Бернд Бруннер – Искусство лежать (страница 14)
Лежачее положение в полном самолете – во всяком случае, в эконом-классе – обоюдоострая ситуация, которая обязательно требует компромисса. Когда ты немного откидываешь свое кресло назад, то уменьшаешь и так небольшое свободное пространство человека, сидящего за тобой. При этом собственное физическое и психическое состояние в конце длительного перелета зависит прежде всего от того, было ли тебе удобно, мог ли ты откинуть спинку кресла и вытянуть ноги, позволило ли тебе кресло расслабиться. Люди, которые часто летают, обмениваются в Интернете подробными сведениями о том, у какой авиакомпании самые выгодные предложения и как они соотносятся с ценой. Но вот что удивительно: относительно агрессии, которую может вызвать неожиданно откинутая спинка кресла, кажется, нет никаких норм, устанавливающих, что может себе позволить человек, сидящий сзади. Или в воздухе действуют другие законы?
Известные люди знамениты тем, что и во время поездок потакают своим капризам и довольно сильно действуют на нервы персоналу отеля. Говорят, великий тенор Энрико Карузо во время своих турне настаивал, чтобы ему всегда готовили постель с тремя матрасами и не меньше восемнадцатью подушками. Это напоминает принцессу на горошине с ее двадцатью матрасами и таким же количеством перин из гагачьего пуха. О предпочтении путешествовать лежа Гюстава Флобера говорит его друг Максим дю Камп. Он пишет, что Флобер хотел бы «путешествовать, не двигаясь, лежа на диване, и смотреть, как мимо него проплывают пейзажи, руины и города, словно на экране панорамы». По словам дю Кампа, это объяснялось тем, что Флобер хоть и любил размышлять о путешествиях и вспоминать о них, но сами поездки находил утомительными.
Есть еще один разряд путешественников – они посещают экзотические места, но придумывают способы знакомиться с новыми звуками и запахами, не рискуя при этом затеряться в толпе. Писательница Клара Мундт, она же Луиза Мюльбах[27], наблюдала в 1870 году виды Каира лежа, под защитой уютного интерьера номера в знаменитом отеле «Шепард» – здесь когда-то располагалась штаб-квартира Наполеона, – где гостей обслуживали французские повара и швейцарские горничные. Постель отеля была ее «креслом» в этой необычной ложе, перед окнами которой, как в театре, проходила жизнь чужого города: «У меня на душе было по-настоящему благостно, когда я лежала на своей роскошной удобной постели и смотрела сквозь полуоткрытые жалюзи, как мимо меня, словно в камере-обскуре, протекает бурлящая жизнь улицы. Там погонщики ослов кричали громче, чем их ослы; там тяжело дышали и пронзительно кричали нагруженные бревнами и досками верблюды, которые проходили мимо целыми караванами; там проезжали в роскошных каретах дамы гарема, перед ними бежали слуги, которые должны были освобождать путь, а по обеим сторонам экипажа – отвратительные евнухи в европейских одеждах».
Человеческая изобретательность подарила нам множество способов путешествовать, не меняя кровати и не подвергая себя неприятным сюрпризам. Уже давно зажиточные люди начали, не жалея денег, заказывать диваны и кровати, которые легко брать с собой в дорогу. Известно, что складные кровати были у Карла Смелого Бургундского, а складной, так называемой походной мебелью часто пользовались при освоении американского Запада. Леди Мэри Монтегю (1689–1762), супруга британского посла в Османской империи, взяла в поездку из Лондона в Константинополь складную кровать. А частью приданого королевы Швеции Элеоноры (1688–1741) была складная кровать с балдахином и шелковым пологом. В ходу были также «дормезы», или «майеровские кареты» (названные так по имени мюнхенского производителя этих карет И. А. Майера), необыкновенно просторные экипажи второй половины XIX века, в которых несколькими простыми движениями можно было устроить себе спальное место. Снаружи были видны вентиляционные отверстия, через которые к спящим поступал свежий воздух. Ночевали в постоялых дворах или при спешных ночных поездках в самом экипаже. В наше время стали пользоваться передвижными спальными вагончиками, высшей точкой развития этой идеи является «отель на колесах», или ротель, специальная конструкция изобретательного баварского предпринимателя, в которой несколько спальных кабин размещены в прицепе автобуса.
Кто ищет особенно острых ощущений, может переночевать в постели известной когда-то личности. В Багдаде, в Музее Саддама, выставлены не только его ружья, военные формы и прочие предметы, сохранившиеся после захвата дворца в 2003 году, но и спальня Саддама. Заплатив в пересчете на европейскую валюту 200 евро за ночь, пары могут воспользоваться его кроватью. Оживленный интерес посетителей вызывает также выдержанная в неоклассическом стиле вилла Торлония, расположенная в центре Рима. С 1925 по 1943 год она служила резиденцией Бенито Муссолини. Помпезная спальня дуче привлекает внимание многих туристов, хотя ее и нельзя арендовать.
