Бернард Вербер – Звездная бабочка (страница 15)
«Мысль способна на все. Можно мысленно очистить прошлое, если захочется»
– В конце концов, мне понравился проект «Последняя Надежда». Только безумец может решиться спасти человечество, отправив корабль в космос. Но мне нравятся безумцы. И теперь, раз уж я в деле, я не дам вам пропасть. Потом, в чертежах «Звездная Бабочка-V» выглядит великолепно. Этот звездный парусник, по-моему, одно из самых прекрасных средств передвижения из всех, что я видела. А я, скажу вам, повидала немало кораблей, бороздящих моря и воздушное пространство.
Он не сводил с нее глаз.
– Сегодня, – продолжала она, – похоже, все идет вкривь и вкось. Как будто удача отвернулась от нас. (Она помолчала.) Поэтому ненависть к вам – это роскошь, которую я больше не могу себе позволить. Я вас не простила и никогда не прощу, но хочу, чтоб вы знали: в эти трудные времена, в общем… как сказать… несмотря ни на что… я с вами.
Она залпом осушила бокал.
– Спасибо, – проговорил он.
– Не надо, не благодарите, все в порядке. Говорю же, мне нравится этот проект. И я не привыкла опускать руки перед трудностями. Вопрос персональной этики.
– Спасибо, – повторил он.
– Я вижу противные ветры. Бегство Сатины, проблемы со здоровьем у Габриеля, отрешенность Адриена, вредительство, угрозы, сокращение средств, всякие передряги среди этих 144 тысяч… Адриену приходится менять их чуть ли не по сто человек каждую неделю…
– Знаю. Корабль дал течь.
– Я запрещаю вам говорить такое. Не стоит забывать, как возник этот проект и сколько ожиданий в него вложено, – заявила она.
У нее вдруг исказилось лицо, как будто она почувствовала боль в тазобедренном суставе.
– Мы уже не можем отказаться.
Слово «мы» прозвучало довольно неожиданно, и он не нашелся, что ответить.
– Мы здорово устали. Но это обычное дело, ведь мы трудились не покладая рук. Теперь нам надо обрести второе дыхание, чтобы добраться до финишной черты.
Эта минута, которую он так давно ждал, сбила его с толку.
– Мы зашли слишком далеко, и назад дороги нет. Мы никогда себе не простим, если опустим руки. У нас нет другого выбора. Надо идти вперед.
Поскольку он по привычке избегал задерживать на ней свой взгляд, она попыталась найти способ привлечь его внимание.
– Вы заметили? Прошло совсем немного времени, и я научилась ходить на костылях. А врачи в это не верили. Они не верили даже тогда, когда уверяли меня, что все образуется. Я знала, что нет ничего невозможного… и вот вам результат. Все как с вашим проектом. Хоть мы и знали, что это невозможно, мы все равно делали свое дело.
Ив Крамер сглотнул.
– Что же заставило вас изменить свое мнение обо мне? – спросил он.
– Ваши же слова, которые все вертелись у меня в голове, а потом глубоко врезались в память.
Она поменяла положение – прежняя поза, как видно, причиняла ей боль.
– Например?
– «Последняя надежда – бегство» или вот еще: «Однажды человечество переселится далеко-далеко, желательно в какой-нибудь другой мир», – вот и Габриель, кажется, говорил что-то в этом духе. Да-да, как-то вечером он мне сказал, что «парадоксы есть во всем, а истинная мудрость заключается в умении их распознавать».
Она говорила об их друге так, будто он уже умер. Это несколько смутило изобретателя, однако он понял, что она имела в виду. То была дань прижизненного уважения, никак не посмертного.
– И тогда я подумала: а что, если случившаяся со мной беда, как ни парадоксально, обернулась для меня… благом.
Она нервно усмехнулась, словно подражая Макнамаре или желая убедить себя в том, что это неправда.
– Вы так настрадались из-за меня. И это никак не может быть благом, это беда, – коротко ответил изобретатель.
И принялся кусать себе губы.
– Как знать. Обездвижив мое тело, вы привели в движение мой разум. Не будь той аварии, какой была бы моя жизнь? Даже слава не вечна. Рано или поздно я перестала бы выигрывать, и парусный спорт пришлось бы бросить. Я устроила бы свою жизнь с каким-нибудь красавчиком-толстосумом, нарожала кучу детишек, круглых отличников, а потом загнулась от старости. Вот такую «нормальную» жизнь я бы и прожила. Ни о чем не задумываясь. А если бы и задумывалась, то разве что о своих удовольствиях и благополучии. И вдруг… благодаря нашей встрече и вашим безумным идеям я, быть может, смогу спасти человечество и открыть новую планету.
– Никто из нас туда не долетит, – возразил Ив. – На это нужно не меньше тысячи лет.
