Бернард Вербер – Звездная бабочка (страница 13)
В ответ послышалось шиканье.
Между тем миллиардер читал дальше.
Будучи лично убежден в том, что гениев и бездарностей хватает везде и всюду, у всех народов, религий и наций, он вместе с тем склонен отметить, что в некоторых культурах поощряется расизм и фанатизм и подавляется творческий дух, благородство и сострадание. Однако он намерен включить в свой проект представителей этих культур вовсе не потому, что их, в смысле – культур, большинство и они пользуются влиянием.
Снова возгласы неодобрения.
Габриель Макнамара заявил, что чувствует за собой право набирать себе «работников» тем более потому, что он целиком финансировал «Последнюю Надежду» – на свои личные деньги, без каких бы то ни было государственных дотаций.
И вновь миллиардеру пришлось ждать, пока не восстановится тишина. На сей раз он оторвал глаза от бумаг.
– Я не стану рассуждать об уважении ваших привилегий, полученных эмпирическим путем эксплуатации страха, суеверия и глупости. Я не стану поминать ваши традиции, сводящиеся к повторению непродуктивных, вредных и опасных поступков, к которым вы прибегаете только под предлогом того, что точно так же поступали и ваши отцы. Я буду говорить о выживании рода человеческого. Быть разумным – значит не повторять прежних ошибок. Быть сознательным – значит не уступать давлению, чтобы понравиться большинству, невольно обреченному на вялое согласие. Если бы пришлось спросить мнение всех и каждого, если бы пришлось обратиться к технократам и политиканам, неужели вы думаете, что «Последняя Надежда» могла бы осуществиться? Напоминаю тем, у кого короткая память: этот проект придумал инженер по имени Ив Крамер, но он тут же был отвергнут начальством в Космическом агентстве. Главное свойство истинно новых проектов заключается в том, что они не интересуют окостенелые умы. Вы только-только начинаете просыпаться! А между тем мы довели начатое до конца! Все очень просто!
На сей раз последовала еще более враждебная реакция – главным образом со стороны ответственных представителей его собственного правительства.
– Сожалею, но дураков я с собой на космический корабль не возьму под тем лишь предлогом, что человечеству такого добра хватает с лихвой, к тому же у меня нет ни малейшей охоты добавлять вам лишней популярности у ваших сторонников, сбившихся в стадо послушно блеющих баранов!
Крики общего негодования.
Макнамара дождался, когда буря утихнет, после чего продолжал в том же тоне:
– Я говорю о будущем человечества, а не о ваших рейтингах, не о вашей популярности и не о ваших избирателях. Я говорю не о ваших привилегиях, которыми вы могли бы распоряжаться так же, как своими барышами. Я говорю о новых горизонтах. Неужели вы хоть на миг не можете заглянуть дальше собственного носа? Если не ради себя, то хотя бы ради своих детей.
Габриель Макнамара вобрал голову в плечи, точно боксер, собравшийся бесстрашно атаковать соперника. Он обеими руками схватился за стойку микрофона, как за меч.
– Так вы любите своих детей? Я вижу здесь государственных представителей, которые рукоплескали, когда их родные чада-смертники взрывали себя в автобусах, битком набитых мирными гражданами! Я вижу здесь государственных представителей, которые рукоплескали, когда бомбы взрывались в метро! Я вижу здесь государственных представителей, которым хочется заполучить атомные бомбы, чтобы уничтожить побольше людей! И они еще собираются давать мне уроки морали!
Ропот и угрозы.
– Люби вы своих детей и будь у вас проект для будущих поколений, разве стали бы вы с такой легкостью осквернять воздух и воду? Чтобы обеспечить себе лучшее будущее, думать о нем нужно уже сегодня. Ив Крамер думал. И я его поддерживаю! А если вы неспособны творить добро, позвольте это делать другим вместо себя! Оставьте нас в покое! Позвольте мне сделать хоть что-то полезное в моей глуши, а сами сейте себе зло перед глазами всего мира.
В Макнамару полетели оскорбления, бумажные шарики, пластмассовые бутылки – и тут он не выдержал.
– Вижу, и среди этого собрания полно мракобесов, в таком случае, думаю, никакая…
В этот раз поднялся такой гвалт, что Макнамара не смог выговорить ни слова, не то что продолжать свою речь.
Вокруг него с грохотом бились стаканы.
Тем не менее его речь напечатали газеты, ее подхватили все журналисты.
«В таком случае, думаю, никакая…» – это была его последняя фраза.
25. Эликсир жизни
Напряжение все нарастало.
Многие главы государств потребовали раз и навсегда покончить с «Последней Надеждой», раз уж нельзя было упечь за решетку опасного маньяка-подстрекателя. Однако право частной собственности не позволяло принудить миллиардера отказаться от своего проекта.
