Бернард Вербер – Танатонавты (страница 68)
– Фредди!
Пожилой маг сделал в нашу сторону несколько успокаивающих жестов.
В наших ушах прозвучали его последние слова:
– Уходите! Я перевоплощусь как можно быстрее. Следите за рождением ребенка, у которого те же инициалы, что и у меня. Он узнает все мои личные вещи. Улетайте скорей и повторяйте: Ф.М.!
Он получал удары, наносил их сам. Благодаря своему боевому опыту баталий за рай, слепой раввин сумел быстро перерубить пуповины нескольких нападавших, пока они до него добирались.
Придя в себя, в свалку ринулась и Стефания. Мы последовали за ней, но было уже поздно. Горный Старец рассек пуповину Фредди.
Последний прощальный жест – и раввина повлекло к свету.
Наемники обернулись к нам.
– Ты и я против слабоумных! – закричал Рауль.
Лицом к лицу, корпус к корпусу. Амандина отважно билась с Мартинесом. Роза отражала атаки двух враждебных душ. А я – вот так невезенье! – оказался один на один с Горным Старцем собственной персоной!
Этот тип не желал мне ничего хорошего.
Я насколько мог уклонялся от ударов. Ему было легко с таким жалким бойцом. Он обвил мою же пуповину вокруг моей шеи, чтобы задушить. Он давил, и моей душе было больно. Он сдавливал и крутил эту мою веревку изо всех сил. Я уже приготовился было услышать звук лопающейся струны, отправивший бы меня назад к архангелам, как вдруг натяжение ослабло. С легкостью отделавшись от Мартинеса, Амандина подскочила сзади и одним ударом оборвала пуповину настырного хашишина. Старец был поражен до предела: это же надо, получить в последнюю минуту нокаут от женщины!
Привыкнув отправлять людей в искусственный рай, он подозревал, что правда должна быть менее привлекательной. Он отчаянно пытался сплести обрывки своей серебристой нити, один за другим завязывая двойные морские узлы. Но в смерти, как и в жизни, второго шанса не бывает. Может, у кошек и впрямь есть девять жизней, но вот с человеком дело обстоит по-другому. Пропал так пропал. Ни один из хашишинских узлов не держался.
Горного Старца всосало светом, как раковина заглатывает остатки воды. Среди выживших убийц воцарилась паника, началось беспорядочное бегство.
Сейчас можно издать вздох облегчения. Амандина принялась умолять нас, чтобы мы попробовали спасти ее мужа, как это было с Розой, но мы знали, что для Фредди все уже слишком поздно и мы не в состоянии что-либо изменить.
В горьких думах покинули мы водоворот рая. Вышли на разверстый край воронки черной дыры, где пылающие звезды бросали в нас свои последние лучи агонии перед тем, как оказаться всосанными внутрь.
Спуск. Вновь пейзаж Солнечной системы. Слалом между планетами. Вновь приветствие русским космонавтам, которые почти не сдвинулись с места с момента нашего прошлого пролета. Проход через метеоритное поле. Торможение возле Луны. А вот уже сине-зеленый глобус вертится под нашими животами. Вот Европа, вот Франция, а вот и Париж. Потеряться невозможно. Эктоплазменная нить всегда возвращает вас в точку отправления.
В безопасности столичной обстановки мы друг друга отвязываем и сопровождаем эктоплазму Розы до больницы Сен-Луи. Она тонет сквозь крышу, как в болото. Будем надеяться, что наша долгая эскапада не вызвала у нее необратимых повреждений.
Сами же мы возвращаемся на танатодром. Подумать только, все это время там преспокойно сидело мое альтер эго, в то время как я сам предавался акробатическим номерам!
Мы пересекаем крышу, этажи, перекрытия, возвращаемся в наши бренные тела.
Моя эктоплазма и телесная оболочка смотрят друг на друга. Один я прозрачный, другой – розовый. Твердый и парообразный. Легкий и тяжелый. Сейчас их надо как-то соединить. Я вхожу сам в себя словно в толстый, подбитый ватой лыжный костюм. Никто меня не учил, как надо натягивать на себя свою прежнюю кожу. Я импровизирую. На всякий случай влезаю через свою голову, потому что именно отсюда я выскочил.
Не так уж это приятно – возвращаться в свой телесный каркас. Я тут же ощущаю ревматические суставы, язвочку во рту, кучу мест, где все чешется, свой кариес, свои слишком тугие плавки – словом, все те досадные мелочи, что нас преследуют постоянно.
Вот я заново соединился сам с собой. Теперь мы едины, мое тело и моя душа. Пальцы ног охватывает покалывание.
Я медленно поднимаю веки. Вновь я открываю для себя «нормальный» мир, и внутри этого «нормального» мира первое, что я вижу, это экран электрокардиографа и его маленькие пики. Мой пульс медленно ускоряется.
