Бернард Вербер – С того света (страница 36)

Люси достает смартфон, открывает список контактов и звонит. Из динамика доносится мужской голос, Люси убавляет звук, чтобы соблюсти конфиденциальность.

– Алло! Жан-Жак? Да, это я, Люси. Вынуждена попросить тебя о небольшой услуге. Да, иначе не позвонила бы… Хорошо… Просто здесь у меня двое твоих подчиненных, у меня с ними небольшие разногласия. Не мог бы ты уладить ситуацию?

– Я всего лишь выполняю свои обязанности! – подает голос полицейский-блондин.

Люси слушает собеседника, кивая головой, потом поворачивается к блондину.

– С вами желает говорить господин министр.

Полицейский не смеет взять гаджет, словно боится обжечься. Коллега прижимает смартфон к его уху. Раздается голос, полицейский молча слушает, потом бормочет:

– Да, месье министр… Конечно, месье министр. Разумеется, месье министр.

Потом он сконфуженно смотрит на медиума.

– Прошу меня извинить, мадемуазель Филипини.

Он вскакивает, его чернявый коллега поступает так же. Оба вежливо раскланиваются и вываливаются в дверь.

Кошки победно мяукают.

– Как видите, – говорит барон де Мериньяк, – Люси отлично справилась сама, мы правильно сделали, что не вмешались. Беспокоиться было не о чем. У нее есть к кому обратиться.

– Тем не менее вы убили Уильяма Кларка.

– Еще одно достоинство невидимого мира, прошу любить и жаловать: ни тебе полиции, ни суда, ни тюрьмы, вины, и той нет. Поймите, новичок, здесь можно вытворять что угодно, без всяких угрызений совести, забыв про мораль, – стопроцентная свобода. Палачи здесь соседствуют с убиенными, мерзавцы со святыми, и весь этот мирок процветает, не ведая ни малейшего трения. Я даже вот что вам открою: пожалуй, я навещу Кларка, чтобы спокойно ему растолковать, в чем состояла его ошибка.

Барон кувыркается через голову и улетает.

Габриель спускается к Люси, чья аура снова окрашивается в более теплые тона. Он знает, как этому поспособствовать. Прильнув к ее уху, он шепчет:

– Завтра я узнаю точный адрес Сами.

По ауре медиума разбегаются золотистые прожилки. Габриель убеждается, что он сильнее, чем думал: способен осчастливить женщину одной-единственной фразой.

Люси не до ужина, она спешит лечь в постель, чтобы уснуть и увидеть сны о завтрашнем дне. Ей не терпится найти след утраченной любви.

Что до покойного писателя, то он возвращается к своему деду. Ему хочется поскорее узнать разгадку собственной смерти.

Солнце постепенно освещает спальню.

Люси приоткрывает один глаз и произносит свою утреннюю мантру:

– Спасибо за то, что я жива. Спасибо, что у меня есть тело. Надеюсь быть сегодня достойной права на существование.

И добавляет:

– Я сделаю все, чтобы послужить своими талантами делу жизни вообще и совестливости моих живых современников в частности.

Она глубоко вздыхает, выдыхает воздух, потягивается и идет кормить кошек. Потом, под душем, она поет What A Wonderful World Луи Армстронга и, насвистывая, делает свои обычные утренние дела. Увидев на письменном столе фотографию себя и Сами, она поворачивается к солнышку, и лицо ее озаряет блаженная улыбка.

Она садится в свой «смарт» и едет к огромному зданию издательства «Виламбрез». Перед ним уже столпились фургоны телевизионщиков.

Медиум пробирается сквозь скопище фотографов и сотрудников издательства к помосту. На нем стоит сам седовласый Александр де Виламбрез в черном костюме и черной рубашке и ждет тишины.

Режиссер делает знак, что камеры готовы, и издатель подходит к микрофону.

– Издательство «Виламбрез» существует уже сто двадцать лет. Еще его основатель, мой дед Шилдерик де Виламбрез, сформулировал его девиз: «Опережая время». Наша эпоха стремительна, но, увы, французское книгопечатание – замшелая дама в летах, дорожащая своими вековыми привилегиями, своими архаичными традициями, своими авторами – по большей части недужными старцами, обращающимися к престарелой аудитории.

Эти слова встречает неодобрительный ропот.

– Когда я занялся этим делом, десяток наших самых продаваемых авторов уже перевалили через восьмидесятилетний рубеж, это были академики, издатели, критики, члены жюри литературных премий. Какие они предпочитали темы? Ностальгия по молодости, воспоминания о любви и об утраченном либидо, искреннее восхваление всего древнего, начиная с вина. А ведь пожилые люди, будь то авторы или читатели, медленно движутся в сторону кончины. И искусство, обслуживающее исключительно культ прошлого, не имеет никаких шансов занять место в будущем. Я в этом убежден. Французская литература сумеет просиять в мире, только если из реакционной станет современной. Довольно штамповать книги об истории и воспоминания. Прошлое преодолено!