И он продолжал делать свое дело наперекор лазутчикам и охочим до сенсаций репортерам, которые, облепив все возвышенности в округе, фотографировали то, что творилось за оградой Центра.
А между тем на строительной площадке Центра вскоре уже можно было разглядеть контуры огромных конических реактивных двигателей. Каждый возвышался над землей метров на двадцать, что позволяло представить себе и размеры будущей «Звездной Бабочки-V».
Тогда-то там, в главном ангаре, и взорвалась зажигательная бомба.
За какую-то минуту погибло все, что было сделано за последние недели.
Все стали коситься друг на друга. Иву Крамеру пришлось заменить кое-кого из инженеров, попавших под подозрение. Даже службу безопасности признали ненадежной. Никто никому не доверял.
После первоначального воодушевления в центре «Последняя Надежда» царило большое напряжение.
Вторая «зажигалка» рванула в Городе-Бабочке и разрушила кафетерий, который ночью, к счастью, пустовал. Сигнал был ясный: враги нацелились нанести урон технике, а если этого будет мало, их целью станут люди.
Но беда не приходит одна – и вот один из 144 тысяч избранных обратился к своим товарищам, призывая их бросить работу.
– Мы не можем бороться со всем миром, – возглашал он. – Мы не в силах отстоять проект одного человека, который восстал против всех мировых государств.
Так, ему удалось склонить на свою сторону две сотни человек, и они ушли. Их надо было заменить.
Ив Крамер был удручен, ему казалось, будто что-то, возможно, первоначальное воодушевление, угасло.
Зато Габриель Макнамара не терял бодрости духа. Он пригласил Ива Крамера в заново отстраивающийся ресторан на пиццу и бокал вина.
Расположившись за столиком, совсем не похожим на тот, за которым они сидели во время первой их встречи, он сказал:
– Давайте относиться к выпавшим на нас испытаниям как к своевременным случайностям. Или вы надеялись, что у нас все будет гладко? В этом противостоянии мы сможем отсеять еще некоторое количество кандидатов на полет. Представляете себе, какая была бы катастрофа, возьми мы этих молодчиков с собой? Последние события дают нам возможность перепроверить качество мотивации у каждого из оставшихся. Поверьте, все, что с нами случилось и что, казалось бы, нам мешает, на самом деле только на пользу «Последней Надежде».
Когда они отобедали, Макнамара подвел инженера к окну.
– Верю. У нас все получится.
Ив выглядел задумчивым.
– Надо ввести понятие «парадокса». Нам, к примеру, кажется, что днем мы видим лучше, чем ночью. Ничего подобного, днем мы видим то, что происходит на расстоянии нескольких километров, не больше, а в небе наше поле зрения ограничивают облака и атмосферный слой. Между тем ночью… ночью мы наблюдаем звезды в миллионах километров от нас. Ночью мы видим дальше, мы пронзаем взором пространство и время.
Подобное наблюдение позабавило миллиардера, и он раскурил сигару.
– И в то самое время, когда люди могут увидеть больше, они, как назло, спят и ничего не видят.
Габриель чуть было не рассмеялся своим громоподобным смехом, но вовремя удержался, как удерживают лошадь, закусившую удила.
– У меня есть один секретный способ, который, возможно, и не объясняет, как я смог достичь материального благополучия, зато он, во всяком случае, помогает мне сохранять умственное равно- весие.
– Слушаю.
– В некотором смысле я такой же, как вы, и тоже лучше «вижу» ночью. Перед сном я размышляю над каким-нибудь вопросом. И точно знаю, что утром, когда проснусь, у меня уже будет готов ответ.
Инженер смотрел на миллиардера уже совсем по-другому.
– Недурно. Вы что, обращаетесь к своему ангелу-хранителю?
– Скорее, к домовому, а может, к своему подсознанию, или к Господу Богу, или ко Вселенной. Во всяком случае, я четко выражаю, чего хочу. Во сне я избавляюсь от тревог, желаний и чувств. И на какой-то миг становлюсь свободным. Даже страх не властен надо мной.
Габриель Макнамара выпустил клуб дыма в сторону звезд.
– И о чем же вы спросите сегодня, отправляясь на боковую? – полюбопытствовал Ив Крамер.
– Пока не знаю. Перед тем как что-то спросить, я проделываю определенную работу. Подробно вспоминаю прожитый день. Пытаюсь понять, где ошибся, и мысленно стараюсь исправить допущенные ошибки. Так у меня и возникает вопрос.
– Исправить ошибки? Но вечером уже поздно, ведь ошибки уже сделаны – днем.
Габриель загадочно улыбнулся.
– Нет, ничего не поздно. Подчистить все можно и «после». Таким образом можно избавиться от полученных и нанесенных обид. Ошибки можно стирать на выбор. Как это делает головка магнитофона, которая заменяет один звук другим.