работы будут отличаться некой целостностью, поскольку они будут менее привязаны к одной ситуации. Он будет «извлекать самое необходимое», ослабляя контроль, оказываемый текущей ситуацией. Тот же принцип лежит в основе практики дзен, в которой лучник, например, учится минимизировать конкретные особенности отдельного случая. И художник, и лучник, как говорят, «выходят за пределы» непосредственной ситуации, они становятся «отстраненными» от нее.

Личная история проявляет себя в самоконтроле или управлении собой и другими способами. Человек, который отказывается «идти на дно» в концентрационном лагере, не «сломлен» попытками унизить или уничтожить его достоинство или личность, вышел за пределы своего текущего окружения. Сказать, что он способен привнести в эту среду иной смысл, – значит просто констатировать, что он находится под более мощным контролем своей истории.

Цель управления собой часто называют самореализацией или самоактуализацией. Первая, по-видимому, связана с достижениями, избеганием ограничений и поиском положительных подкреплений. Вторая, похоже, имеет большее отношение к максимизации генетических и внешних данных для того, чтобы освободить человека от непосредственных установок. В обоих случаях акцент делается на «здесь и сейчас», на бытии, благополучии или сиюминутном становлении.

В последнее время большой интерес проявляется к так называемому самоконтролю вегетативных реакций, таких как изменения частоты сердечных сокращений, кровяного давления, покраснения или потоотделения. Эти рефлекторные механизмы были названы непроизвольными, и, как мы видели в главе 4, казалось бы, это отличает их от оперантного поведения, но условия, необходимые для оперантного обусловливания, могут быть организованы. Вегетативное поведение обычно связано с внутренней жизнью организма, в нем мало воздействий на окружающую среду, которые могли бы сделать оперантное обусловливание уместным, но можно установить явный признак того, что происходит ответная реакция, и таким образом можно установить оперантное обусловливание. Например, определенный пульс может включить свет, за которым последует подкрепляющее последствие. Но замедление или ускорение пульса – это не больший самоконтроль, чем замедление или ускорение шага при ходьбе. Разница лишь в том, что за импульсом обычно не следуют подкрепляющие последствия, которые ставят его под оперантный контроль. Последствия иногда становятся более заметными при оперантном обусловливании скелетных мышц. Так, легче научиться шевелить ушами, глядя в зеркало для улучшения обратной связи, а легкие движения частично парализованной конечности иногда усиливаются по той же причине.

Человек может в некоторой степени контролировать свой пульс, ведя себя так, чтобы влиять на него, ускоряя сердечный ритм при сильных физических нагрузках и замедляя его при расслаблении. Прямой оперантный контроль вегетативного поведения может быть продемонстрирован только при устранении косвенного контроля. Много лет назад мы с коллегой пытались усилить изменения в объеме предплечья, предположительно отражающие расслабление кровеносных сосудов. Один из нас помещал свое предплечье в наполненный водой рукав (так называемый плетизмограф), объем которого отображался на циферблате. Мы обнаружили, что можем двигать циферблат в направлении, указывающем на увеличение объема руки, но позже выяснилось, что мы делаем это, дыша все глубже и глубже. Задерживая в легких все большее количество остаточного воздуха, мы нагнетали кровь в руку. Существуют способы устранения этих опосредующих реакций, и возможно чисто оперантное управление вегетативным поведением. Однако это не то управление собой, о котором мы здесь говорим.