Бернард Вербер – Танатонавты (страница 90)
– Будешь себя хорошо вести, тоже съездишь в рай, – внушал один из папаш своему чаду.
Такие вещи Фредди-младшему я говорить остерегался!
В конце бегущей дорожки имелся самый прозаический выход. После многочасового заключения в музее свет дня играл роль белой территории. Мерси! Нет лучшей награды утомленным посетителям. В обширном зале теснились кафетерии, где можно было присесть и отдохнуть, а также киоски сувениров, причем даже с более богатым выбором, нежели в магазине моей матери: футболки, макеты пусковых кресел, фигурки демонов, ангелов, книги с ангельскими или дьявольскими картинками, продуктовые спецнаборы для танатонавтов.
Фредди-младший поминутно дергал отца за бороду и требовал брелки с именами ангелов, которых не хватало в его коллекции. Я же мучился искушением, глядя на видеокассету с компьютерной графикой, обещавшей познакомить с «подлинными» ощущениями танатонавтического полета.
Кассету я так и не купил. Весь этот ворох товаров и суета стали мне действовать на нервы. Турпоездку на ту сторону Атлантики мы свернули досрочно.
«Рождение человека на земле, так же как и его смерть, приводит только к перемещению духа, который уходит из одного места в другое. Это и называется Гилгулим, трансмиграция душ».
Танатонавтика стала настоящим массовым спортом. С ума можно сойти, какое число людей бросалось на тот свет, чтобы заранее прочувствовать вкус своего последнего пути. Смерть, в конце концов, и это истинная правда, – касается всех и каждого.
Видя такое столпотворение в космосе, обычные покойники продирались, как могли, сквозь толпы «туристов» с целыми пуповинами, кои предвкушали ливень новых, оригинальных ощущений.
Японцы составляли подавляющую часть таких групп. Для них танатонавтика была видом поиска своих предков, культ которых очень прочно сидел в этой нации. Отсюда не приходится удивляться, что одна японская компания первой выбросила на рынок «эктоплазменные товары». Были наняты медитаторы в дзен-буддистском стиле, коим поручалось проецировать эти предметы в рай и обслуживать там клиентов силой своей мысли.
Очень скоро крупнейшие компании развернули эктоплазменный маркетинг. В 2068 году внимание как усопших, так и танатонавтов было впервые привлечено к рекламе, размещенной по дороге к реинкарнации: «Освежите душу Кома-Колой!»
Страховые общества пошли по стопам одной из фирм в Атланте. «Как, вы опять здесь?! Какая непредусмотрительность! При следующем перевоплощении подписывайтесь на полисы Американского общества генерального страхования. АОГС, гарантии на все существования!»
Поначалу реклама ограничивалась внешним венчиком воронки, но вскоре ее можно было видеть за первой коматозной стеной.
На свет возникали все новые и новые специализированные рекламные агентства. Никого не спрашивая, они столбили за собой лучшие участки, которые мы в свое время наносили на карты. Монахи трудились посменно и, сосредоточившись в молитве, с высокой точностью проецировали в нужные места те сообщения, что теперь могли быть прочитаны с Запредельного Континента.
На тариф влияла только площадь рекламы. Имелись разные форматы: от 1 на 2 метра до 10 на 20 метров. В небе нет никаких ограничений,
В клиентах недостатка не было. После Кома-Колы и АОГС рекламные места оптом скупали турагентства эктоплазменных вояжей («Летайте танатолетами Некрофлота!»), производители одноразовых пеленок («Непротекаемые подгузники: гарантированный комфорт для умирающих и новорожденных!»), молочных продуктов («Йогурт
Некоторые особо одаренные медиумы могли даже сделать рекламу с бегущими огнями. Отныне у прибывающих в черную дыру рая возникало впечатление, что они находятся у входа в колоссальный супермаркет. Что бы там ни думал себе Рауль, а Запредельный Континент действительно сейчас оказался в руках торговцев.
ООН, впрочем, сформировала международный этический комитет по борьбе со злоупотреблениями. Запрещалось рекламировать медикаментозные стимуляторы памяти («С
На полках библиотек накапливались свежеиспеченные труды: «
На земле все стало ясно и прозрачно. Торговля процветала, люди друг друга любили, нищета как-то рассосалась.