Она повела рукой, словно отмахиваясь от такой мелочи.
– Тогда, по крайней мере, я дам эту возможность моим детям – пусть построят новый мир где-нибудь далеко-далеко.
Они долго сидели, несколько отдалившись друг от друга, и молчали.
– Габриель говорил, что перед сном можно спросить о чем-нибудь своего ангела-хранителя и назавтра узнать ответ.
Иву показалось странным, что Макнамара разговаривает с молодой женщиной на те же темы, что и с ним.
– Однажды я кое о чем спросила и наутро узнала ответ.
– И о чем же вы спросили?
Она сделала вид, будто не расслышала его, и продолжала:
– А еще Габриель говорил, что перед сном можно прокрутить свою жизнь обратно, как кинопленку, и стереть или же исправить былые ошибки. И вот вчера я вернулась в свое прошлое и кое-что исправила.
– Прошлое не изменишь. Что сделано, то сделано. Разбитую вазу не склеишь.
– Как знать. Сила мысли беспредельна. Как видите, я снова встала на ноги, и если это не победа разума над материей, тогда что же еще, по-вашему?
Сказав это, она вдруг захотела показать, что может ходить и без костылей. Но, сделав несколько уверенных шагов, она упала.
28. Включение бесполезного ингредиента
От порыва свежего ветра захлопали флаги с изображением голубой Бабочки и белых звезд на черном фоне.
Центр «Последняя Надежда» хоть и сбавил темпы работ, однако же все его обитатели продолжали тренироваться без устали, стараясь поскорее освоиться внутри цилиндра.
Средства массовой информации, еще недавно болтавшие про «Звездную Бабочку» бог весть что, в конце концов оставили ее в покое.
Газетчики, лишь за некоторым исключением, быстро кидались на ту или иную тему и так же быстро ею пресыщались. Им непременно подавай что-нибудь жареное – и тут нате вам, сильнейшее землетрясение стерло с лица земли целый приморский город вместе с жителями. В то же самое время какой-то диктатор, один из самых ярых хулителей проекта «Последняя Надежда», объявил, что его страна недавно заполучила ядерное оружие и что во имя веры он не преминет его обрушить на своего ближайшего соседа. Казалось, что История идет вперед семимильными шагами.
Над крупными столичными городами постоянно висел ядовитый смог в виде густого желтоватого тумана. Горожане с трудом дышали этим вязким воздухом. Террористические акты происходили так часто, что газеты уже даже не утруждались о них писать. Главными целями террористов были метро и автобусы.
Вовсю свирепствовал новый вирус, а ученые даже не представляли себе, как с ним бороться.
Между тем в центре «Последняя Надежда» завершилась сборка космического корабля. «Звездная Бабочка-V» была практически готова к старту. Оставалось только отладить внутреннее оборудование.
Габриель Макнамара, вернувшийся в центр «Последняя Надежда», мало-помалу восстанавливал свои силы, черпая из проекта жизненную энергию.
Адриен Вейсс сошелся с Каролиной Толедано, одной из инженеров Центра, специалисткой в области астрономии. Возлюбленный продвинул ее в руководящую команду, где она заменила Сатину Вандербильд. Эта молоденькая брюнетка, достаточно энергичная и артистичная, без малейшего труда доказала свою незаменимость.
Элизабет Мэлори и Ив Крамер теперь встречались часто: они вдвоем налаживали системы управления парой громадных парусов «Звездной Бабочки».
Между собой они обсуждали только технические вопросы, а разговоров на личные темы старались избегать.
Для управления солнечными парусами Ив Крамер придумал целую систему – кабельную разводку, чем-то похожую на такелажную оснастку старых трехмачтовиков. А Элизабет Мэлори подыскала механизмы управления шкивными блоками, позволяющие наилучшим образом регулировать форму паруса относительно фотонных ветров, дующих сзади и с траверзов.
Однажды капитан сделала изобретателю подарок.
Тот с удивлением встряхнул перевязанную лентой коробку, оклеенную тисненой бумагой. И извлек оттуда комочек шелковистой черно-белой шерсти с попискивающей мордочкой, из которой торчал шероховатый розовый язычок. Двухмесячный котенок.
– Раньше я всегда брала с собой на борт кошку. Для моряков она служит талисманом еще с тех пор, когда трюмы больших парусников кишели крысами, поедавшими съестные припасы. А кошки защищали провизию от крыс.
Изобретатель погладил котенка, и он замурлыкал.
– Мальчик или девочка?
– Не знаю, в таком возрасте их трудно различить, придется немного подождать.
– Согласен, но ведь его надо как-то назвать, – заметил изобретатель.
– Он же черно-беленький, а значит, назовем его Домино. Тем более что это имя подходит и мальчику, и девочке.