Убедившись, что все мы вернулись в себя, я решил тут же звонить в больницу. Но они уже разыскивали меня сами. Врачи были вне себя от возбуждения. Чудо, на их глазах произошло чудо! Совершенно неожиданно Роза ожила. Да, она в сознании. Да, чувствует себя хорошо.
Я присоединился к остальным, печальным кольцом окружившим кресло, где покоился Фредди. Рот открыт, словно еще раз напоминая нам инициалы младенца, в которого он перевоплотится.
Ф.М.
Слепые стеклянные глаза широко распахнуты. Я приблизился и тихонько, бережно прикрыл ему веки. Уже навсегда в этом существовании.
Эпоха третья:
Профессионалы
Смерть – тринадцатая карта колоды Таро. У нее нет названия. По большому счету – это водораздел в серии изображений Таро. Дюжина первых карт выступают словно первые двенадцать часов суток. Это так называемые Младшие арканы.
Минул двенадцатый час, полдень, и появляется смерть, ныряющая в другое измерение, измерение Старших арканов, остальных двенадцати часов суток.
В глубинном эзотерическом смысле тринадцатый аркан означает смерть глупца, который рождается заново уже посвященным. Карта не несет в себе зловещего смысла.
Если не преодолеть стадию смерти, прогресс невозможен.
ВЕРОВАНИЯ НАШИХ ПРЕДКОВ
Опрос, проведенный в Европе в 1981 году (конец второго тысячелетия), касался верований населения, классифицируемых согласно различным конфессиям (Источник: «
– Верить в то, что существуют… ангелы?! А еще что прикажете?
Вот этот-то Рубикон мой братец Конрад перейти отказался. Его скептицизм и природный материализм и так уже подверглись жестокому испытанию. Он отказывался погружаться дальше в это новомодное помешательство, что мы окрестили «танатонавтикой».
И в самом деле, эту идею про ангелов довольно трудно проглотить. Кстати, если бы мне кто-нибудь раньше попытался сказать, что после смерти нас будут встречать ангелы, я бы только искренне рассмеялся. Положа руку на сердце, я до этого и верить-то не верил и в сотую долю того, что мне довелось пережить.
Все это было настолько сногсшибательным, что просто душа вон.
В то же время признать, что смерть является континентом, было для нас этапом самым сложным, а ведь мы его уже прошли. Мы признали, что наделены душой, способной к путешествиям. Мы признали, что эта душа нематериальна. Мы признали, что серебряная веревка привязывает ее к нашему телесному каркасу. Что ж, почему бы теперь не признать и ангелов? В конце-то концов, именно на это намекают все религии в той или иной форме.
Президент Люсиндер буквально умолял нас держать в самом строгом секрете свои недавние открытия. Пока что важно просто объявить, что мы познали самую глубину рая.
– Эти ваши ангелы, вот так история! Только этого нам не хватало! А почему не Бог, раз уж вы там побывали?
Он считал, что у нас в руках заряженная бомба и что нужно предотвратить взрыв. Потом президент пришел в бешенство, узнав о гибели раввина Мейера от рук Горного Старца и его наемников.
– Этот верблюд в тюрбане, он что, понимает только язык голых кулаков? Он что, собрался затеять войну против неверных на том свете? Мы ему не позволим устраивать пиратские набеги на рай!
– Он уже мертв, – сообщил Рауль. – Он устроил там страшную дуэль, но Мишель с Амандиной его побороли и забили до смерти.
– А вот это уже неважно! – взорвался Люсиндер из-за своего стола красного дерева. – Я уже по горло сыт всеми этими религиозными войнами! Мы живем в XXI веке, а вовсе не в Средневековье. Нельзя вечно выносить невыносимое. Все, теперь положитесь на меня.
Человек стремится к высвобождению.
Повторение мантры «
– убийство человека из самой высокой касты, касты брахманов;
– воровство добра других людей;
– накопление злата;
– совокупление с женщиной из самой низкой касты, касты париев.
И даже от отказа выполнять все правила Дхармы, через которые человек обретает чистоту и свободу.
На следующей неделе мсье Жан Люсиндер, президент Французской Республики, выступил с краткой речью на Генеральной Ассамблее ООН. Он настаивал на необходимости пасифицировать Запредельный Континент, поскольку сейчас танатонавтика уже вошла в обычай. После эпохи самодеятельщины, эпохи медицины, эпохи страха, наслаждения, коммерции, астрономии, насилия – пробил час эпохи юриспруденции.
Пора уже законодателям всерьез взяться за свои обязанности. Танатонавтика должна быть регламентирована уставом, соответствующими законами, поправками, кодексом обязательных правил поведения. В противном случае мы останемся с вечным Диким Западом, к тому же висящим над головами у всех и каждого.