Бернард Вербер – Последний секрет (страница 65)
Лукреция и Наташа таращатся друг на друга. Где рана?
Умберто по-прежнему неподвижен. Задетого пулей позволяет опознать крик боли: доктор Черниенко поражена в плечо.
Наташа бросается к ней.
– Мама!
Пуля сама нашла жертву, думает Лукреция.
– Мамочка. НЕТ. Что я наделала!
Сначала модель рыдает, потом хохочет, потом удивленно щупает себя.
– Готово, мама, вот я и страдаю! Я вылечилась, и все благодаря тебе!
Она недоверчиво проводит пальцем у себя под глазом.
– Я плачу!
– Мне больно, – стонет доктор Черниенко.
Лукреция, пользуясь паникой в операционной, хватает телефонную трубку и звонит Жерому Бержераку.
– Алло! Если хотите погеройствовать, скорее шлите сюда свою кавалерию, вас ждет приключение.
Все давно забыли про накрытый тряпкой комод. Из-под него появляется нечто продолговатое, подбирает револьвер и наводит дуло на журналистов.
«Руки вверх!» – загорается приказ на мониторе.
Те сначала колеблются, потом, признав опасность, подчиняются.
Механическая рука стягивает покрывало и обнажает железный куб с готической надписью Deep Blue IV.
Рука приближается к лицу Исидора.
– Все-таки убийца – вы… – говорит он Жан-Луи Мартену.
«Это произошло случайно. Я хотел наградить Сэмюэла Финчера за победу, как делал всегда. Но у него уже был в разгаре оргазм. Я этого не знал. От избытка удовольствия в мозгу произошло короткое замыкание, результат – отключение».
Журналист отходит от спутницы и двигает механическую руку вправо-влево.
«Это была случайность, – повторяет Жан-Луи Мартен. – Оргазм, стимуляция «Последнего секрета», усталость после шахматной партии. Мозг так чувствителен… Он скончался от избыточной стимуляции».
Исидор отходит все дальше влево.
– Человеческий ум хорош способностью учитывать нюансы. Слишком яркий свет слепит, слишком громкий звук оглушает, слишком сильное удовольствие причиняет боль. Так и убить недолго, – говорит Лукреция, смещаясь вправо.
Исидор продолжает:
– Отсюда преждевременность открытия «Последнего секрета», – говорит Исидор. – Он ведет прямиком к абсолютному чувству. Мы к этому не подготовлены, здесь нужна постепенность. Отдайте ослику морковку, за которой он давно шел, – и он остановится.
Экран.
На экране помехи.
«У меня не было такого намерения, но теперь решение принято, придется вас убить. Я выиграл, вы проиграли. Почему? Потому, что у меня сильнее мотивация. Вы умны и защищаете устаревшие ценности. Мной руководит ярость, она дает уверенность, что я делаю нечто новое и важное для всех. С этого момента ваши жизни, наши жизни теряют значение», – мыслепишет Жан-Луи Мартен.
Дуло револьвера прижимается ко лбу Исидора с оставшимися от подготовки к трепанации отметками.
«Я не смогу», – появляется на экране.
«Надо, У-лис, теперь мы не можем отступить», – гласит строчка ниже.
«Нет, Афина. Это недостойно благородного человека будущего».
«Не убий», – написано в Ветхом Завете», – напоминает Жан-Луи Мартен.
«Цель оправдывает средства». Макиавелли».
«Афина, в тебе еще сидит злопамятность от Deep Blue IV».
«А в тебе, У-лис, трусость бывшего банковского клерка».
Пока сражаются две части сознания, Мартен и Deep Blue IV, Лукреция бьет по механической конечности. Оружие падает. Но рука Deep Blue IV, сжав пальцы, уже рассекает воздух. Сама по себе она страшное стальное оружие. Лукреция, уклонившись от удара, тянется к локтевому сочленению. Тщетно. Она получает по лбу и убеждается, что справиться с машиной, черпающей жизнь из неведомого источника, будет нелегко.
Тут Исидора посещает мысль вырубить питающее Deep Blue IV электричество. Рука опадает. Исидор держит штепсель двумя пальцами, словно змею с двумя источающими яд клыками.
Лукреция, полная восхищения и одновременно обиды, старается закрепить свое преимущество.
– Если оставить этого больного здесь, то он снова примется за свои опыты, – заявляет она, направляя на него револьвер, как будто с намерением прикончить. – Их обязательно кто-нибудь найдет и подключит. Тогда процесс уже не остановить. Распространение абсолютного наркотика погубит человечество.
Она взводит затвор револьвера и целится в красный глаз Мартена.
Исидор минуту размышляет и говорит:
– У меня есть предложение получше.
В небе бьют вертолетные лопасти. Жером Бержерак нагрянул со взводом жандармов. Он быстро осматривает место действия:
– Кажется, я успел вовремя?
Лукреция работает над статьей в гостиничном номере. Стук клавиатуры. Пауза.
– Мне нужна врезка, – сообщает она. – Что-нибудь броское. Анекдот?
– Я знаю один, от браславского раввина Нахмана. Подойдет? – откликается Исидор.
– Расскажите.
– Первый министр приходит с докладом к королю. «Ваше величество, у меня плохое известие. Урожай ржи отравлен, тот, кто поест хлеба из этой муки, сойдет с ума». – «Надо во что бы то ни стало запретить людям есть хлеб», – говорит король. «Но народ умрет от голода, – возражает первый министр, – у нас нет запасов, чтобы кормить его до следующего урожая!» – «Что ж, тогда пусть едят, а мы не будем», – решает король. «Если мы станем другими, то все решат, что нормальные они, а мы безумны». – «Ужас! Что же делать?» Король и первый министр ломают головы. «Есть идея! – говорит министр. – Нанесем себе на лбы знаки и будем есть как все. Может, мы сойдем с ума, как они, зато, встречаясь и видя отметины, мы будем вспоминать, что были здоровы, просто нам пришлось сойти с ума, чтобы жить вместе с другими».
Исидор очень доволен анекдотом.
– Какая же здесь, по-вашему, мораль? – недоуменно спрашивает Лукреция.
– Возможно, безумны все, но у нас есть преимущество: мы знаем об этом, тогда как остальные считают себя нормальными.
И он проводит себе по лбу фломастером.
Она пожимает плечами, однако записывает шутку. Потом, как будто с опозданием поняв главное, поворачивается к нему:
– Думаете, мы не в себе?
– Это как посмотреть.
– Можно попонятнее?
Он смотрит на часы и включает новости. Ведущий перечисляет новые убийства, теракты, катастрофы, землетрясения.
– Эй, я к вам обращаюсь, хватит этих ужасов. Как вас понимать? – пристает она.
Он делает громче звук:
– Если бы я был писателем-фантастом, я бы сочинил такую историю. На Земле собираются умалишенные с нескольких планет. Санитары решают: пусть сами разбираются. Возможно, что люди водятся повсюду во Вселенной, но безумцам место на Земле.
Исидору очень смешно.