Бернард Вербер – Революция муравьев (страница 123)
Пальцы задергались все сильнее, но не отступили. Муравьиха недооценила их упорства. Получив прямой удар в лицо, она отлетела в глубину своего убежища.
Ручища изготовилась для нового щелчка. Указательный палец согнулся колесом – большому пальцу достаточно было отпустить его, и сокрушительный щелчок пришелся бы прямо в цель.
Она подумала о 24-м принце, своем преходящем супруге. Он успел ее осеменить. Скоро она должна отложить яйца. Он погиб ради нее. И ей надо выжить ради него.
Она высмотрела рану пошире и что было силы метнула в нее ядовитую струю.
От ожога человек чуть отпрянул, не удержался, соскользнул вниз, тяжело грохнулся в кучу золы. И так и остался лежать с переломанными шейными позвонками.
Поединок закончился. Жаль, что этот подвиг не запечатлела ни одна телекамера. Разве теперь кто поверит? Муравей, совсем малюсенький муравьишка одолел Голиафа!
Она зализала свои раны. А потом, как обычно после сражения, наскоро почистилась: облизала усики, разгладила на них шерстинки, облизала лапы и оживила все свои чувства.
Теперь предстояло закончить дело. Если через несколько минут Макъявел не получит запретную кодовую команду, он автоматически взорвет зажигательные бомбы.
Она пустилась бежать и тут заметила, что следом за нею мчится чья-то тень. Она оглянулась и увидела гигантское парящее чудище. У него были тонкие, длинные гибкие черно-красные крылья, отчего оно выглядело еще более грозным. 103-я содрогнулась от страха. Это была не птица. У чудища были выпуклые глазищи, которые шарили по сторонам, пока в конце концов не впились в муравьиху. Оно раскрыло пасть и выпустило ничем не пахнущие пузыри.
Рыба.
И впрямь чудище!
Муравьиха вернулась к компьютеру. В кабинете все еще пахло инсектицидом, но это было терпимо.
Макъявел попытался остановить муравьиху короткими электрическими разрядами – убить ее, но она перепрыгивала через эти ловушки. Она сосредоточилась на главной своей задаче: перекусить провода в устройстве дистанционного управления зарядами.
Мало-мальская ошибка – и вместо того чтобы обезвредить бомбы, она запустит чудовищный взрывной механизм. После смертельного поединка она совсем обессилела, челюсти у нее дрожали. Воздух, насыщенный ядовитыми испарениями, мешал спокойно думать. Муравьиха двинулась вдоль медной дорожки толщиной с ее шерстинку. Она насчитала три микропроцессора, свернула за угол, загроможденный резисторами и конденсаторами. По инструкции ей надлежало перекусить четвертый внутренний провод.
Она пережала пластиковую оболочку, затем медную и впрыснула яд. Но когда дело уже было наполовину сделано, она вдруг поняла, что это не четвертый провод, а один из двух других, располагавшихся рядом.
Макъявел включил охлаждающий вентилятор, чтобы букашку сдуло прямо на лопасти. Ураган!
Чтобы ее не унесло шквалом, 103-я-королева вцепилась за элементы схемы. Она одолела человека – теперь ей предстояло победить машину. Под оглушительный гул Макъявел запустил обратный отсчет, чтобы привести в действие заложенные в лесу бомбы.
Цифровой счетчик, находившийся перед муравьихой, накрывал ее красноватыми тенями чередовавшихся цифр.
10, 9, 8… Осталось только два провода, но муравьиха, с ее инфракрасным зрением, воспринимала зеленый и красный цвета как один светло-коричневый.
7… 6… 5…
Королева перекусила один из них наугад. Обратный отсчет продолжался.
Не тот провод!
В отчаянии она впилась челюстями в последний.
4… 3… 2…
Поздно! Провод был перекушен лишь наполовину. Однако обратный отсчет остановился на цифре 2. Макъявел вышел из строя.
Муравьиха в изумлении воззрилась на счетчик, замеревший на двойке.
Внутри 103-й произошло нечто неожиданное: ей в голову будто ударила жгучая волна. Возможно, прямо сейчас, после всего пережитого, в ее мозгу причудливая феромональная смесь вырабатывала некую неведомую молекулу. 103-я королева была не в силах совладать с собой. Давление и жар волны неудержимо нарастали, но это не вызывало у нее неприятных ощущений.
