Бернард Вербер – Смех Циклопа (страница 133)

– И???

– Я осталась жива. Это удивительно! Как и то, что сейчас я с вами говорю.

– Я всегда знал, что это не работает, – говорит Исидор.

– Так или иначе, я выздоровела. Эта шутка излечила меня от агеластии.

– Значит, работает! – радуется Лукреция.

– Нет, не работает. Она же говорит, что прочла и выжила, – стоит на своем Исидор.

– Она другое дело, она исключение. Для любого нормального человека BQT смертельна.

– Не работает! – настаивает научный журналист.

– Работает! – не сдается Лукреция.

– Нет.

– Да.

Почему он не уступает? Он же знает, что я права. У нее иммунитет. Поэтому она просто хохотала, а то умерла бы.

Доктор Катрин Скалезе прерывает их спор:

– Ваш друг прав, мадемуазель. Нет, это не работает. Это просто очень хорошая, даже превосходная шутка, но не более того.

Ничего не понимаю!

– Что не мешает существованию тысячелетнего мифа о BQT.

– Все те люди, которые утверждали, что чтение BQT убивает…

– …оказались лжецами. Все это только слухи, россказни, косвенные свидетельства, никогда не получавшие подтверждения, – заключает Исидор.

– Но…

Специалистка по физиологии смеха подтверждает его слова.

– Жаль вас разочаровывать, мадемуазель, но ваш коллега снова прав. Это очень славная шутка, но никак не смертельная. Если некоторые от нее умерли, то только потому, что имели серьезные проблемы со здоровьем, и это была капля, переполнившая чашу.

– Но…

– Знаю, вы огорчены, как и я в тот момент. Однако многие по-прежнему твердо верят в эту легенду, она – миф всех юмористов. А ремесло медика научило меня, что вера может влиять на реальность. Если беззаветно верить, нереальное может стать реальным.

– Потребность верить обратно пропорциональна потребности в истине, – говорит со вздохом Исидор, резюмируя одной фразой тысячелетия религиозных войн. – Лично я всегда думал, что самолет держится в воздухе только верой пассажиров. Они свято убеждены, что эта груда железа, гвоздей и пластмассы легче облаков. Если хотя бы одного пассажира посетит мысль, что это как-то нелогично, – все, самолет грохнется.

Лукреция Немрод нервничает, ее зеленые глаза мечут молнии.

– Итак, вы выясняете, что BQT скорее всего не смертельна…

– …но не хочу отказываться от своего сценария мести. Поэтому приступаю к проекту превращения легенды в реальность.

– Фантастическая затея! – хвалит Исидор.

Если я не брежу, он не прочь за ней поволочиться! Чем она лучше меня? Я красивее, моложе, свежее. А она – заурядная баба. Даже причесана кое-как. А руки? Она грызет ногти! Явно не ходит на маникюр. Статус ученого – вот все, что в ней есть привлекательного.

Доктор Катрин Скалезе запускает руку в ящик стола, достает новый красный клоунский нос и принимается его вертеть, как будто доказывая, что не разучилась жонглировать.

– Дальше! – требует Лукреция.

– Дальше… я ее сфабриковала. Изобрела настоящую BQT, убивающую тех, кто ее читает.

Ошеломленные журналисты обмениваются недоуменными взглядами.

– Я почувствовала, что мой долг – продолжить, вернее, завершить труд, начатый Ниссимом Бен Иегудой три тысячи лет назад. Он нашел путь, я должна была его пройти. Это осуществимо только в наши дни. Я знаю, что происходит в нашем организме во время смеха. Знаю, как действуют шутки любого типа. Могу проследить их траектории в мозге с точностью до микрона.

– Как возможно такое чудо? – хочет знать Исидор.

– Проблема в том, что смех очень субъективен. Он зависит от пола, возраста, языка, страны, уровня ума.

Катрин Скалезе встает и достает из шкафа большой розовый кейс со сложным электронным замком, похожим на маленький компьютер.

Она ставит его на стол.

– Вот настоящая BQT, гарантия гибели для любого, кто ее прочтет.

Журналисты осторожничают и не желают приближаться.

Катрин Скалезе подходит к белой доске и берет фломастер.

– Как я справилась с этой неразрешимой задачей? Сначала я задалась вопросом: «Как сделать смех по-настоящему сильным?» И я нашла ответ: закись азота.

– Я знаю эту формулу, – докладывает Исидор.

– Браво! Она же – «веселящий газ». Открыт Джозефом Пристли в 1776 году. Люди собирались, чтобы дышать им и вместе смеяться. Дантисту Хорасу Уэллсу пришла мысль использовать его как обезболивающее в стоматологии. Но возникла опасность удушья из-за нехватки кислорода. Поэтому сейчас этот газ смешивают с кислородом.

– Если не ошибаюсь, еще закись азота применяется как топливо для шрапнельных снарядов, – припоминает Исидор.

– И как пылеотталкиватель для компьютеров. Она входит даже в состав ракетного топлива. Некоторые применяют ее как наркотик.

– С побочными эффектами…

Как толкует эта парочка, как перебрасывается познаниями! Еще одна садистка, специально тянущая резину…

– В 1992 году профессор Смит открыл токсичность веселящего газа, указав, в частности, на природу болезней, развивающихся после анестезии.

– Передозировка закиси азота?

– Скажем для простоты, что это приводит к проблемам с нервной системой и с органами дыхания.

– Вы усугубили токсичность?

Катрин Скалезе дает понять, что ее не устраивают такие поспешные выводы. Ей хочется рассказать о своем «изобретении» со всеми подробностями.

– Я придумала увеличить концентрацию закиси азота и смешать ее с газами, усиливающими эффект.

– Так появился химический смертельный смех! – восклицает Лукреция, не желающая отставать.

– Летальный исход обеспечивается закисью азота, газовыми добавками и самой шуткой. Процент токсичности разных ингредиентов моего коктейля таков: 70 % – закись азота, 20 % – другие газы и только 10 % – сама шутка. Если сравнить с динамитом, то закись азота – это порох, другие газы – фитиль, а BQT – огонь.

Исидор в восторге от ее находки.

– Не уверена, что все правильно поняла, – жалуется Лукреция.

Исидор берется все растолковать:

– Будем считать, что химическое вещество действует на нейротрансмиттеры, как машины, заезжающие на 100-местный паром. При нормальном химическом стимулировании закисью азота на 100-местный паром заезжают 70 машин. Газовые присадки – еще 20. Теперь у нас на пароме 90 машин. Ну и еще интеллектуальное усилие – последние 10 машин. Паркинг – нейротрансмиттеры – заполнен, что дает сигнал событию: набитый машинами паром отправляется в последнее плавание по реке Стикс.

– Лучше не скажешь! – хвалит его доктор Скалезе.

– Этого достаточно, чтобы убить?

– Насыщение нейротрансмитерров немедленно приводит к сильному нервному импульсу, запускающему сердечную фибрилляцию. Она так сильна, что останавливает даже здоровое сердце.

Доктор Скалезе пишет на доске:

ЗАКИСЬ АЗОТА + ДОБАВКИ + ШУТКА = ФИБРИЛЛЯЦИЯ = ОСТАНОВКА СЕРДЦА.