Беррес Скиннер – О бихевиоризме (страница 21)
Пример из популярной статьи об обучении местоположению[23] показывает, как трудно объяснить поведение, изобретая концепт вместо поиска условий. Детям, которых научили завершать выражения «3 + 6», говоря «9», затем показывают «6 + 3». «Один ребенок безнадежно озадачен, другой с готовностью отвечает „9“. Очевидно, что эти два ученика усвоили разные вещи: первый ребенок усвоил конкретный ответ на конкретный вопрос; второй усвоил арифметический концепт». Но о чем это нам говорит? Можем ли мы быть уверены, что второго ребенка не научили говорить «9» на «6 + 3» в какое-то другое время? Возможно, он выучил большое количество примеров, таких как «1 + 2 = 2 + 1» и «1 + 3 = 3 + 1»? Научился ли он определять закон коммутативности и демонстрировать его на примере? Если мы будем говорить об арифметическом понятии, мы никогда не узнаем, чему на самом деле научился ребенок.
Поиск и вспоминание
Другой так называемой когнитивной деятельностью, которая влияет на контакт человека с контролирующими стимулами, является поиск. Искать что-то – значит вести себя таким образом, который подкрепляется, когда что-то находится. Мы говорим, что голодное животное передвигается, потому что ищет пищу. Тот факт, что оно активно, и даже то, что оно действует конкретными способами, может быть частью его генетического наследия, объясняемого, в свою очередь, ценностью поведения для выживания. Но то, как организм ищет пищу в знакомой среде, явно зависит от его прошлых успехов. Мы говорим ребенку найти свой ботинок, и он начинает искать в тех местах, где находил уже ботинки раньше.
Существуют, однако, и более специфические стратегии поиска вещей. Что нужно сделать, чтобы найти предмет в коробке с мусором или на полках склада? Как отыскать слово на странице или вычеркнуть все буквы «а» в колонке печатного текста? Умелый искатель ориентируется, сортирует материалы и двигает глазами так, чтобы максимизировать шансы найти что-то и минимизировать шансы упустить, и он делает это благодаря прошлым условиям. У нас нет причин называть такое поведение когнитивным, но считается, что довольно схожий процесс происходит в мире разума.
По разным причинам, о которых говорят такие слова, как «меморандум», «мементо», «сувенир» и «мемориал»[24], люди делали копии окружающего мира, а также записи о том, что там происходило, и хранили их для будущего использования. Известные примеры – царапины на глиняных табличках, выгравированные надписи на памятниках, книги, картины, фотографии, фонографические записи и магнитные накопители компьютеров. В будущем такая запись может вызвать поведение, соответствующее некоей более ранней ситуации, и позволить человеку реагировать более эффективно. Эта практика привела к разработке когнитивной метафоры, несомненно, предшествовавшей на века созданию любой психологической системы, согласно которой опыт хранится в памяти, чтобы позже его можно было извлечь или вспомнить и использовать для более эффективного поведения в текущей ситуации.
Предполагается, что в памяти хранятся копии стимулов – лиц, имен, дат, текстов, мест и так далее, которые при извлечении оказывают определенное воздействие на оригиналы. Копии не могут иметь размеры оригиналов; они должны быть преобразованы и закодированы – возможно, в виде энграмм, реверберирующих нейронных цепей или электрических полей. Особенно трудно представить хранение в памяти музыкальной композиции или истории, которая имеет свойства времени. Тем не менее обо всех этих вещах говорят, что они «хранятся» в памяти.
Но что является ментальной аналогией физического поиска? Как нам найти тот или иной предмет в хранилище памяти? Платон поднял фундаментальный вопрос: «Значит, человек, знает он или не знает, все равно не может искать. Ни тот, кто знает, не станет искать: ведь он уже знает и ему нет нужды в поисках; ни тот, кто не знает: ведь он не знает, что именно надо искать»[25]. Ибо «спрашивать» означает «искать». Если мы можем вспомнить имя, нам не нужно искать его в памяти, если мы не можем его вспомнить, как мы будем его разыскивать? Когнитивный психолог говорит о различных системах доступа, заимствованных из картотек библиотек, компьютеров, складов, почтовых систем и так далее. Таким образом, лучший поиск определенных видов предметов приписывается «системе адресации, которая обеспечивает немедленный доступ к предметам» – как и должно быть!
