Бернард Вербер – Смех Циклопа (страница 106)
Пожарный Тампести выкатывает гроб на колесиках, на крышке гроба написано: «Здесь покоится Лукреция Немрод, никем не любимая, потому что уродина, дура, даже расследование до конца довести не может».
Следом за пожарным семенит, крестясь, отец Легерн.
– На кладбище рождена, на кладбище возвратилась…
Публика хлопает. К микрофону подходит Лукреция.
– Вы считаете меня пустым местом, потому что я не совсем голая. Надо продолжить стриптиз, я зашла не достаточно далеко.
Стефан Крауз наводит на нее револьвер.
– Валяй, рассмеши нас, это ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ ИСПЫТАНИЕ твоего посвящения.
Она прикасается к волосам и стягивает с головы парик, под ним голый, как яйцо, череп. Она нащупывает на затылке застежку-молнию, тянет за нее и снимает с себя всю кожу, как комбинезон ныряльщицы, оголяя красные мускулы и желтые жировые наслоения.
Потом убирает мускулы, отделяет органы: сердце, кишки, печень, поджелудочную, легкие. Все это она складывает перед собой, как одежду, которую потом надо будет снова надеть. Избавившись от последних мышц, она оголяет скелет.
Зал поощряет стриптизершу свистом.
– Дальше? – спрашивает она.
Стефан Крауз дергает револьверным дулом.
– Последнее испытание!
Она отвинчивает, как крышку на банке с вареньем, верхнюю половинку своего черепа, достает розовый мозг, похожий на цветную капусту в желатине, и кладет его рядом со своими органами.
Скелет открывает шкатулку и достает оттуда жареную рыбешку с выпученными глазами Левиафана.
Аплодисменты.
Она разворачивает свиток и громко читает:
– Вы правда хотите, чтобы я вас рассмешила? Это последнее испытание? Что ж, теперь я готова прочесть вам BQT. Вы готовы ее слушать?
– Да, да, да! – гремит хор.
Исидор доволен. Тенардье хлопает в ладоши. Тампести закуривает и подпаливает себе усы. Крауз говорит:
– Помните о четкой артикуляции, перед каждой фразой делайте вдох.
Она, по-прежнему скелет, делает вдох и подносит свиток к своим пустым глазницам:
– «Это история знаменитого комика, которого убило чтение шутки».
Дариус поднимает руку.
– Это я, я!
Залу уже смешно.
– «Двое научных журналистов расследуют, что это за шутка».
Исидор грохочет:
– Это мы, мы!
Залу еще смешнее.
– А вот и развязка: «В конце они выясняют, что шутка – это секрет того, что такое на самом деле человек!»
И зрители разражаются хохотом.
Десятки тысяч громко ржут в унисон. От натуги они лопаются, со всех клочьями слезает кожа, обваливаются мышцы, выпадают внутренние органы, и все до одного, включая Исидора, превращаются в лязгающие челюстями скелеты.
– Вот оно как! – удивляется Исидор. – Шутка шуток – это, оказывается, напоминание людям, что на самом деле они – задрапированные мясом кости!
И он сам вибрирует всеми костями от хохота.
– Это и есть заразный вирус – знание истины… Она до того нестерпима, что человек хохочет, чтобы не сойти с ума.
Прожектор освещает в глубине толстые ворота вроде тех, которыми заканчивается подземная галерея. В замочной скважине медленно поворачивается древний ключ. Ворота открываются, за ними стоит стилист Алессандро. Он протягивает Лукреции косу.
– Пора завершить работу. Скоси все, что торчит. Поверь, Лукреция, стрижка всегда идет на пользу.
Подражая скелету с карты Таро, Лукреция со свистом орудует косой, лихо снося хохочущие над смертельной шуткой головы зрителей…
Будильник в ее «Блэкберри» будит ее несносной мексиканской «кукарачей».
Она просыпается вся в поту, с кошмарными картинками из своего сна в голове.
Она трет глаза.
Она помнит сон, помнит и реальность.
Накануне вечером они с Исидором опять пытались отпереть ворота, но тщетно.
Под душем она трет себя едва ли не до крови, чтобы избавиться от ошметков сна.
Зубы она счистит с таким остервенением, что заплевывает кровью всю раковину.
Ни слова не говоря коллеге – он тоже встал, – она одевается, красится, причесывается, надевает плащ и маску.
Все так же молча они выходят в коридор, где мимо них шмыгают розовые и сиреневые плащи.
Стефан Крауз уже ждет их в столовой.
– Ну, что вы думаете об анекдоте про троих в раю?
– У него замечательная структура, – отвечает Исидор. – Тот, кто его придумал, поработал над мельчайшими подробностями.
– Его сочинил в 1973 году наш тогдашний Великий магистр Сильвен Ордюро. О нашем существовании никто не подозревает, поэтому анекдот был запущен в мир без всякого авторского права и с тех пор живет-поживает.
– 1973 год? Наверняка с тех пор он претерпел изменения.
– И немалые. Чем их больше, тем успешнее шутка. Гениальность создателя шутки заключается в том, чтобы она, все время пересказываемая, искажаемая, даже отчасти забытая, не теряла первоначального смысла. Речь идет об устной литературе, которой люди делятся друг с другом. Каждый рассказчик как бы сочиняет шутку заново. Это искусство, где приходится заранее предвидеть талант или отсутствие таланта у тех, кто будет распространять его плоды.
На завтрак фрукты.
Лукреция Немрод ловит себя на том, что больше не изнывает по сигаретам и свободнее дышит. Она делится своим наблюдением с наставником.
– Один из эффектов смеха, – объясняет тот – Он очищает бронхи. Смех – идеальное средство вывода смолы и никотина из легочных альвеол.
Он улыбается.
– Сегодня у нас в программе лечение смехом и… смеховой плен. Смех – оружие не только самозащиты, но и саморазрушения.
Они переходят в незнакомый зал со звукоизоляцией, где учатся смеяться горлом, легкими, животом.
– От некоторых шуток сотрясается именно живот, это полезный массаж на случай запора.
Лукреция и Исидор узнают о возможности лечить боль в горле горловым смехом, головную боль и мигрени – некоторыми церебральными шутками.
Научив их целительному смеху, он переходит к смеху как оружию.
– Шутка должна разить с той скоростью и с той мощью, которые нужны шутящему. Первое – предупредить, второе – нарушить равновесие, третье – навалиться и сбить с ног. Здесь скорее уже не кунг-фу, а дзюдо.