Бернард Вербер – Зеркало Кассандры (страница 85)

– Как ты думаешь, что нас ждет?

– Как только мы поправимся, полиция отправит нас в интернат для несовершеннолетних.

– Дебильно. У нас были другие планы, поважнее. Так что будем делать, Принцесса?

Вместо ответа Кассандра взяла со столика часы и надела их, словно они были для нее оружием. На циферблате горела надпись: «Вероятность смерти через 5 секунд 32 %».

Меньше пятидесяти, значит, все в порядке.

Кассандра выдернула из руки иглу капельницы.

Жрица Кассандра, помоги мне! Тебе не удалось спасти Трою, но неудача открыла тебе путь к удаче.

Уверена, ты сумела понять, как передавать информацию современникам.

Две тени выскользнули из палаты. Кассандра Каценберг и Ким Виен оделись в гардеробе и вышли из больницы. Светало. Они позаимствовали служебный мотоцикл на стоянке и уехали.

В доме Даниэля Кассандра нажала на кнопку домофона. Никто не ответил. Она нажала кнопку наугад и сказала:

– Это я.

И снова дверь, как по волшебству, открылась.

Жизнь – нескончаемая цепочка повторов. Кто не справился сразу, получает вторую попытку.

Кассандра улыбнулась и подумала:

Даже эта мысль пришла мне в голову не в первый раз.

Позвонили в дверь Даниэля. Им никто не открыл. Поковыряли перочинным ножом, но на этот раз дверь оказалось запертой на два оборота. Вдруг Кассандра заметила под дверью бумажку. Подняла ее и прочитала: «…она подняла записку и стала читать. Это снова было послание брата, который снова знал, что она будет делать. И она подумала: а не слишком ли много берет на себя этот брат, чтобы знать о ней все в каждую секунду! Или у него есть средство следить за ней? И вдруг ее озарило: «Часы! А что, если брат придумал часы, чтобы следить за мной? Не случайно же он мне их подарил…» Но тут же она усомнилась в своей догадке».

Кассандра взглянула на часы, они показывали обычные 16 %.

Откуда Даниэль все знает? Невозможно, анализируя вероятности, знать во всех подробностях то, что я делаю.

Она принялась читать дальше.

«…Она поняла, что насиловать дверь бессмысленно, брата нет дома. Он ее ждет в другом, хорошо знакомом ей месте. Слишком хорошо знакомом. Она даже себе не поверила: нет, не может быть! Но он все-таки там…»

Брат меня бесит.

У меня родители-садисты и мучитель брат.

Настоящий мучитель.

Манипулятор. Невротик. Даниэль невероятно умен и хочет, чтобы я, его младшая сестра, наконец уразумела: что бы я ни делала, он всегда будет впереди на два шага. Я для него совершенно предсказуема. Он знает, что я думаю. Знает, что я решу в ближайшую секунду. Знает, что со мной произойдет.

Даниэль диктует мне будущее без малейших усилий, овладев в совершенстве учетом вероятностей.

Выходит, я никому не могу доверять. Самые близкие люди причиняют мне вред. Сначала родители. Теперь Даниэль.

Мы с ним тесно связаны, он активно действует. Мы с ним соревнуемся в знании будущего. Посмотрим, кто справится лучше?

Он стоит на вершине башни, лицом к городу. Низко нависли тучи. Холод пронизывает насквозь на такой высоте. Ветер треплет длинные волосы. Около шести и уже темнеет. Он к ней даже не оборачивается, словно расчеты подсказали ему, когда именно она сможет расслышать его слова.

– Привет, сестренка! Рад, что ты здесь. Поздравляю с изъятием бомбы в Национальной библиотеке. Ты меня впечатлила. Я горжусь, что ты из нашей семьи.

Даниэль так и стоял, не повернувшись. Моросил мелкий пронизывающий дождь, но, похоже, он не замечал его. Машины внизу казались чередой бегущих огоньков. Изредка доносился скрежет тормозов.

– Пока ты спасала читателей Национальной библиотеки, я, глядя отсюда, сверху, изучал вероятностные варианты истории. Чем выше стоишь, тем дальше видишь…

Он замолчал, не договорив.

Дождь усилился. Столбы с радиоантеннами торчали, как мертвые деревья. Прямо под ногами уходили вниз рельсы гондолы мойщиков стекол с длинными механическими руками.

– У себя в лаборатории я обрабатывал накопленный за долгие месяцы материал и составлял прогнозы. И вдруг меня озарило. Я все понял.

Ветер швырял им холодный дождь в лицо. У Кассандры зубы стучали от холода.

