Бернард Вербер – С того света (страница 51)

К нему заглядывает Владимир Крауз.

– Анализы показывают, что, кроме героина, у вас в крови есть кокаин и даже метамфетамины! Похоже, вас хотели посадить на все наркотики сразу.

– Ты можешь меня вылечить, Владимир?

– Да, переливание крови должно вас спасти, но также потребуется отдых.

– Ты сможешь – то есть вы сможете (он замечает, что собеседник смущен тыканьем) оказать мне еще одну услугу? Купите мне более… более удобную одежду: спортивный комбинезон, кроссовки, спортивный хлопчатобумажный бюстгальтер. У меня украли мобильный телефон, можете одолжить мне другой? Я потом все верну. Бумажник тоже забрали…

– Что-нибудь еще?

– Хорошо бы иметь телохранителя.

Врач не скрывает удивления.

– Шучу, – успокаивает его Габриель-женщина. – Хватит электрошокера, нож или слезоточивый баллончик тоже подойдет. В общем, что угодно на случай, если меня настигнут мои недруги.

У Владимира впечатление, что над ним потешаются.

– Как вам еда? Если не очень, я могу заказать другую.

– Это лучшее угощение в моей жизни! Я серьезно. Ты… вы не представляете, как мне сейчас хорошо в этой роли!

Владимир Крауз не вполне понимает намеки хорошенькой пациентки и с трудом выдерживает ее пристальный взгляд.

– Как это ты ее упустил? Ты будешь мне плести, что после нашего «приветственного коктейля» она умудрилась открыть замок камеры, угнать машину и оторваться от тебя на парижских улицах? Ты понимаешь, что несешь, Кристоф? Ты мне обещал, что я больше никогда о ней не услышу! Соображаешь, как я теперь рискую? Живо за ней! Если это тебя не побеспокоит, изволь ее отыскать, и побыстрее!

Долорес и Люси висят над Сами, не отрывающим от уха смартфон.

– Ну что, убедилась, что собой представляет твой возлюбленный?

– Я не верю своим ушам! Думаешь, за всем этим стоит он?

– Если ты и теперь сомневаешься, то, извини, ты не просто наивная дурочка, а непролазная дура. Ты же все слышала! Он обратился к своим дружкам, связанным с торговлей белыми рабынями, чтоб они помогли ему от тебя избавиться!

Сами тем временем продолжает рычать в смартфон:

– И не смей отказываться! Я попросил тебя о личной услуге, а ты жидко обделался. Надо ее найти, она знает мой адрес. У нее, конечно, не все дома, но рано или поздно она сообразит, что с ней произошло.

– Не будь я чистым духом, схватила бы сейчас первый подвернувшийся под руку предмет и разукрасила бы ему рожу! А потом пригвоздила бы к полу каблуком…

– Желание убить – примитивная реакция. Поверь, это не решение, он бы нас замордовал и на том свете. Слушай, Люси, давай придумаем на пару месть, соответствующую нашему пониманию сразу двух миров.

Появляется сестра Сами Соня.

– В чем дело, Сами? Почему ты кричишь?

– Я попросил Кристофа спрятать Люси в его сети, а этот болван ее упустил. Теперь она в бегах.

– Я тебе говорила не рисковать, надо было избавиться от нее раз и навсегда, а не прятать.

– Это не так просто, она была от меня без ума.

– Ну и что? Только не говори, что и ты был к ней неравнодушен.

– Не в том дело, как ты не понимаешь! Она была так счастлива меня увидеть, что даже трогательно…

– Твоя сентиментальность тебя погубит. Сам видишь, к чему это привело: она в бегах, и у нее гора сведений о нас. Представляешь, что будет, если она донесет на нас в полицию?

Смартфон вибрирует – получено сообщение.

– Это Кристоф, – говорит Сами. – Оказывается, он на всякий случай прикрепил к ее одежде «жучка». Благодаря этому ее обнаружили: она в клинике. Теперь люди Кристофа быстро ее сцапают.

Реакция Люси и Долорес мгновенна.

– Надо предупредить Габриеля об опасности! – говорит Долорес.

Они что есть силы мчатся в лабораторию Крауза, падают сквозь крышу и этажи и оказываются в комнате Габриеля.

– Скорее, Габриель, надо сматываться!

– Еще несколько минут – и вся «наша» кровь будет чистой.

– Нет времени! Сейчас сюда нагрянут ваши преследователи.

Он выключает насос и выдирает из руки иглу.

– Как они умудрились меня найти?

– Они прикрепили «жучок» к одежде, которую вам оставили, – объясняет Долорес.

– Вижу, клиника предоставила вам новую одежду. Скорее переодевайтесь, и вперед!

Габриель-женщина натягивает комбинезон, надевает кроссовки и выбегает из комнаты.