Журналисты недовольны: они считают, что издатель оскорбляет культуру, но он, не обращая внимания на их возмущение, продолжает:

– Помню, какое брожение умов вызвало в свое время здесь, у меня, мое решение перейти с пишущей машинки на компьютер. Разразилась забастовка! Руководители отделов не позволяли секретарям осваивать новые технологии. По-моему, у французского издательского мира вообще проблема с технологиями. Причина, вероятно, в том, что с лицейского уровня литература и наука строго разделены и поглядывают друг на друга с недоверием. Потому, наверное, прочтя Габриеля Уэллса и познакомившись с ним, я усмотрел в нем мостик между левым и правым полушариями мозга, острие копья, которое поможет завоевать молодежь и придать литературе динамичность, тогда как все остальные авторы упрямо копошатся в своем славном прошлом и в устаревших привилегиях.

Виламбрез, похоже, доволен собой, хотя журналисты не перестают негодовать.

– Я любил Габриеля Уэллса как своего духовного отпрыска и раздавлен его смертью. Он должен был вручить мне рукопись, но его брат-близнец по пока еще неясным для меня причинам счел более уместным ее… уничтожить!

Присутствующие шокированы, тем более что издатель распаляется, теперь он не в силах сдержать гнев.

– Вероятно, я привлеку его к суду, но рукопись это не вернет. Поэтому я постараюсь восстановить утраченное. Я обратился к своему сыну, он дока в компьютерах, и услышал в ответ, что решение существует и что имя ему – искусственный разум. По словам моего сына, существуют программы, способные воспроизводить мысли человека путем синтеза максимума информации о нем. Поэтому я распорядился оцифровать тексты всех изданных книг Габриеля Уэллса, его пресс-конференций, его письма, записки, публикации в социальных сетях. В этот массив я добавил данные о его семье, ДНК, свидетельства его друзей, согласившихся участвовать в эксперименте. Акция «Бессмертный дух» позволяет воссоздать… как бы лучше выразиться… нечто вроде точной копии сознания Габриеля. Эта простая программа позволит выразить мысль этого безвременно покинувшего нас писателя. Я назвал проект «ВГУ», «Виртуальный Габриель Уэллс». Но лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, поэтому я предоставляю слово Сильвену Дюро, директору «Бессмертного духа».

Теперь взгляды и объективы обращены на молодого человека в толстых очках и в футболке с надписью ALL YOU NEED IS WIFI. На зубах у него брекеты, на лице прыщи, зато он полон воодушевления.

– В день в мире умирает в среднем сто пятьдесят тысяч человек. Что от них остается? Обычно – угасающие воспоминания и фотографии, неизбежно желтеющие и теряющиеся. То, что мы делаем сейчас в отношении Габриеля Уэллса, обязательно получит широкое распространение, но пока что мы на стадии эксперимента…

– Не стесняйтесь, рассказывайте! – подбадривает его издатель.

– Для создания искусственного интеллекта, воспроизводящего мышление писателя, мы прибегли к программе приема информации BOTIS: BOT от «робот», IS от «бессмертного духа» [8]. Александр де Виламбрез предоставил нам массу данных – тексты, изображения, звуки, – позволивших объемно воспроизвести лицо писателя, его голос со всеми интонациями, кое-какие особенности мимики и жестикуляции. Не вдаваясь в технические подробности, скажу, что, сведя все это воедино, мы получили «Виртуального Габриеля Уэллса».

Он делает паузу, чтобы журналисты успели все записать.

– Программа позволяет сгенерировать даже его задние мысли. По просьбе месье Виламбреза мы сконструировали этот аппарат в рекордный срок. Скажу без хвастовства, что даже при наличии кое-какой конкурентной продукции в Соединенных Штатах, Корее, России и Японии мы, французы, сейчас лучшие в мире в этой области. А теперь перейдем собственно к демонстрации.

На большом экране появляется голова в формате 3D, очень похожая на Габриеля Уэллса и как бы висящая в воздухе. Шея кончается на гладкой поверхности, как у скульптуры. Ноздри трепещут, веки регулярно опускаются, все лицо мелко подрагивает, губы приоткрываются, показывая зубы, десны, подвижный язык.

Из колонок компьютера раздается голос:

– Здравствуйте, дамы и господа. – Голова совершает движение, аналогичное кивку. – Я ВГУ, Виртуальный Габриель Уэллс. Я счастлив оживить огненную мысль Габриеля Уэллса. Я могу использовать в разговоре все, что о нем знаю, и даже думать, как он. Кто хочет задать мне первый вопрос?

Один из журналистов поднимает руку.

– Как к вам обращаться?

– Сделайте мне приятное, называйте меня просто Габриель, так будет проще. Разговаривайте со мной, как с ним, если бы он сам находился перед вами.