Все популярнее становится поиск ночлега по Интернету. У него даже появилось название: каучсёрфинг. Он помогает бесплатно переночевать в чужих городах и странах. Вероятно, это позволяет не только познакомиться со страной из отеля, но и почувствовать себя в определенной степени ее жителем. В любом случае этот новый вид временного жилья новых кочевников – не для слабонервных, ведь иногда кровать может оказаться и кроватью хозяина дома.
В постели с посторонним
В некоторых региона Африки и Азии и сегодня не видят ничего странного или требующего объяснения в том, что несколько человек (больше двух или трех), не состоящих в родстве или интимной близости друг с другом, спят в одной постели. В Ботсване или Конго некоторые люди до сих пор спят, прижавшись друг к другу. Тут же могут спать и домашние животные. Это должно гарантировать защиту от нападения диких зверей. А еще существует красивая легенда, что душа может потеряться, если человек спит один.
Желание спать в тепле настолько сильно, что легко отодвигает на задний план и мысль о чьем-то храпе рядом, и невозможность повернуться в постели. Раньше и в западных странах близость к постороннему человеку не казалась до такой степени неприятной, как сегодня; границы чувствительности были иными. Кроме того, разделить ложе с хозяином дома могло даже означать примирение после бурной ссоры.
В «Истории частной жизни», в главе, написанной Даниэль Ренье-Болер, сказано, что ночной промискуитет, сексуальные отношения в постели с меняющимися партнерами, кажется, был широко распространен в Средние века, да и позднее тоже. В постели, которую автор называет «островком приватности», как нигде больше можно было дать полную свободу своим чувствам. Звучит несколько парадоксально: с одной стороны, постель была укромным местом, а с другой – все понимали, что там может происходить. Темнота провоцировала обман, «манипуляцию действительностью» и ассоциировалась с виной, супружеской изменой и преступлением. Если кому-то позволялось спать в одиночестве, это означало не только желание дать ему спокойно отдохнуть ночью, но и некое отличие, привилегию. «Необходимость спать вместе с еще несколькими людьми была признаком нищеты. Каждый, кто мог себе позволить спать в одиночестве, хотел спать один или, во всяком случае, только с людьми по своему выбору», – так Филипп Контамин в вышеназванной книге отметает последние сомнения.
В Средневековье во всем, что касалось сна, царила полная неразбериха: в одной постели можно было видеть супружескую пару, их детей, братьев, сестер или посыльных, а также солдат, студентов, инвалидов или нищих. В поездках совершенно посторонние люди делили одну постель. Нам это может показаться не совсем понятным, но тогда по этому поводу ни у кого не возникало никаких вопросов. Иногда кто-нибудь укладывался в кровать, когда остальные уже давно спали. Или кому-то не везло, и приходилось освобождать постель, потому что он принадлежал к низшему сословию, а поздно ночью на постоялый двор прибывал знатный гость и требовал места.
Когда много людей оказывалось в одном месте и всем нужно было там заночевать, например в паломнической поездке, то использовались все помещения гостиницы, вплоть до самого последнего уголка. Иногда постояльцев устраивали на сеновале или из-за недостатка соломы на скорую руку делали просто подстилку из сена. После ночи, проведенной на этих сильно пахнувших «постелях», многие утром жаловались на ужасную головную боль. Альбрехт Дюрер видел однажды в Брюсселе кровать на 50 человек. Очевидно, она была приготовлена специально для пьяных, чтобы они там проспались. Некто Д. Рохол в своем сочинении «Темные картины из жизни странника. Записки ремесленника» оставил нам наглядные примеры такого ночлега, по всей видимости относящиеся к северу Германии в конце XIX столетия. Он описывает «приют для бродяг, уличных фокусников с лошадьми и телегами и без оных, для вязальщиков веников, лоточников, мастеров, делающих зонты, жестянщиков и лудильщиков, словаков, цыган, жуликов и вообще для всякого путешествующего бездомного и безработного люда мужского и женского пола». А вскоре наступает полная чехарда: «Ибо едва солома кое-как уложена, тут же со всех сторон на нее бросаются постояльцы, многие босиком, держа обувь в одной руке, а посох и узелок с пожитками в другой, и стараются устроиться поудобнее. Некоторые, особенно пьяные, пытаются лечь поперек, и только сильнейшие удары по ребрам вынуждают их лечь в “правильном направлении”. Все моментально стягивают куртки и укладывают их под голову. Все происходит быстро. Скамьи и столы, разумеется, уже заняты… Запах перегара, мокрой одежды, испарения от 50 – 60 человек, дымящиеся тряпки – что за ужасная атмосфера».