Никаких больше религий. Никакой древней вражды среди разных вероисповеданий. Весь мир прямо заходился малиновым звоном под стягами добродетели.
Куда только подевались циники, любители злой иронии, ядовитого сарказма? Даже юмор уже был невостребован. Юмор подразумевает насмешку, а экскурсии на континент мертвых доказали, что смеяться ни к чему, что любые поступки, любое поведение, пусть даже самое, казалось бы, глупое или безобидное, – все это учитывается, отслеживается и потом будет вписано в счет в верхнем мире.
Еще одна проблема: тотальный фатализм объял все население земного шара. «К чему стараться, будь что будет, – говорили люди, – раз все мои прошлые жизни уже определили мою карму, остается только принять существование в течение многих тысячелетий. Зачем бесполезные усилия, когда моя судьба уже записана на том свете, в раю?» Одновременно с добротой человечество заливала лень. Чего еще искать, если можно просто сходить в магазин или какое-нибудь агентство развлечений?
Без материальных стимулов, чем можно сподвигнуть людей на новое предприятие или новый проект?
Меня вечно мучили сомнения по поводу откровений Запредельного Континента. Беспокойство усугубилось еще больше, когда я однажды стал свидетелем странной сцены. Какой-то ребенок переходил улицу, как вдруг на нее выскочила спортивная машина. С той скоростью, что она неслась, водитель не сумел бы затормозить вовремя. Вспомнив мой собственный случай, я бросился к мальчишке: «Эй, ты куда!» Тот остановился, посмотрел на меня, потом на приближавшийся болид и меланхолично заявил:
– Подумаешь! Ежели на роду написано, ничего не изменишь.
И остался там стоять, руки вяло болтаются, ожидая, когда его раздавит в лепешку, даже не понимая, что мой окрик тоже мог быть ему на роду написан! Я прыгнул и успел спасти его в последнюю секунду.
– Кретин малолетний, ты о чем думаешь-то?!
Он смерил меня нахальным взглядом.
– А может, я как раз хотел, чтоб ты меня спас? Сегодня, во всяком случае…
И ускакал прочь с таким видом, будто меня разыграл!
Остановите это немедленно. Танатонавтика ведет к чудовищной опасности. Человечество уже вывешивает рекламу вдоль дороги к реинкарнации. Множатся бессмысленные заявления про рай. Категорически настаиваем на срочном вмешательстве.
Да. Ситуация обернулась неожиданной стороной. Мы серьезно рассматриваем сложившееся положение дел.
Возможно ли, что все наше приключение послужило ради одной цели: сделать человечество полностью апатичным, фаталистичным, демотивированным?
В таком случае я совершил фантастический по своим масштабам грех и мне понадобится целый вагон реинкарнаций, чтобы замолить эту чудовищную ошибку. Я не мог и шага сделать на улице, чтобы не увидеть вокруг себя людей, смиренно ожидающих, что принесет им текущее существование. Не то чтобы у них был обреченный вид, нет, они просто отказались от жизни!
Меня била дрожь, когда я вспоминал того мальчишку, безразличного ко всему.
На танатодроме «Соломенные Горки» атмосфера была не намного веселее. Роза, Фредди-младший и я все больше и больше замыкались в своей семейной ячейке, в то время как Амандина делала по миру одно турне за другим со своими лекциями.
Что же до Рауля, то с потерей Стефании, его жены, теперь его полное одиночество стало еще одним поводом пить. Казалось, что он находил в алкоголе какой-то третий мир, мир за пределами как жизни, так и смерти. Может, алкоголь и в самом деле является концом всех исканий? В таком случае я, пожалуй, слишком поспешил сердиться на Рауля, раз он своим примером не дал мне скатиться в ту же яму.
Однажды вечером я задержался в пентхаусе, слушая джаз. Я особенно ценил жалобное и печальное соло на саксофоне, ту самую музыку, которую никто больше не слушал.
Вернувшись после одного из своих шоу, ко мне присоединилась Амандина. Я почти не обратил на нее внимания. Отодвинув один из горшков с зеленью, она плюхнулась в плетеное кресло рядом со мной.