В анализе поведения вероятность заменяется доступностью. Условия, влияющие на организм, не хранятся в нем. Они никогда не находятся внутри его, они просто его изменяют. В результате организм ведет себя специфично при особых видах контроля стимулов. Будущие стимулы эффективны, если они похожи на те, что были частью предыдущих условий. Случайный стимул может «напомнить» нам о человеке, месте или событии, если он имеет некоторое сходство с этим человеком, местом или событием. Напоминание означает вероятность реакции, возможно перцептивной. Имя может напомнить нам о человеке в том смысле, что мы сейчас его видим. Это не значит вызвать в воображении копию человека, на которую мы затем смотрим, а просто означает, что мы ведем себя так же, как вели себя в его присутствии в какой-то более ранний момент. Тогда в нас не было копии его визуального облика, как нет ее и сейчас. Случайный стимул не отправляет нас на поиски сохраненной копии, которую мы, найдя, воспринимаем снова.
Все обширные эксперименты когнитивных психологов по изучению доступности можно переосмыслить в терминах вероятности. Если знакомые слова вспоминаются быстрее, чем незнакомые, то это потому, что они имеют бо`льшую начальную ценность благодаря уже имеющейся истории, на которую намекает слово «знакомый». Нам не нужно делать вывод, что «хранилище слов имеет такую форму организации, которая позволяет быстрее получить доступ к более часто требуемым элементам, чем к более редким».
Техники вспоминания направлены не на поиск в хранилище памяти, а на повышение вероятности ответа. Мнемоники – это заранее заученные или легко усваиваемые модели поведения, которые подсказывают или иным образом усиливают поведение, которое необходимо вспомнить. Если мы забыли следующую часть музыкального произведения, которое играем, или стихотворения, которое читаем, мы возвращаемся к началу, но не потому, что музыка или стихотворение хранятся в памяти как единое целое и одна часть помогает нам найти другую, а потому, что дополнительная стимуляция, которую мы создаем вначале, достаточна, чтобы вызвать забытый отрывок. Вспоминая имя, полезно пройти по алфавиту, но не потому, что мы храним все известные нам имена в алфавитном порядке, а потому, что произнесение звука буквы – это произнесение части имени; мы вызываем ответ в себе, так же как и в другом человеке, которому мы помогаем его вспомнить. Когда, вспоминая имя, мы находим неправильное имя слишком устойчивым, это происходит не потому, что неправильное имя «маскирует цель» в нашем хранилище памяти, а потому, что оно неоднократно воспроизводится, исключая имя, которое мы вспоминаем. Техники, позволяющие научиться наблюдать так, чтобы запоминать быстрее, – это не техники запоминания, а скорее техники создания эффективного восприятия. Художник, глядя на сцену, которую он впоследствии зарисует, в какой-то степени зарисует ее так, как смотрит, тем самым закрепляя тот тип поведения, который будет важен для него в дальнейшем.
Метафора хранилища памяти, которая, казалось бы, так неожиданно подтвердилась благодаря компьютеру, доставила много проблем. Компьютер – плохой пример, такой же неудачный, как и глиняные таблички, на которых, вероятно, впервые была основана метафора. Мы действительно делаем внешние записи для будущего использования, чтобы дополнить дефектные условия подкрепления, но предположение о параллельном внутреннем процессе ведения записей ничего не добавит к нашему пониманию такого рода мышления. (Кстати, человека как машину представляет не бихевиорист, а когнитивный психолог с его компьютерной моделью разума.)
Решая проблемы
Другие так называемые когнитивные процессы связаны с решением проблем. Эта область покрыта множеством тайн, отчасти из-за того, как она была сформулирована. Нам говорят, что проблемы нужно решать, потому что человеку необходимо «ориентироваться в бесконечно сложной реальности, упорядочивать бесконечные особенности опыта, находить сущности за фактами, придавать смысл бытию-в-мире». К счастью, возможно намного более простое утверждение. Проблема возникает у человека, когда некое условие подкрепляет его, но у него нет реакции, которая бы его вызвала. Он решит проблему, когда выработает такую реакцию. Например, встреча с человеком, чье имя человек забыл, – это проблема, которая решается путем вспоминания или иного узнавания имени. Алгебраическое уравнение решается путем нахождения значения