Бернард Вербер – Смех Циклопа (страница 42)
Лукреция получает кулаком в скулу и падает в воду. Он прыгает следом за ней, и начинается возня в воде. Жорж, Ринго, Пол и Джон подплывают и смотрят на двух людей, как будто решивших поиграть.
Исидор хочет наносить сокрушительные удары кулаком, но их смягчает вода. Лукреция не обороняется, она только увертывается от толстых фаланг, твердых, как бетон.
Обессилев, они выползают на остров в тяжелой, как кандалы, мокрой одежде.
– Ненавижу вас, Лукреция. Больше не желаю вас видеть.
– Сказано вам, я сожалею. Вы что, хотите меня убить? – спрашивает она, задыхаясь.
– Наконец-то разумное предложение!
– Нет, Исидор, вы ошиблись с предметом гнева. Я вам не враг. Враг – Тадеуш Возняк.
Но он по-прежнему смотрит на нее, как разъяренный бык на красную тряпку.
– Я поселился здесь, сбежав от людской агрессивности и глупости. Я выбрал водокачку в уверенности, что здесь меня не потревожат. А теперь из-за вас…
– Да уж, я добавила соли в вашу пресную жизнь. Вы должны меня благодарить.
Глядя на свое затопленное жилище, он пытается до нее дотянуться, но она успевает отскочить.
– Не хочу больше драться, Исидор. Лучше вытащим вашу мебель наружу, пусть сохнет на солнышке. Да, кое-что придется заменить, но это не конец света, вас не первого малость затопило. Смотрите на вещи позитивно, у ваших водоплавающих друзей никогда не было такого простора для игр. Взгляните, как они счастливы!
Его кулаки сжимаются сами собой.
– Не забудьте ваш собственный девиз, Исидор: «Насилие – последний аргумент идиотов».
Он кидается на нее, и борьба продолжается на острове. Исидор сильнее, зато Лукреция проворнее, только не смеет причинять ему боль, а ограничивается тем, что увертывается от ударов.
Наконец он застывает, совсем обессилев.
– Ну что, разрядились? Теперь мы можем говорить как взрослые люди?
Он испепеляет ее взглядом, мертвенно-бледный от ярости.
– Мне больше нечего вам сказать. Убирайтесь отсюда, убирайтесь из моей жизни и больше никогда не возвращайтесь. НИКОГДА!
Она неподвижно стоит перед ним, готовая отразить новое нападение.
– Полюбуйтесь на себя, вы мокрый как мышь, и вам негде ночевать. Будьте благоразумны, Исидор. Проще всего расслабиться и принять помощь. Идем ко мне, там по крайней мере суше.
Он опять бросается на нее, в этот раз с намерением задушить.
55
«Женщина собирает купленный в разобранном виде шкаф. Закончив, она отходит и любуется результатом. Но по улице проезжает автобус, и шкаф разваливается.
Женщина снова собирает шкаф, не понимая, что произошло. Потом ждет, глядя на шкаф. Снова проезжает автобус, и снова шкаф – груда досок.
Не находя объяснения происходящему, она звонит в магазин, где приобрела эти дрова. Выслушав ее, владелец отправляет к ней мастера. Тот уверенно собирает шкаф. Они ждут вместе. При проезде по улице автобуса шкаф опять разваливается.
– Видите, мне это не приснилось, – говорит женщина.
– Ничего не понимаю, – отвечает мастер. – Может, шум двигателя вызывает вибрацию, рушащую шкаф? Но для очистки совести я попробую еще разок.
Он снова собирает шкаф и лезет внутрь, чтобы определить, какие болты дают слабину. Аккуратно закрыв дверцы, он замирает.
Оба ждут: мастер в шкафу, женщина в комнате. Тут возвращается домой ее муж. При виде шкафа он восклицает:
– Гляди-ка, ты купила новую мебель?
Жена не успевает глазом моргнуть, как он распахивает дверцы шкафа и видит спрятавшегося внутри мужчину.
Тот, багровый от смущения, бормочет:
– Знаю, это прозвучит невероятно и вы мне, конечно, не поверите, но… я жду автобус».
Из скетча Дариуса Возняка «По логике вещей».
56
Приближаясь, они слышат рвущие барабанные перепонки завывания сирены, потом видят в окнах языки пламени.
Жаром пышет на десятки метров вокруг.
Люди с озаренными пожаром лицами, столпившиеся за санитарным кордоном, переговариваются: «У кого загорелось? – У девчонки, наряжающейся китаянкой. Она журналистка, то ли в «Рапид», то ли в «Геттёр Модерн». – А-а, та, что с мотоциклом, он еще страшно грохочет и вечно стоит там, где нельзя? – Вроде та самая».
Пожарные разматывают и подсоединяют шланги, стрела крана медленно поднимается к двум окнам, из которых вырывается огонь.
Лукреция Немрод слезает с мотоцикла и медленно поднимает очки.
Она произносит всего одно слово:
– Левиафан!
Она бросается к оцепленному дому, расталкивает пожарных, опрокидывает заграждение и мчится вверх по лестнице.
Проходит несколько секунд, и она снова появляется – вся в саже, с дымящимися растрепанными волосами. Она надсадно кашляет, судорожно ловит ртом воздух.
Слева она зажала под мышкой наполовину расплавившийся лэптоп, закопченный фен и синюю лакированную шкатулку с надписями «BQT» и «Не смейте читать». В правой руке она держит что-то обугленное, с вытаращенными бельмами, ни дать ни взять жареная сардина.
Видя то, что пыталась спасти из огня Лукреция Немрод, Исидор Каценберг не скрывает удивления.
– Его звали Левиафан. Они заплатят за свое преступление! – скорбно произносит она.
Она помещает останки Левиафана в спичечный коробок.
Она уже прыгает в седло мотоцикла и готова его пришпорить, чтобы мчаться к Театру Дариуса.
Но Исидор глушит мотор и забирает ключ, чтобы принудить Лукрецию его послушать.
– Все, хватит дергаться и вытворять не пойми что. С этого момента действует испытанный принцип: 1) информация, 2) размышления, 3) действия. Для начала, правило 1-бис: никогда не реагировать сгоряча. Как насчет того, чтобы удалиться для анализа ситуации на нейтральную территорию?
Воплощая свое предложение в жизнь, он забирается в коляску и отдает ей ключ. Мотоцикл трогается с места.
57
«Два старика вспоминают, как когда-то сидели в ресторане, где выступал актер, раскалывавший детородным органом три ореха. Они возвращаются туда. Им говорят, что представление продолжается. Появляется тот же артист, только сильно постаревший. Загораются прожекторы, и артист раскалывает членом один орех, зато кокосовый!
Старики идут за кулисы и спрашивают артиста, почему он перешел на кокосы.
– Сами знаете, как дает о себе знать возраст, – отвечает артист. – Зрение уже не то».
Из скетча Дариуса Возняка «По логике вещей»
58
Гроб осторожно закрывают.
Руки копают рыхлую землю кладбища Монмартр и опускают в могилу саркофаг – спичечный коробок.
Роль надгробия исполняет деревяшка, на которой Лукреция написала толстым фломастером «ЛЕВИАФАН».
Ниже эпитафия: «Рожден в воде, погиб в огне, похоронен в земле».