– Вы куда, мадемуазель Филипини? – окликает его удивленная Гислен.

– Тороплюсь по срочному делу. Если меня будут спрашивать, то учтите, это мой «бывший», которого я отвадила, и его приятели. Лучше не спорьте с ними, а сразу выпроваживайте. Станут упираться – вызывайте полицию. Видеть его не желаю!

Гислен полна сомнений, поэтому Габриель-женщина ищет убедительный довод и вспоминает модную формулировку:

– Это нарцисс-извращенец.

Гислен этот эпитет знаком и понятен, она согласно кивает.

– Браво, Габриель, теперь, в моем теле, вам не чужда женская психология!

– Буду считать это комплиментом. Ну, куда теперь, где мне спрятаться?

– У меня. На вас больше нет «жучка», ему вас не найти. Откуда ему знать, где я живу?

Габриель-женщина садится за руль «порше» и мчится по парижским улицам, боясь одного: как бы не нарваться на Сами или его подручных.

В квартире Люси Габриель-женщина валится на диван. Кошки с мяуканьем бегут к нему, но их быстро начинают разбирать сомнения, сменяющиеся недоверием.

– Они умницы. Облик и запах мои, но они чувствуют подмену души, – объясняет Люси холодность кошек.

Кошки с негромким урчанием трутся об ее «ногу».

– Проголодались, надо их накормить.

Габриель встает и, следуя указаниям хозяйки дома, находит сухой корм, открывает банки кошачьих консервов, включает фонтанчик воды для чертовой дюжины хвостатых. Включив музыкальный центр, он находит «Струнное адажио» Сэмюэля Барбера.

Наконец-то он осуществит свою мечту о ванне!

Какое это счастье – погрузиться в теплую воду, подсознательно воспроизводя пребывание в уютной утробе матери!

«Ах, если бы можно было снова прожить ту же жизнь! – фантазирует он. – Прожить – и понять, пользуясь всем недавно приобретенным опытом… А еще сполна ею насладиться вместо того, чтобы мчаться сквозь нее, как пассажир поезда, не замечающий роскошных пейзажей за окном…»

Он упоенно вдыхает сложные ароматы. Радуясь, что вернулось обоняние, он закрывает глаза и видит образы прошлого, связанные с запахами: младенчество (запах материнского молока), игры с братом (оба шутки ради портили воздух), отец, приглашающий его в свою лабораторию (серно-калийная вонь вокруг горелки), раскладывающая карты мать (ее духи с запахом розы и запах потрепанных карт Таро), школа, где он рассказывал про чудовищ испуганным и завороженным девчонкам (от них пахло дешевыми духами и жвачкой), факультет криминологии, где он впервые увидел труп (омерзительная вонь, смешанная с призванным ее замаскировать запахом формалина, навела его тогда на мысль, что худшее в смерти – это испускаемые ею миазмы). Вспоминаются и другие моменты: как он впервые в жизни занимался любовью (долго нюхал кожу партнерши и пришел к выводу, что это нравится ему больше всего). Один из его первых репортажей (его отправили на подводную лодку, и сначала он нюхал йодистые брызги, потом затхлый дух замкнутого пространства). Первый прыжок с парашютом (запах собственного пота перед шагом в пустоту). Первое погружение под воду, где он впервые испытал ощущение полета (запах пластмассовой трубки во рту). Встреча с издателем (запах его бергамотовой жидкости после бритья). Первое посещение типографии для наблюдения за печатанием его книги (характерный запах промышленной туши, разогретого масла в больших ротационных прессах «Камерон» и свежеотпечатанных страниц). Помнится, впервые держа в руках свой опубликованный роман, он долго его нюхал и боролся с желанием покончить с собой, чтобы жизнь прервалась именно в этот долгожданный момент.

В памяти всплывают и другие запахи: горячего шоколада, женских волос, папоротника, купания в море, оладий на пляже, жареного лука… Его последний день рождения: запах свечей в смеси с кремом, духами Сабрины и других его бывших невест, тоже там побывавших, шампанского, красного вина, кофе, чистых простыней (лавандовый порошок), на которых он спал в последний раз; наконец, утро, когда он не почувствовал в цветочном ларьке никакого запаха. Он думает о том, что обоняние – первейшее и потому наиболее могучее чувство, ведь это оно позволяет новорожденному узнать запах матери, а его утрата означает конец жизни.

Поэтому он дорожит его временным возвращением. Он перебирает флаконы, до которых может дотянуться, и нюхает их: шампунь, бальзам для распутывания волос, увлажняющая маска, гель для душа, пенное жидкое мыло. Последнее он льет в ванну, и при его контакте с бегущей из крана водой образуются густые облака белой пены.

Габриель-женщина глубоко дышит.

В гостиной нарастают звуки адажио Сэмюэля Барбера, усугубляя величие момента.