Бернард Вербер – Смех Циклопа (страница 63)
– Его смерть меня задела. Он так упорно карабкался на вершину…
– Взобрался – и рухнул вниз. Оскар Уайльд говорил: «Когда боги хотят наказать нас, они отвечают на наши молитвы».
– Не выношу эти ваши шаблонные цитаты! Дариус был само остроумие. Он выполнял важную общественную функцию. Смех лечит, смех кормит, смех…
– Вас спас смех? – выпаливает он.
Она не отвечает.
– Юмора у Дариуса было не отнять. Эпитафия «Я бы предпочел, чтобы в этом гробу лежали вы, а не я» свидетельствует о его смелости.
– Такой юмор доступен любому. Саша Гитри сказал своей бывшей возлюбленной Ивонн Прэнтам, ставшей его женой: «Эпитафией на твоей могиле будут слова «Наконец холодна».
– …на что Ивонн Прэнтам ответила: «А на твоей – «Наконец тверд».
Исидор Каценберг одобряет кивком эту дуэль двух остроумий.
– Раз вы такой умник, то угадайте, что напишут на вашем надгробном камне, Исидор.
Он задумывается.
«Меня плохо поняли: я хотел кремации».
– Неплохо. Другие варианты?
– Давайте по очереди. Что напишут на вашем надгробии, Лукреция?
– Сейчас… «Разве я говорила, что больна?»
– Уже было, и не раз. Не засчитывается. Что-нибудь другое.
– «Наконец угомонилась».
– Ладно, один – один. Теперь моя очередь: «Лучшие всегда уходят первыми».
– «Все хорошо, что плохо кончается».
Они продолжают шутить, продвигаясь по коридору.
– Такое впечатление, что эти стены вдохновляют на юмор, – говорит она.
– Нет, это наше воображение. Мы ему верим и воплощаем в жизнь.
С каждым шагом все явственнее становится отвратительный запах. Это не вонь гниющей воды. Приходится закрывать рукавом нос.
Коридор приводит их в большой подземный зал.
Лукреция освещает факелом барельефы на стенах.
Зловоние разлагающейся плоти уже невозможно выносить.
Посередине, на маленькой арене, стоят друг напротив друга два кресла. Позади каждого тренога, на треноге пистолет с прикрепленным к курку проводом.
– Совсем как в Театре Дариуса!
– Что?..
– Все это: кресла, камеры! Там это называется ПЗПП.
– Что еще за абракадабра?
– Первый Засмеявшийся Получает Пулю. Расшифровка Тадеуша Возняка.
Она замечает на креслах бурые пятна – не исключено, что это засохшая кровь.
Они медленно обследуют подземный храм. Внезапно Лукреция наступает на что-то мягкое и слышит отвратительный треск. Она светит факелом себе под ноги и вздрагивает всем телом. Она угодила ногой в живот трупа.
– Вот и источник зловония.
Исидор нагибается и светит на разлагающееся тело. Смерть наступила несколько дней, а возможно, и неделю назад.
Лукреция пытается осветить окружающую тьму.
– Еще, еще!.. Целый десяток трупов, и это только здесь!
Журналист приподнимает маску не лице первого мертвеца. Убитый – старик. На его голове фуражка с позолоченными буквами GLH.
Исидор Каценберг внимательно изучает пол.
– Это не коллективное самоубийство. – Он делает несколько шагов. – Здесь устроили бойню. Людей, пришедших сюда, встретили с доверием, они миновали все шлюзы и не были задержаны. Потом начался спор, и, судя по положению тел, гости достали автоматы и открыли пальбу.
Научный журналист расхаживает по залу, глядя себе под ноги. Нагнувшись, он собирает и показывает своей коллеге гильзы.
– Вот здесь шли переговоры, потом произошел расстрел. В этом месте больше всего погибших. Те, кто пытался бежать, получили по несколько пуль, потом раненых добили. Те, кому удалось спастись, удирали…
Он продвигается по невидимым линиям.
– …туда.
Лукреция семенит следом за ним.
Снова коридоры. По пути они натыкаются на новые трупы в сиреневых комбинезонах с аббревиатурой GLH.
– Пуля в спину, примерно в область сердца, потом – в голову, – бормочет Лукреция.
Коридор приводит их в спальное помещение.
– Похоже, здешние обитатели постоянно жили в темноте, – делится Лукреция своими умозаключениями.
Свет факелов озаряет столовую, кухню, душевые.
– Целый поселок! Тут могли разместиться сотни людей.
Они оказываются в помещении, набитом сложной аппаратурой. Она опознает сканер, компьютеры.
– Целая научная лаборатория!
Дальше их ждет огромная библиотека.
Там тоже валяются трупы.
Кроме книг, здесь теснятся бюсты: Мольер, Граучо Маркс, Чарли Чаплин, Бастер Китон, Гарольд Ллойд, Вуди Аллен.
– А это кто такая? – указывает Лукреция на голову египтянки.
Исидор светит факелом на бюст.
– Хатор, египетская богиня смеха.
Он подходит к скульптуре карлика в тоге.
– Знакомьтесь: Мом, шут олимпийских богов. Я познакомился с ним у профессора Лёвенбрюка. Древние персонажи плохо известны широкой публике, но они стояли у истоков первых человеческих шуток.
Лукреция Немрод освещает гравюры, книги, статуэтки. Целый комический мир!
– Где мы, Исидор? Боже, куда мы попали?