Напряжение, вызванное пережитыми опасностями, мало-помалу исчезло, словно по волшебству.
Теперь волна добралась до усиков. Это напомнило ей состояние, которое она испытала, когда слилась в любовном порыве с 24-м. Но это был не любовный порыв. Это был, это был…
Всплеск юмора!
Она расхохоталась – вернее, безудержно закачала головой, пуская слюну и потрясая челюстями.
Пальцы сплелись. Танцоры крепко обхватили партнерш.
Бал в замке Фонтенбло.
В честь братания Фонтенбло с датским городом Эсбьергом в историческом владении состоялся праздник. С обменом флагами, медалями и дарами. С народными танцами. И выступлением местных хоров. С представлением памятной доски «ФОНТЕНБЛО – ХАШИНОХЭ – ЭСБЬЕРГ: ГОРОДА-ПОБРАТИМЫ», которая отныне будет вывешена при въезде в три города.
Наконец перешли к дегустации французской сливовой водки.
На главный двор все еще съезжались украшенные флажками обеих стран автомобили, из которых выходили запоздалые пары в парадных нарядах.
Высокие датские гости заискивающе жали руки французским официальным лицам. Потом те и другие обменивались улыбками, визитными карточками и представляли друг другу своих жен.
Датский посол подошел к префекту и шепнул ему на ухо:
– Я лишь мельком следил за процессом над муравьями. Чем же все закончилось?
У префекта Дюпейрона улыбку как рукой сняло. Он подумал, насколько глубоко его визави мог судить об этом деле. Вероятно, на основании одной-двух газетных статеек. Впрочем, от прямого ответа он уклонился.
– Так-так… Что ж, благодарю за интерес, который вы проявляете к нашим местным делам.
– Расскажите же подробнее: захватчиков пирамиды осудили?
– Нет-нет. Присяжные были весьма снисходительны. Обвиняемых всего лишь попросили не строить больше дома в лесу.
– А мне рассказывали, что на суде с муравьями общались через какую-то машину, неужели?
– Эка газетчики хватили! Их попросту одурачили, да и потом, сами знаете, они готовы из любой мухи слона сделать, лишь бы их газетенки разлетались как горячие пирожки.
Датский посол не сдавался.
– Но ведь была же машина, которая преобразовывала муравьиные феромоны в человеческие слова, позволяя таким образом разговаривать.
Префект Дюпейрон рассмеялся.
– Эх, и вы купились? Это же был просто розыгрыш. Стеклянный ящик, колба, компьютерный монитор. Эта машина не работала. Просто кто-то из их подручных, спрятавшись снаружи, отвечал на вопросы, выдавая себя за муравья. Простаки поверили, но потом мошенников вывели на чистую воду.
Датчанин взял себе канапе с селедкой в сладком маринаде и рюмку водки.
– Значит, муравей был неговорящий?
– Муравьи заговорят, когда рак на горе свистнет.
– Гм… – буркнул посол. – Как знать, раки – твари древние, может, они когда и свистели…
Беседа раздражала префекта все больше. Он попробовал улизнуть. Но посол взял его за руку и настойчиво спросил:
– А что с той муравьихой – 103-й?
– После суда всех муравьев выпустили на волю. Зачем выставлять себя на посмешище, осуждая каких-то там муравьев? Их и без того кто-нибудь растопчет – ребятня или беспечные бездельники.
Между тем их со всех сторон обступали люди с мобильными телефонами. Все они болтали без умолку с незримыми собеседниками благодаря телефонным антеннам- усикам.
Посол почесал затылок.
– А молокососы, захватившие лицей во имя Революции муравьев?
– Их тоже освободили. Дальше учиться они, по-моему, не стали, но в жизни худо-бедно пристроились: кто-то починяет компьютеры, а кто-то трудится в сфере обслуживания. В общем, как говорят, дела у них идут потихоньку. Что до меня, я всегда готов поддерживать молодежь в ее интересных начинаниях.
– А что с комиссаром Линаром?
– Он неудачно упал с лестницы.