ЧТО ОН ПОНЯЛ? ПОЧЕМУ ЗАМОЛЧАЛ?

Впервые молчание собеседника показалось ей непереносимым. Впервые она ощутила нетерпеливую жажду ответа, какую вызывала у собеседников своим молчанием.

– Что ты понял? – спросила она наконец.

– Мы движемся к катастрофе.

И снова молчание. И снова несколько слов.

– Люди – неумные животные, склонные к самоуничтожению.

Даниэль сухо и неприятно рассмеялся.

– Майя поняли, что конец их цивилизации близок, и покончили с собой. Мне пришлось вести долгие исследования, и я пришел к такому же заключению. Мы не выходим из тьмы на свет, мы погружаемся в еще более глубокую тьму. Поверь, я не ошибаюсь в своих наблюдениях и расчетах. Худшее впереди, и помешать ему невозможно. Майя предсказали конец света в две тысячи двенадцатом году, и он наступит.

Даниэль снова замолчал, словно ждал ответа, но не дождался.

– Конец свет наступит в четверг двадцать первого декабря две тысячи двенадцатого года, когда солнце поднимется над развалинами города Тулум на Юкатане. Планеты и звезды выстроятся в это время так, как выстраиваются раз в двадцать шесть тысяч лет. Одно за другим начнутся землетрясения, их завершит длительный ледниковый период.

Молния осветила небо, от грома вздрогнула башня.

– Мне кажется, что несколько лет до две тысячи двенадцатого будут самыми страшными. Свиной грипп, куриный грипп, коровья оспа. Месть свиней, кур и коров. Какая насмешка, не так ли? Терроризм распространится повсеместно, предавая огню и мечу свободные столицы и поощряя фанатически настроенные диктатуры. Даже те, кто жил вне геополитики, поймут, что происходит. Поймут предельно ясно.

Новая молния рассекла небо.

– Вода, воздух и земля окажутся непоправимо загрязнены. Грубые предрассудки толпы заступят место интеллектуальной деятельности. Ложь будет считаться правдой, правда – ложью. Верить будут только приверженцам предрассудков, только они будут иметь право голоса. Мало-помалу все станет с ног на голову. Добро будут осуждать как зло, а злом восхищаться как добром. Оно будет возведено в абсолют. Самоуничтожение – вот судорожное пожелание человеческой особи, разделяемое и принятое всеми.

Даниэль склонился над бездной.

– Столь любимые всеми фильмы ужасов – зеркало, в котором люди видят свое будущее. Их завораживает зрелище собственной гибели.

Даниэль с печалью пожал плечами:

– Им нельзя помочь. Любая попытка спасения обречена на провал. Наша цивилизация обречена. Как любой плод она обречена на гниение, разложение и смерть. Наш мир понемногу разлагается. Выживут мухи, крысы и жуки трупоеды. Последние спутники нашей гибели.

– Нет, – возразил Ким. – Мы можем и будем действовать.

Молодой человек с длинными волосами медленно повернулся к новому собеседнику:

– Здравствуй, Ким Виен. Приятно слышать энергичную, полную юношеской наивности речь. Ты любишь красивые изречения, вот тебе одно от меня: «Оптимисты – люди, не обладающие информацией».

Даниэль звонко рассмеялся, но смех превратился в кривую усмешку.

– Исчерпывающая фраза, добавить нечего.

Теперь они стояли лицом друг к другу, и Кассандра внимательно вглядывалась в брата. Взлохмаченные волосы, бледное с тонкими чертами лицо. Почти женское.

Он похож на меня.

Большие серые глаза, только чуть потемнее, такие же волосы. Скулы чуть выше, губы тоньше. И много шрамов на лице. Наверное, после падения.

Кассандре он показался красивым.

– Не смотри на меня так, сестренка. Мне уже ничем не поможешь. Я ошибся, но теперь знаю истину: «Будущее изменить нельзя».

Оглушительный удар грома сотряс небо. Дождь превратился в ливень, он колотил по крышам, словно по там-тамам.

– Бедная моя сестренка. Но это не наша вина. Родители намеренно сделали нас разными, но подчинили одной химере: стремлению видеть будущее. Они им бредили. А мы нет. Но они не спросили нашего мнения. Ясновидение – это проклятие. Лучше ничего не видеть. Хорошо быть простодушным дурачком, ничего не знать, верить лживым сказкам, выть с волками по-волчьи, призывать хищников к убийству, плыть по течению. Как приятно гнить, оправдывать тиранов, отыскивать вины у жертв.